Милина и Скорпион

— Китана! — Я здесь, отец, чем могу служить? — Иди сюда. Шао Кан вынул молот. — Что ты делаешь, папа, ты вызываешь меня на бой? — Да, Китана. — Но я же твоя дочь! — Не важно. Ты обязана мне подчиняться. — Верно. Но ты поднимаешь руку на твою преданную защитницу, убийцу твоих врагов. Наших врагов, — эденийка вынула веера. — Молчать!!! Ты такая же болтливая, как твоя мать! Иди ко мне, я сказал! Китана поставила «блок», но император пробил его. Только молниеносная реакция спасла синего ассасина от смерти: молот Шао Кана вдребезги разносил черепа побеждённых врагов с одного-единственного удара. Не рассчитав силы уворота от смертельного увечья, Китана упала. — Ты уже проиграла, ха-ха-ха, ничтожная, — Шао Кан сделал какое-то движение, и руки Китаны оказались заблокированы. — Стража! В тронный зал вбежало несколько таркатан — во главе с Баракой. — Срежьте с неё, — он указал на поверженную эденийку, — лоскут кожи! — Зачем? — От услышанного у короля Таркаты отвисла челюсть. Барака был мастером пыток. Он вонзал в глаза побеждённым соперникам свои мечевидные клинки, погружая их в мозг жертвы. Он протыкал их тела насквозь одним клинком, поднимая над собой другим. Мог изрубить их на клочки — его знаменитый приём «Ножницы» превращал живот врага в бесформенный хлам… Но нарезать бойца на полосы — для него это было в новинку! — Вопросы задаю здесь я!!! И приказания отдаю здесь тоже я!!! — Шао Кан грохнул молотом о землю, все подпрыгнули от неожиданности. — Ты тупой?! — налетел он на Бараку. — Я дважды не повторяю! — Хорошо, мой повелитель, — таркатанский предводитель чуть не обделался, — быть по-вашему. Вынув кинжал, он подошёл к вырывающейся из рук стражей Китане. — Нет, Старшие боги, только не это!!! — запротестовала она, пытаясь высвободиться. Не одна пара таркатанских рук сковала её. — Не двигайся, красавица, — хрипло рассмеялся Барака и загнал под нежную кожу Китаны своё вшитое в руку лезвие… На него сразу же брызнула свежая эденийская кровь… Она попала ему в глаз, — словно Китана хотела ему сказать: «Подавись!». — Ты, несносная тварь! — Барака сделал надрез на левом плече Китаны ещё глубже, чуть ли не до кости, сняв сантиметровый слой мышцы. — Мензурку, — приказал лидер войска таркатан. Срезанная с эденийки плоть немедленно отправилась в стеклянную ёмкость. — Возьмите немного крови, — приказал Шао Кан. Барака прижал края посудины к свежей ране. Нацедив полстакана свежей крови Китаны, он выпустил обессиленного ассасина. — В темницу её! — приказал император. Семеро таркатан потащили упирающуюся Китану в камеру. — Пусть тебя убьют на предстоящем турнире! — Китана захлёбывалась от слёз. Её трясло от только что пережитого насилия. С ней проделали небывалую, невиданную ею за всю жизнь экзекуцию… лучше бы сразу убили. Таркатаны доволокли несопротивляющуюся эденийку до тюремной клетки — и, грубо впихнув её туда, с грохотом и лязгом захлопнули дверь. Хряснул ключ в замке, шаги стихли. Стянув с правой ноги длинный, намного выше колена синий чулок, принцесса Эдении перевязала кровоточащую рану. Нестерпимая боль жгла её, помочь эденийке было некому. Китана улеглась на каменный пол и не заметила, как провалилась в бредовый и нездоровый сон, полный кошмаров… — Эй, Барака! — приказал Шао Кан. — Порежь кусок этой плоти на несколько частей! — Слушаюсь, Ваше величество, — тот выполнил приказ. — А теперь возьми эту булавку и уколи себя в вену, мне нужна и твоя кровь? — Что будет? — Любопытствуешь? Не твоё собачье дело! Живо, я приказываю!!! — Шао Кан замахнулся на Бараку копьём. Барака сцедил стакан крови в эту же ёмкость. Шао Кан сделал какое-то движение, и рана на руке таркатана затянулась, энергия восстановилась. — Готов? Свободен. Всё, пошёл вон отсюда!!! Ничему не удивляясь, Барака ушёл, Шао Кан понёс «трофей» в свою Секретную лабораторию, о которой знал лишь он сам. Вынув кусочки плоти, он распределил их по бочкам. Эти бочки были сделаны из прозрачного стекла. Разлив в них поровну добытую у Китаны и Бараки кровь, император заполнил бочки почти до краёв прозрачным, чуть зеленоватым зельем, и стал наблюдать. Ждал он недолго: кровавый цвет, который замутил жидкость, исчез, и она стала мутноватой, а зеленоватый цвет поменялся на белый, чуть желтоватый. На глазах у императора кусочки плоти эденийки постепенно росли… Минут через десять они уже напоминали огромные рыбьи личинки. У стремительно развивающихся организмов обозначились голова и брюхо, а лапы неопределённой формы постепенно превратились в руки и ноги… Император молча ждал, поглядывая то на один, то на другой эмбрион. Он вершил своё творение, магическая аура, переданная ему Цанг Цунгом, задавала ритм этому «ансамблю в бочках». Растущие тела всё больше походили по своим очертаниям на Китану, Шао Кан знал, что это и будет клон Китаны. Она будет такой же прекрасной… Буль-буль-буль… Звуки начавшегося холодного вскипания отвлекли императора от его дум. В прозрачной бочке переливается слегка мутноватая, похожая на разбавленную водой смесь мужской спермы и выделения женской матки, жидкость. Неопределённый запах, напоминающий мускус, висит в помещении Секретной лаборатории Императора Внешнего мира. Но Шао Кану наплевать на эти «ароматы». Он стережёт результаты своих трудов. Рядом с этой бочкой — ещё четыре такие же. Всесильный самодержец страхует сам себя: он решил вырастить несколько копий нового будущего воина, который будет ему подконтролен на сто процентов. Лучший экземпляр он оставит. Остальных четверых — пустит в расход… Шао Кан знает, что делать. Он просчитывает каждый свой шаг. Глядя на бочки, в каждой из которых формируется это странное нечто, принимающее очертания гуманоида, он мечтает о дочери. Которая заменит его падчерицу: та что-то замышляет, выжидает. Китана не дура — но и Кан не дурак: он знает, что нужно быть готовым ко всему. Он подготовится. Он сумеет. Чёртовы земляне… Чёртов Рейден… Все эти персонажи сейчас угрожают ему. Надо поторапливаться. Пока они не сорвали его далеко идущие планы. Пока Китана не… Нет. Этому всему не бывать. Он их всех уничтожит. Его новая дочь, рождённая им самим — пусть и в лаборатории, а не от его непокорной жёнушки Синдел, которой приспичило вонзить в грудь своё гуань дао, — поможет ему. Вместе они сделают ещё много-много новых воинов. «Я назову её Милиной. Она — лучшее, что досталось ей от Китаны. А Китану я убью, когда она…» Шао Кан не стал и зацикливаться на этой мысли. Да, Китану он успеет выбросить вон из своей жизни. Милина заменит её. Милина никогда его не предаст. В этом он был абсолютно уверен. …Китана почувствовала, как кто-то дотронулся до неё. Она вмиг позабыла свою рану. Рядом с ней была Джейд. Ассасин огляделась: дверь тюремной камеры была открыта. — Пошли, Китана, — прошептала зелёный ассасин. — Если нас кто-то остановит, мы убьём его. — Джейд я… — Доверься мне. Закрыв клетку на замок и спрятав ключ под одеждой, зелёная эденийка повела синего ассасина прочь. Прикосновение тела Джейд успокаивало Китану, со своей подругой та чувствовала себя в безопасности. — Шао Кану понадобились моя плоть, — нарушила молчание Китана. — И кровь Бараки. — Нетрудно угадать: Шао Кан хочет создать нового воина. Значит, мы ему больше не нужны. — Или наоборот. Идём в Ямы плоти, Джейд! Мы их перебьём. Всех. — Подожди, Китана. Против магии Шао Кана, которая тут же восстанавливает его энергию и здоровье, наши лезвия как укус комара для слона. Он стережёт своё детище. — Рискнём. Я готова. Я хочу сорвать его эксперимент. — Поздно, Китана, его новое поделие выросло. Боец создан, и Шао Кан прячет его, выжидая своего часа. — Так. Всё. Пошли, Джейд. Я решила. — Лучше принять бой достойно, с полностью законченным бойцом. Разве нас не так учили? Правила Смертельной битвы… — И это я слышу от лучшей подруги! — воскликнула Китана. — Мы должны опередить его! Ты боишься Шао Кана? Джейд притихла. — Я. Сказала. Отойди. Не хочешь идти со мной, я пойду лично. — Китана, может, не надо? — молила Джейд. Она встала на её пути. — Это почему же, я узнаю правду. Я разнесу там всё! — Взгляд принцессы загорелся от возбуждения. — Вместе разнесём. Позже. — Ах, ты с ним заодно?! — Синяя эденийка завелась с пол-оборота. — Тогда получай! Китана врезала Джейд веерами, затем подняла её вихрем, сбросив её с высоты десяти метров. — Лорд Рейден сказал мне, что я должна избрать верный путь сама. — Оставив распростёртую Джейд в одиночестве, Китана двинулась в Лабораторию, о которой ей во сне только что поведали Старшие боги. …Шао Кан устал ждать. Но он жаждал увидеть, чем закончится его эксперимент. И первый экземпляр, выращенный почти полностью, выбрался из бочки. Как и следовало ожидать, это оказалась девушка, похожая на Китану. Голая, она распростёрлась перед ним на носилках. Но что это? Вместо аккуратного рта у нового бойца оказалась таркатанская пасть! — К Шинноку! — Шао Кан ударил кулаком по столу, увиденное потрясло его. Однако гнев тут же сменился на чувство удовлетворения: Милина, его кровожадная дочь, будет беспощадно расправляться с побеждёнными врагами! В отличие от этой слабой, переменчивой, слишком сострадательной и зашкаливающе справедливой Китаны, ему нужна надёжная защитница, которая подчиняется ему, а не строит из себя сахарную барышню, которая всё реже повинуется команде «Добей его!». — Лежи, Милина, — сказал он неудачной копии Китаны. — Скоро я представлю тебя нашим бойцам. Вместе мы сможем многое. — И Шао Кан вышел из Лаборатории. Спустя десять минут послышались тихие шаги. Это была Китана. Поражённая увиденным, она приблизилась к Милине. «Так вот кого ты создал, отец», — принцесса видела, что неизвестный боец похож на неё точь-в-точь. Лишь пасть таркатана выдавала его несовершенство. Она вспомнила, как Барака вливал свою кровь в эту же ёмкость, — где лежали отрезанный лоскут кожи и мышц… Невольно Китана дотронулась до своего плеча: рана затянулась, чувствуется провал в этом месте, — куска плоти нет, пальцы проваливаются в образовавшуюся впадину… Преодолев отвращение, Китана склонилась над своим неудачным клоном. — Я — Милина, будем знакомы, — выговорила саблезубая девушка, — теперь ты не одна. Милина привстала, Китана шарахнулась прочь от неё. — Привет, сестрица, — продолжал слегка гнусавый голос, зрачки, похожие на кошачьи, уставились на принцессу. Милина соскочила со стола, на котором она лежала. — Я дорого бы заплатила за то, чтобы ты не была моей сестрой, — эденийка встала в боевую стойку. Моментально сориентировавшись, Милина приблизилась к «названной сестре»… Подкаты, перевороты, удары голыми руками и руками, бьющие точно в цель, отрезвили Китану. Схватив одну из склянок и разбив её, — в руке у Милины осталось лишь горлышко с неровными краями, она полоснула эденийку по лицу, пошла кровь… Повинуясь шестому чувству, Милина запрыгнула на Китану и принялась грызть принцессу, лакая свежую кровь… Это была её первая в жизни «закуска», полутаркатанка отгрызла кусок мяса возле шеи соперницы… — Вкусно… — Милина прошептала это, срываясь на крик. Новая рана разозлила Китану. Веера включились в работу. Подбрасывая её, эденийка лишила соперницу сил, и та, изрезанная, избитая, оказалась на полу. — Ты жалкая и слабая, — вся в крови, своей и вражеской, Китана встала над Милиной. — Ты научишься уважать. — После того, что ты увидела, — раздался голос вошедшего Шанг Цунга, — ты должна умереть. Забыв о том, что должна прикончить Милину, Китана встала напротив великого мага. — Рискни здоровьем, пробуй, — и принцесса накинулась на него. Не обращая внимания на кровоточащие раны, Китана быстро одолела его. Она занесла над колдуном веер, собираясь вспороть ему горло, однако, превратившись в призрака, маг не оказал никакого сопротивления: лезвия прошли через его бесплотное тело, не встретив ни малейшего сопротивления. — Впереди турнир Смертельной битвы, и там-то мы посмотрим, кто есть кто, — расхохотался Шанг Цунг. — Твои лезвия бессильны передо мной. А вот и наш господин, — он указал на Шао Кана, который стоял в дверях и наблюдал за происходящим. — Полюбуйся на своего помощника, отец, — Китана указала на него. — Он помогал тебе сделать нового бойца. Эксперимент, мягко говоря, не очень, — усмехнулась принцесса. — Спасибо, Шанг Цунг, — кивнул император, — твоя сила ускорила процесс. Возвращаю тебе её обратно. — Он хлопнул колдуна по спине. — Неплохо поработали! — А за что ты его благодаришь, отец? — Настал черёд Китаны удивляться. — Он сделал бессильное страшилище, а не клона. И с этим полубойцом ты пойдёшь в бой? Да его убьют за пять минут! Ты даже скопировать меня не можешь. — Эденийка рассмеялась императору в лицо. — Твой настоящий отец, Китана, король Джеррод, убит при захвате Эдении. — Недаром я боялась, — на глаза Китаны наворачивались слёзы, — что этим всё закончится, Джейд была права… Жалкий, гнусный и старый лгун! Ты предал меня! — Принцесса вынула веера. — Стража! — приказал Шао Кан. — Бросить Китану в темницу! Завтра она будет казнена! Таркатаны потащили сопротивляющуюся принцессу — обратно, в ту же камеру. — Пошли, друг, — расхохотался император, — продолжим нашу работу. Надо доделать Милину. Займёмся её боевыми навыками. «И подберём ей подходящий облик и наряд, — сказала себе Джейд. Зелёная эденийка опоздала! Она не успела вступиться за подругу! «Прости, Китана… — Ассасин вздохнула. — Я докажу тебе, что я способна на большее». Плану Шао Кана не суждено было сбыться. Они не догадывались, что ночью Джейд освободит Китану. Обе сбегут из Внешнего мира. Чем дальше от императора, тем лучше. — Пойдём! — удовлетворённо кивнул маг. Они подняли окровавленную Милину, лежащую без сознания, и принялись её приводить в чувство.