В свете заката

      — Мне иногда кажется, что Вашим лицом в самую пору ворон пугать и урожай спасать, Мадара-сама, — осторожно подала девочка голос.       Мадара же тем временем, подогнув под себя ноги, внимательно изучал написанное в свитке. Судя по угрюмому выражению лица, содержимое его не радовало. Мягко говоря.       — Что за дегенерат накалякал это?! — брызжа слюной и активно размахивая своей густой шевелюрой злился мужчина. Грозный глава клана красноглазых демонов был готов открутить башку этому писаке и засунуть ее… В общем, не допускать к просвещению неокрепших умов будущих шиноби.       Хотите спросить, что именно вызвало столь бурную реакцию и раздраконило великого и ужасного?       Ответ прост — учебники.       Однажды возомнив себя наставником одной юной, но своенравной Учихи, глава клана начал инспекцию книг и свитков, что вынуждена была штрудировать его воспитанница. Стоит отдать должное — первые два Мадара выдержал стойко. Однако в руки попалось ОНО.       «Основы военной стратегии»: составителем данного учебного материала был белобрысая сво… Тобирама, а это уже обеспечивало предвзятое отношение со стороны Учихи. Младший Сенджу отдавал предпочтение диверсиям, нападениям с тыла и шпионажу. Учиха же, как бравый воин, признавал только лобовые атаки. Ну и что, что противник превосходит вашу численность раз в десять? Красноглазому демону, которого порой заслуженно сравнивали с божеством войны Бисямоном, мелкие сошки не были помехой.       Вовремя выхватив у него из рук очередной свиток, Мирай спасла оный от участи быть разорванным в клочья. Особо ненавистные Мадара ещё и втаптывал в землю, когда те уже превращались практически в труху. Спасибо, что не сжигал катоном, а то устроил бы в деревне настоящий пожар.       Устав от подобного зрелища, девочка решила ненавязчиво привести шиноби в чувства. Прочистив горло и для смелости пару раз глубоко вдохнув (а она собиралась вытворить ой какое непотребство), Мирай обратилась к Мадаре, который в данный момент больше напоминал надувшегося ежа, чем человека. Злого такого ежа.       — Мадара-сама, я прекрасно понимаю Ваше недовольство, но хочу кое-что сказать. Эти свитки приобретены на кровно заработанные, и, если Вы порвете еще хоть один, то мне придется подпалить вашу шикарную шевелюру, — для верности девчушка еще и улыбнулась самой очаровательной и невинной улыбкой, будто бы не главе собственного клана только что грубила, а с ровесником байки травила. Истинно бесстрашное создание.       Мадара, впрочем, не стал ни злиться сильнее, ни возмущаться дерзости Мирай: только замер. То ли угрозы показались ему смешными, то ли еще в чем было дело. А потом вдруг, в секунду, Учиха вспыхнул:       — Ты хочешь сказать, что за эту туалетную бумагу еще и денег заплатила? — ноздри опасно раздулись, а глаза принялись метать молнии.       — Конечно, Мадара-сама. Деревня только строится, а на это деньги нужны, — парировала она.       Однако вышеназванный данную попытку за аргумент не засчитал.       — А как они собрались с бедняками заниматься? Вряд ли Тобирама расщедрится на несколько десятков копий своего «шедевра»!       — Мы меняемся книгами и свитками, дабы все могли усвоить. Так что не переживайте, Мадара-сама. А то вы уже всех ворон расшугали, — лукаво прищурилась девица. Наглая. Дерзкая. Настоящая Учиха.       Посмотрев на устало, Мадара махнул на это неблагодарное занятие: иного от нее и ожидать не стоило. Да и все павно он не сможет ничего изменить. У него нет авторитета. У него нет власти.       Темные мысли вновь завладели им. Они не давали спать по ночам: роились в голове, копошились, словно шершни, скребли изнутри. А он, как мантру, повторял: «Главное — не допустить войны. Мы создали деревню для мира, твои амбиции не должны все разрушить». Но с каждым произнесенным словом сила их словно таяла. Мадара держался из последних сил: чувствовал, что на грани. Еще немного и демоны гордыни вырвутся наружу…       Из раздумий мужчину вывел бодрый девичий голосок:       — Кстати, у меня скоро выпускной, Мадара-сама.       Глава в ответ на эту новость недовольно сощурился. «Выпускать детей, обучив только год с лишним? Им нужны шиноби, которые будут выполнять задания, приносить тем самым деньги, так»? Тут внутри Мадары что-то треснуло. «Мы ведь договаривались, что дети раньше двенадцати не будут становиться ниндзя! Они должны сначала всему научиться! Молоко на губах не обсохло, а уже — в бой? Абсурд! Да они дети в конце-то концов»! «Я обязан поговорить с Хаширамой», — врезалась мысль в самое сердце.       — Эм, Мадара-сама, я, конечно, не хочу отвлекать, но мне уже как-то не по себе…       «Как только она станет шиноби, я не смогу ее оберегать», — посмотрел он на лохматое недоразумение. «Они хотят разделить генинов по группам и дать им наставников. Может… и мне попробовать»?       Воодушевленный внезапно озаривший идеей, Мадара бодро подскочил на ноги.       — Соплячка, быстро вставай! Тренировка! — азарт загорелся в его темных глазах, а это значило лишь одно — ей не отвертеться.       — М-может не надо, Мадара-сама? — промямлила девочка, в последней попытке избежать незавидной участи.       — Надо, Мирай, надо! — не слышал шиноби никаких возражений.       

***

      Уставшая девочка лежала на траве: распласталась, точно звездочка. Наплевав на все правила — про дыхание через нос и прочее — она широко раскрыла рот и прерывисто дышала, больше походя на собаку, пробежавшую марафон. Как же ей было плохо! Мадара выжал все соки: спарринги все продолжались и продолжались, пока девочка окончательно не издохла. Пожурив ее за некоторые слабости, Мадара, с чувством исполненного долга, восседал рядом. Теперь он будет ее тренировать: дабы убедиться, что девчушка не умрет от первого куная.       Медленно повернув голову в его сторону, девочка внимательно посмотрела на грузную фигуру: прищурилась, точно изучая.       — Что-то случилось? — не выдержав столь пристального внимания, спросил мужчина.       — Мадара-сама, я ведь говорила, что у меня выпускной. Так вот… — девочка сделала паузу, собираясь с мыслями.       — И?.. — он абсолютно не понимал, к чему та клонит.       — Одноклассники придут со своими родителями или родственниками, — тут до него начало доходить, но поверить в подобное Учиха не мог, — и я бы хотела попросить… Только не сочтите за наглость, — стала вдруг она непривычно вежливой, — но, Мадара-сама, не могли бы Вы посетить церемонию? У меня нет ни родителей, ни других родственников! Вы — мой единственный близкий человек!       Мадару словно прошибло током. «Близкий человек»? Когда его последний раз так называли? Приятно-терпкое чувство ностальгии, утерянное со смертью Изуны, вдруг наполнило теплом, разогнав вечно мерзлое одиночество.       По глазам девчушки, впрочем, стало ясно, что удивление на лице вечно надменного лидера вышло слишком уж красноречивым, а потому Учиха поспешил вернуть маску надменности. Так уж и быть, он — гроза мира шиноби — снизойдет до просьбы бедной сиротки.       — Что ж, так и быть! Раз я — глава клана, то должен нести за всех его членов ответственность.       Зрачки собеседницы, с трудом различимые в тёмной радужке, вмиг расширились — с визгом подпрыгнув, она буквально сбила Мадару объятиями, повалив на траву:       — Спасибо! Спасибо-спасибо-спасибо, Мадара-сама! Вы самый лучший! — что есть сил стиснула Бога войны маленькая, но довольно сильная куноичи.       Потрепав ее по темной макушке, Мадара ощутил себя странно… счастливым? Да, это так называлось, кажется. Внезапно поляна наполнилась смехом: громким, заливистым — таким, какой никто не слышал уже очень давно.       А в гуще леса стояла тень: черная, как сама тьма, но формой своей напоминающая человека. Тень яростно сжимала челюсть, лицезрея эту картину.