Не виноват

      Рафаэлю снился потрясающий сон. Он снова летал. Как в детстве, высоко-высоко над крышами небоскрёбов. Вытянув вперёд руки, как будто даже и не летел, а плыл в прозрачном рассветном небе. Ощущение было потрясающее! Такая редкая, такая удивительная свобода. И Раф только и успел подумать, что подольше бы так… А потом что-то произошло, и хулиган камнем полетел вниз. Сон оборвался в мгновение, а сам темперамент с грохотом рухнул на пол. Ещё не до конца сообразив, что происходит, попытался вскочить, но спросонок запутался ногами в гамаке и в одеяле, неуклюже завозился в ткани. Не сразу понял, как гамак оказался на полу. И только обернувшись, увидел виновника.       Леонардо стоял над братом, держа в руках катану. Глаза его нехорошо блестели. Рафаэль готов был руку отдать на отсечение, что в такой ярости он лидера ещё ни разу не видел. Изумлённый, Раф даже оставил попытки подняться. Сел на полу, снизу вверх глядя на брата и чуть-чуть опасливо — на сверкающую сталь клинка. Покосился на пол: верёвка, удерживающая гамак на весу, была обрезана. Не нужно становиться Шерлоком, чтобы сообразить: Леонардо влетел в комнату хулигана, выхватил катану и в гневе крайне экстравагантно его разбудил, обрезав крепления. Одного Рафаэль не мог взять в толк — когда и чем умудрился до такой степени вывести Лео из себя.       Ничего же не делал! Просто спал!       — Ты совсем сдурел? — спросил он больше для формы и для завязки диалога. По лицу Лео было видно, что объясняться первым старший не намерен.       — Могу задать тебе тот же вопрос! — зашипел лидер, приблизившись ещё на шаг.       Раф напрягся. С трудом поборол желание отодвинуться подальше. Но здесь начиналась привычная с детства опасная игра: не показать, что хотя бы на секунду струсил.       — По-моему, это всё-таки ты, а не я, ворвался в спальню, размахивая оружием! — фыркнул темперамент и медленно, осторожно поднялся на ноги. Внутренне одёрнул себя: ну не станет же он драться с собственным братом из-за не пойми чего?! Однако Леонардо был настроен на драку. Рафу не нужно было даже говорить об этом. Он чувствовал. Как никто чувствовал, что ещё немного — и у Лео сорвёт последнюю планку. Отчаянно пытался сообразить, почему.       — Нужно было не врываться. Просто запереть снаружи дверь. Вырезать в ней окошко. И через него тебя кормить! — резал короткими фразами лидер.       Получалось, что Лео бесится из-за чего-то, что находится за пределами комнаты. И если бы хулиган находился под домашним арестом, он бы не сделал того, что он там сделал. Рафаэль понял, что у него буквально закипает мозг. Такие интеллектуальные игры с утра пораньше не входили в число его любимых. Хмурясь, исподлобья глянул на Леонардо. Прикидывал, что сделать. Можно было послать Лео на хрен, и этот вариант прельщал больше всего. Коротко и по делу. Можно — признать неизвестную вину и принести извинения. Решение так себе, но лидер хотя бы отвяжется. Можно спросить… Нет, спросить было нельзя. Лицо у Леонардо точно свело в неподвижную маску. Холодные льдисто-голубые глаза метали молнии. Раф опасался, что любой наводящий вопрос заставит лидера применить силу. Но упрямство взяло своё. И хулиган, злясь, выпалил:       — Да что я опять сделал?!       Губы Леонардо сжались, глаза сощурились не то яростно, не то презрительно. Цедя слова, лидер прошипел:       — Я понимаю, что у тебя наверняка есть какие-то благие намерения. И то, что ты делаешь, кажется рациональным. Видимо, твой поступок не видится тебе жестоким. А, наверное, даже логичным. Пурпурные Драконы зацепили в бою Майки. И ты решил отомстить. Но способы, которые ты выбираешь, меня поражают! Отец нас воспитывал не так! И было бы здорово, если бы ты советовался со всей семьёй, когда решаешь устроить вендетту!       Рафаэль недоумённо смотрел на брата. Очень тяжело было злиться дальше — хулиган оторопел. Драконы?.. При чём тут вообще Драконы? Ну да, Майки прилично поцарапали в последней свалке на одной из улиц, недалеко от Чайна-тауна. Но, по совести сказать, мелкий сам был виноват: паясничал, валял дурака, строил из себя непобедимого. Залюбовался собственными выкрутасами и не заметил Хана. Мейсон не вчера родился, мгновенно вычислил, кем из братьев можно заняться. И распорол Микеланджело руку так, что мутант ещё несколько недель не сможет вернуться в строй, пока восстановится. И Раф давно был не против избавиться от этой группировки, чтобы не кошмарили население. Но вендетта… У него и в мыслях не было отправляться в одиночку громить Драконов. По крайней мере, сейчас не было.       — Лео, я ничего не делал! — как можно убедительнее произнёс Рафаэль. — Ничего не устраивал. И не мстил Хану за Майки. Серьёзно! Не смотри на меня так, как будто видишь насквозь! Я тебе не лгу!       — Может быть, ты ничего сам и не делал. Но, значит, подбил на это Кейси! Раф, не нужно делать такие большие удивлённые глаза! Я прекрасно знаю, на что вы вдвоём способны. Особенно если перед своими ночными выходками… ой, прости, вылазками, я хотел сказать, — он извинился так язвительно и ненатурально, что Раф снова не удержался, оскалился, — выпьете по три-четыре пинты пива! Или ещё чего покрепче! Линчевание, Раф, и правосудие — не тождественные понятия, пора тебе уже с этим разобраться!       Рафаэль вдруг понял, что устал. Вот ещё день не начался, а он уже дьявольски устал. Привалившись к стене, посмотрел на Леонардо. Тот, хмурясь, спрятал катану в заплечные ножны. Но явно продолжать сердиться. Хулиган мрачно проворчал:       — Слушай, Лео, я ничего не понял. И ничего не делал. И никого ни о чём не просил. Ты можешь объяснить, что стряслось, пока я спал? В одну фразу, пожалуйста. Без длинных предисловий.       — Хантера Мейсона сегодня выловили в Гудзоне. По чистой случайности, обнаружили недалеко от Форт Вашингтон Парк. И вид у тела был такой, словно его… — Леонардо брезгливо сморщился, но справился с собой и через мгновение вернул себе ледяное спокойствие: — не доели пираньи. Опознали Хана по металлической пряжке на ремне, которая, к слову, была погнута. Как будто в неё попали наконечником копья или чего-то похожего по заточке.       — И поэтому ты решил, что я виноват! Конечно, блять, Лео, у меня же набор копий «неделька»! Вчера было моё любимое, воскресное!       — Прекрати ёрничать, — одёрнул его Леонардо. — Такое повреждение могло быть нанесено саем!       — На! На вот, посмотри! — и Рафаэль ринулся к комоду. Сорвал с поверхности ножны с оружием. — Посмотри! Я их вчера как сюда положил, так они тут и лежат! Мелкий не даст соврать! И вообще, почему ты вдруг решил, что… Чёрт, ну да, я знаю, я могу психануть! Но не до такой же степени?! Сам подумай, зачем мне было бы так усложнять ситуацию? Уродовать тело Хана, скидывать в реку… Я бы — будь это я! — поквитался с ним за Майки, да, но бросил бы там, где была бы драка! Я чё, ненормальный?       — Не знаю, Раф. Не знаю, — мрачно отозвался Леонардо. — Но скажи мне тогда, кому под силу справиться с Ханом? Он — левая рука Шреддера, его боятся все бандиты в городе, и никто не стал бы убивать главу Пурпурных Драконов.       — Да, может, его свои же прибили! — Раф понимал, что происходит что-то не то. Ничего не сделав, он пытался сейчас быстренько расследовать таинственную смерть Хана, чтобы отвести от себя подозрения старшего брата.       — Им это невыгодно, — было видно, что Леонардо уже думал об этом. — Не нашлось бы Дракона, который захотел бы сотрудничать со Шреддером напрямую. Им удобно было иметь лидера, который брал на себя ответственность и за успехи, и за провалы. Так что если это не ты и не Кейси… то кто?       — Чёрт возьми, как ты рассудительно заговорил, а! — буркнул хулиган. — А прийти ко мне, разбудить — нормально, Лео, разбудить! — и разъяснить ситуацию было не вариант, да? Почему ты вечно спускаешь на меня всех собак?       Леонардо, кажется, смутился.       — Это выглядело правдоподобным. И Донни тоже так показалось…       — Ах, и Донни тоже! — Раф неприятно усмехнулся. — Хороша у меня семейка!       — Не строй из себя обиженного, — решительно пресёк спектакль Леонардо. — Ты прекрасно знаешь, что в последнее время ты словно срываешься с цепи в уличных столкновениях. И да, у меня была причина полагать, что ты имеешь к этому прямое отношение! Но если ты действительно не причастен…       Лео замолчал. Рафаэль, привалившись панцирем к стене, сложил руки на груди. Выжидательно уставился на лидера, но тот не торопился продолжать.       — Ну, чего ж ты? Договаривай! Открывай ротик и говори: «Прости, Раф, что я, как последний урод, ворвался к тебе в комнату, долбанул тебя об пол и обвинил в преступлении, которого ты не совершал!» Ну? Давай, Лео, давай. Я жду.       — Ты и так всё понял, — холодно отозвался старший.       — На оскорбления ты не в меру щедр. А извинения у тебя что, в глотке стрянут?       — Прости.       — Всю фразу, пожалуйста. Я заслужил.       Леонардо, кажется, едва удержался, чтобы не закатить глаза.       — Прости, что я ворвался к тебе в комнату…       — Ты пропустил «как последний урод», — вежливо подсказал Раф.       — Раф…       — Лео, я от тебя не отстану. Имею право. Ты слишком сильно ошибся, так легко, одним «прости», тут вопрос не решишь. Итак?       Лидер ровно проговорил:       — Прости, что я, как последний урод, ворвался к тебе в комнату, уронил тебя на пол…       — Ты как-то очень выборочно запоминаешь, — Раф хмыкнул. — И это с твоей-то памятью!       — … и обвинил в преступлении, которого ты не совершал, — весь вид Лео говорил: «Теперь доволен?»       Рафаэль не преминул отозваться:       — Более-менее неплохо. Хотя не точно.       — Теперь, когда с официальной частью мы разобрались, — Лео даже не подумал улыбнуться, — будь так любезен, спустись в лабораторию Донни. Ситуацию нужно обсудить. Она мне не нравится. Я чувствую, что это дело нельзя просто замять и сделать вид, что мы ничего не слышали. Хотя бы потому, что Шреддер попытается переложить ответственность именно на нас.       — Тебе плевать на Шреддера, — знающе ухмыльнулся Рафаэль. — Тебе просто не понравилось произошедшее. И ты хочешь найти концы, чтобы спать спокойно. Знать, что нам никто не угрожает.       — Ты очень прозорлив, — уголок рта лидера раздражённо дёрнулся. — Спускайся, мы ждём.       — Пять минут, — отозвался хулиган. И окликнул брата, заставив его обернуться уже в дверях: — Эй, Лео! Тебе ещё нужно будет повесить на место мой гамак. Извинения извинениями, но если ты этого не сделаешь, я приду спать в твою кровать!       Леонардо неопределённо хмыкнул и вышел.       Рафаэль развалился в старом офисном кресле с изодранной кожаной обивкой. Ноги закинул на приставной металлический стол. Донателло недовольно нахмурился, но смолчал. Стол был пуст, попенять — нечем. Хотя подобные вульгарные выходки учёного откровенно раздражали. Вопреки ожиданиям, хулиган как будто перегорел. Не шумел, не спорил, не язвил. Меланхолично смотрел в «окно». С недавних пор в лаборатории гений переделал оформление одной из стен. Установил огромный экран, внешним видом полностью имитировавший витражное остекление. Вывел на него изображение одной из камер наружного видеонаблюдения. Камеру тоже спрятал хитро. На глухой стене одного из домов снял часть раствора между кирпичной кладкой, поместил туда крошечное устройство, снова восстановил швы. И теперь при желании включал экран, наблюдая то, что происходило снаружи. Сейчас «окно» было снова включено, и Донателло мельком подумал — не выключить ли. Слишком уж равнодушно Рафаэль глядел в по-осеннему серую городскую утреннюю мглу.       Микеланджело устроился на том же столе. Одну ногу поставил на основание рафова кресла. В детстве это был способ развлечься: резко выбить сидение из-под задиристого брата. Когда стали постарше, так проявилась нехитрая забота: Майки придерживал кресло, чтобы Раф не грохнулся. Такое проявление внимания друг к другу стало почти незаметным, привычным и постоянным. Может быть, по этой причине Донателло смолчал.       Леонардо до сих пор ни разу не присел, хотя семейный совет длился уже больше двух часов. Медленно расхаживал по лаборатории, слушая братьев и озвучивая собственные соображения. Пока что ни до чего дельного не договорились. Раф и Майки были уверены, что и не договорятся: слишком мало исходных данных. Донни думал так же, но благоразумно помалкивал. Только яростно щёлкал мышкой, глядя в монитор и пытаясь собрать данные с уличных камер наблюдения — для начала. Параллельно электронный помощник взламывал систему защиты полицейского управления, чтобы получить список вещдоков, протокол с места обнаружения тела, заключение судмедэксперта. То, что результата не было, учёному оптимизма не добавляло. Донателло тихо злился. Поумнели, что ли, айтишники там у них?!       — Мы сейчас ничего не выясним! — наконец буркнул гениальный мутант, откинувшись на спинку кресла. Фраза «я не могу получить данные» так и повисла невысказанной. Но братья слишком хорошо знали и интонации учёного, и его характер. Поэтому, догадавшись, отреагировали. Рафаэль дёрнул уголком рта, не то насмешливо, не то недовольно. Микеланджело покусывал нижнюю губу, размышляя. А Леонардо напряжённо обернулся к брату.       — Считаешь, мы всё должны пустить на самотёк?       — Я этого не говорил, — сквозь зубы процедил Донателло. — Мне нужно больше времени. Только и всего.       — И, желательно, без нашего присутствия, — ухмыльнулся Рафаэль.       — Желательно, — уже спокойнее согласился учёный.       — Донни, ждать некогда, мне нужна информация, — точно не слыша, отрезал Леонардо.       — А чё ты так завёлся, не пойму? — нахмурился хулиган. Эта спешка и попытка разобраться с гибелью Хана стоила ему оборванных сна и гамака. А ещё почти получаса крайне неприятных объяснений и попыток оправдаться. — Давненько ты так землю копытом не рыл. Чё такое, Лео? Чем тебе так важен Хан? Он тебе что, жизнь спас, а мы не в курсе?       Леонардо впился в Рафаэля долгим, немигающим взглядом. Крайне неприятным взглядом, если говорить начистоту. Хулиган его внешне спокойно выдержал. Хотя очень хотелось подойти к Лео и хорошенько встряхнуть. Чтобы не пялился лишний раз. Но Раф слишком хорошо знал брата, поэтому сейчас предпочёл лишний раз не отсвечивать.       — Я надеюсь, ты скоро сообразишь, в чём дело, — сухо отозвался Леонардо. Обернулся к Донателло. — Будь так добр, поторопись. — И вышел из лаборатории.       Рафаэль запрокинул голову на спинку кресла, устало вздохнул. Микеланджело, хмыкнув, потолкал кресло брата ногой. Склонив голову к плечу, ждал, что скажут старшие. Донателло хмуро глянул на дверь. С возрастом у него портился характер: становился такой же жёсткий и бескомпромиссный, как и у Рафа. Майки шутил: мол, пока брат был маленьким, всё семейство выкатало его терпение в ноль. А теперь наступило время собирать камни .       — Чего он вскинулся, объясни? — Рафаэль скосил глаза. — Какое нам дело, кто там грохнул Мейсона? Не всё ли равно?       Донателло, в последний раз взглянув на монитор, поморщился: помощник безрезультатно подбирал пароль к системе. Поднявшись, подошёл к «окну». Остановился перед ним, сложив руки за спиной. Раф ждал. Оставалось только догадываться: Донни не хотел отвечать или вообще решил забить на темперамента. Что там говорить, отношения в последнее время у них были… нет, не натянутые. Вежливо-отстранённые. Как в общаге. Бесить Донателло ещё больше желания не возникло. Поэтому хулиган молчал, надеясь, что учёный все-таки соблаговолит ответить.       — До жизни и тем более до смерти Хана нам, разумеется, дела нет, — заговорил наконец Донни. От окна так и не отвернулся. Глядел на город, на серую стылость улиц и бессолнечное мутное небо. — Леонардо беспокоит то, как погиб Мейсон. Что стало с телом. И кто обнаглел до такой степени, что позволил себе убить главаря Пурпурных Драконов. Кто готов встать против Шреддера, ведь Хан был его помощником. Кто готов столкнуться с Драконами, которые потеряли главаря. Второй немаловажный момент: не решит ли Шреддер, что кровь Хана на наших руках. Сейчас других подозреваемых нет. Особенно если учесть, как Лео вызверился на тебя. А третий вопрос, который интересует лидера, но в меньшей степени — кто теперь займёт место Хана.       — Ты считаешь, что Шреддер устроит на нас активную охоту? — удивлённо спросил Майки. — Но мы-то тут совершенно не при чём! Ты же не при чём? — он взглянул на Рафаэля. Наткнулся на сердитый взгляд и пожал плечами. — Вот и я тоже не в курсе. И Лео, и Донни. С нас какой спрос?       — Скажи ему об этом, — отозвался Донателло с язвительной усмешкой.       — Тухлая какая-то ситуация, — рыкнул темперамент. — Кто-то нашинковал Хана, а нам отвечать?       — Наконец-то ты понял, — учёный, всё ещё усмехаясь, обернулся к братьям. Но Рафаэль уже видел, что мысли его заняты чем-то другим. Не исключено, что гений забудет об этой истории, как только остальные выйдут из лаборатории. Или… или нет?       — А что тревожит тебя? — осторожно спросил он.       Донателло помолчал. Оглядел сначала хулигана, потом Микеланджело. Как будто сомневался, стоит ли с ними вообще разговаривать. Рафаэля эта смена ролей крайне раздражала. Обычно они с Лео решали стратегические вопросы, а Майки и Донни ставили перед фактом. Сейчас всё изменилось. Донателло и Леонардо разбирали каждую ситуацию глубоко, методично и подробно, а остальным доставались сухие выжимки и короткие объяснения. Но учёный, видимо, признал серьёзность положения, потому что произнёс:       — Меня тревожит истеричность, с которой Леонардо отреагировал на это событие. Как в «Мафии».       — Хочешь сказать… что он что-то знает? — Микеланджело прищурился.       Рафаэль нахмурился. Ещё будучи подростками, они частенько любили поиграть в «Мафию» с отцом, Эйприл и Кейси. Тогда и выяснилось, что блефовать Лео не очень умеет. Если в жизни он легко сохранял каменное выражение лица в любой ситуации, то в игре сразу выдавал себя. Сколько бы раз Леонардо ни выпадала карта «мафии», его мгновенно вычисляли и «выносили» в первый же кон. В итоге старший так расстроился, что игры сошли на нет. Игры-то сошли, а память о поведении лидера осталась.       — Пока не понял, — отозвался Донателло. По тону было ясно, что разговор закончен.       Рафаэль, хмыкнув, поднялся на ноги. Майки последовал его примеру. Они молча покинули лабораторию, оставив учёного наедине с его хитроумной техникой и пока что бесплодными попытками выяснить, что именно произошло с Ханом. Сами же перебрались на кухню. Майки, ловко орудуя одной рукой и не затрагивая раненную в драке, заваривал чай. Раф сунулся было в холодильник, но передумал. Аппетита не было. Только вязкая тревога от всего произошедшего. Что случилось с Ханом? Да плевать, что с ним случилось. Самое главное, что на одного врага стало меньше, а Шреддер остался без помощника. Подумает Ороку Саки, что всему виной черепахи? Да он в любом случае подумает именно так. А то, что бесится Лео… Да, это здорово напрягает. Уж не сам ли он грохнул Мейсона, а теперь об этом пожалел, осознав весь масштаб содеянного?.. Но что должно было случиться с Леонардо, чтобы он потерял контроль настолько, что сам же и ужаснулся, занервничал, выдал себя?..       Микеланджело, поставив на стол кружки, уселся рядом с братом. Прихлёбывая горячий чай, спросил:       — Ну как, сладко Лео будит?       Рафаэль не удержался и тихо засмеялся, покивав.       — Нежно, я бы сказал. Как фея. Долбанная такая фея.       Майки рассмеялся тоже. Помолчали, размышляя. Наконец младший высказал то, что волновало обоих.       — Я не верю, что это Лео убил Хана. То, что он ведёт себя странно, несомненно. Но то, что он мог так поступить с Мейсоном… Мне кажется, даже в неадекватном состоянии он бы этого не сделал.       — У меня возникло нехорошее ощущение, — заметил Раф негромко. — Как будто он на меня хотел буквально повесить это дело. У него поначалу даже мысли не было, что это могу быть не я. Я что… настолько дебильно себя веду, что ли?       — В последнее время ты вообще до отвратительного приличен, — рассмеялся Майки. — Возможно, поэтому Лео и решил, что ты виноват. Маскируешься под пай-мальчика, а на деле натираешь наших врагов на мелкую тёрку.       — Но ты-то веришь, что я не при чём?       — Я-то верю. Но Хану это не сильно поможет. В любом случае нам придётся в это втянуться. Лично мне было бы спокойнее знать, что за обнаглевший противник появился у Шреддера и насколько он опасен для нас.       Это означало конец всему. Рафаэль уже успел привыкнуть к мысли о том, что опаснее Ороку Саки никого нет. Привык думать о том, что Нью-Йорк — только большая игровая площадка для них. И что до тех пор, пока кто-то из команд не покинет поле, всё так и будет продолжаться. Стабильно, вяло, постоянно. Вмешательство какой-то третьей силы, причём силы дерзкой и жестокой, для них оказалось полнейшей неожиданностью. То, что внутри семьи разрасталось недоверие, да ещё в таких масштабах — тоже. Очень хотелось разобраться. А ещё больше — снова оказаться в своём гамаке и досмотреть потрясающий сон. Всё остальное... Разрулилось бы оно как-то без его, Рафа, участия. Это было на него не похоже, но хулиган вдруг понял, что знать всё наперёд ему нравится. И нравится намного больше, чем сейчас разворачивать охоту за призраками.       — Жили-жили и на тебе, — недовольно проворчал Рафаэль.