Oh baby, be my beta

«Вот мы и на месте», — объявляет Чан, паркуя их фургон у следующего дома, в котором они останавливаются. После окончания учебного года для большинства из них и небольшого перерыва на работе для остальной части стаи, все единогласно решили, что пришло время совершить совместную поездку, чтобы развеяться. Они были в пути уже неделю, и теперь остановились в арендованном доме на несколько дней. В прошлый раз у них было три комнаты, разделенные на две трехместные и одну на двое персон, причем Минхо и Джисону повезло получить немного приватности, так как они — пара, а Минхо иногда может быть немного собственником (а ещё другие не хотели делить с ними комнату, пока они целуются, обнимаются, наслаждаются запахами друг друга и всё такое). В этот раз у них всего четыре комнаты, и все с одной кроватью, но они так близки между собой, что определенно не возражают. Минхо и Джисон снова оказываются вместе, а остальные решают исход, подбросив монетку. Хёнджин попадает к Сынмину — именно то, на что он надеялся, но и отчасти то, чего он боялся, потому что у него огромный краш на омегу. Нет, он определенно влюблен по уши, если хотите знать. Сердце Хёнджина пропускает удар, когда Сынмин улыбается ему в предвкушении того, что они будут жить в одной комнате, но он подавляет это чувство. Сынмин — омега, и он заслуживает милого, доброго и крутого альфу, который дал бы ему все, что он когда-либо хотел, а не скучного бету, такого как Хёнджин. У Хёнджина нет сильного запаха, у него нет инстинктов, удовлетворяющих омегу, он всего лишь… он. Логически Хёнджин понимает, что Сынмин — нетипичный омега во всех смыслах, его не волнуют традиционные ценности, и он сильно любит Хёнджина платонически… Но, тем не менее, Хёнджин знает, как общество пропагандирует отношения альфа-омега, показывая это повсюду: в книгах, на телевидении и в фильмах, говоря, что у альф и омег просто есть эта связь, которая просто работает, и Минхо и Джисон — идеальный пример. По сути, они родственные души, и Хёнджин хотел бы, чтобы у него было что-то похожее. В их стае есть еще две беты, Феликс и Чанбин, но их не интересует романтика, как Хёнджина, они не влюблены в омегу или альфу, как Хёнджин. Хёнджин думает, что он очень хорошо ладит с Сынмином, несмотря ни на что, они на одной эмоциональной волне, они разделяют свою любовь к книгам и драмам, они противоположности, но они прекрасно дополняют друг друга… Но Хёнджин не может не чувствовать, что он недостаточно хорош для Сынмина. — Хёнджин, Сынмин? — Минхо вырывает его из раздумий, перекидывая руку через Джисона, который прилип к нему сбоку. — Вы не против сходить сегодня за продуктами вместе с Чанбином? Я уже составил список того, что нам нужно, но не стесняйтесь покупать что-то ещё. — Да, конечно, мы просто закончим распаковывать вещи, а потом пойдем, — говорит Сынмин, забирая список покупок у Минхо, прежде чем парочка покинет комнату. — Тебе нужна помощь в распаковке вещей, Джинни? Хёнджин мычит, не осознавая своих действий, прежде чем кивает, а затем сразу качает головой — омега не должен помогать своему партнеру в распаковке вещей, подсказывает его разум, — это заставляет Сынмина хихикать, его чернично-мшистый аромат окутывает Хёнджина, когда он приседает рядом с ним. — Хорошо, тогда я пойду помогу Бинни, чтобы мы могли уйти, как только ты будешь готов? Хёнджин кивает и просто продолжает распаковывать свои вещи, прежде чем они отправятся в супермаркет, куда их отвезет Чанбин. Хёнджин смотрит в окно на рекламные щиты и листовки, показывающие омегу и альфу, и даже здесь, в их отпуске, он не может избежать всего этого. Когда они оказываются в супермаркете, они слышат, как родитель разговаривает со своим ребенком, рассказывая, что однажды они найдут красивого альфу, и Хёнджин не может не закатить глаза, его желудок неприятно скручивает. Сынмин тоже фыркает, говоря, что он рад, что его родители отстали от него, пока он в поездке. Верно. Родители Сынмина действительно хотят, чтобы он нашел альфу… — Они даже сказали, что эта поездка может помочь мне понять, что пришло время искать партнера, — вздыхает Сынмин, слегка качая головой. — Но, по крайней мере, они хотя бы не беспокоят меня в поездке. — Я рад, что моих родителей не парит моя личная жизнь, — смеется Чанбин, кладя немного мяса в их тележку. — Не слушай их. Делай то, что хочешь. — Я и не планировал делать ничего другого, — Сынмин нахально ухмыляется и заставляет Хёнджина улыбнуться тому, как мило это выглядит, но, хотя приятно знать, что на Сынмина не будут давить, Хёнджину не нравится тот факт, что его родители, вероятно, не одобрили бы его свидания с Сынмином. Хёнджин молчит, пока они складывают в тележки всё, что им нужно, исключая моменты, когда Сынмин или Чанбин отпускают смешную шутку, и, кроме того, Хёнджин не может не улыбнуться, когда замечает, что Сынмин кладет в тележку любимые снэки каждого участника рядом со всем, что Минхо внес в список. Сердце Хёнджина сжимается от тоски, но он пытается игнорировать это. Однако он надеется, что выживет в одной комнате с Сынмином. Возможно, у него не такие сильные инстинкты, как у омег или альф, но это не значит, что запах Сынмина не сводит его с ума от желания. Отвлекшись, он запинается о собственные ноги и врезается в Сынмина, который тоже спотыкается, но успевает поймать Хёнджина. — Ох, я держу тебя. Ты в порядке? — Тихо спрашивает Сынмин, его лицо так близко к лицу Хёнджина, что его дыхание касается кожи, и Хван краснеет. Черт возьми, он действительно хочет поцеловать Сынмина прямо сейчас, особенно с учетом того, как тот смотрит на него из-под прикрытых век, и что-то в его сладком и свежем запахе меняется. — Да… — голос Хёнджина срывается, и он кашляет, прочищая горло. Предполагается, что омега должен быть защищен и не должен защищать своего партнера, снова подсказывает его разум. Он ненавидит стереотипы и не думает, что все должно быть таким, таким односторонним, но это почти укоренилось в его сознании, от этого трудно избавиться. — Спасибо. Извини, что врезался в тебя. — Все в порядке, такое случается, — Сынмин улыбается своей милой улыбкой, поглаживая Хёнджина по руке. В то время как другие указали бы на неуклюжесть Хёнджина, Сынмин просто шутит о том, что полы супермаркетов — обманчивые создания, и Хёнджин заливается смехом, пока они продолжают ходить по магазину. Переполненный мыслями ум Хёнджина постепенно возвращается к тому, на чем остановился, вновь заставляя парня сомневаться, но, по крайней мере, у него есть Сынмин как отличный друг. Всего лишь друг, ведь Хёнджин не подходит на роль пары. Как только они возвращаются и убирают продукты, Хёнджин берёт книгу и, пока погода хорошая, идет посидеть на улицу, чтобы попытаться отвлечься, собраться и сосредоточиться на том, насколько ему комфортно со своими товарищами по стае, а не на своей несчастной личной жизни. Он открывает книгу, посвященную бетам, но это не помогает, поэтому в конце концов он просто откладывает её и ложится на траву, глядя на плывущие по небу облака, пока не слышит шаги по траве. Прежде чем он успевает увидеть, кто это, он чувствует запах Сынмина. — Привет, — тихо приветствует Сынмин, садясь рядом с Хёнджином на траву. — Что случилось? Хёнджин пожимает плечами. — Думаю, я просто смотрю на облака. Сынмин хмыкает и ложится рядом. — Уже видел какие-нибудь классные фигуры? — Пока нет, хотя это похоже на дракона, — Хёнджин указывает вверх, и Сынмин соглашается, прежде чем указать на то, которое, по его мнению, похоже на Чанбина. Хван заливается смехом, счастливый от того, что Сынмин всегда знает, как его подбодрить, даже если он может и не знать, что Хёнджин подавлен. Однако теперь он, кажется, знает, несмотря на то, что у Хёнджина недостаточно сильный запах, чтобы легко различать в нем разные эмоции, потому что Хёнджин может сказать по запаху Сынмина, что тот немного обеспокоен, но он также может сказать это судя по тому, как тяжелая тишина опускается после того, как небо становится яснее, а похожие на что-либо облака исчезают. — Ты в порядке, Джинни? — Тихо спрашивает Сынмин, и его голос почти не слышно из-за летнего ветерка. — Ты был тихим и рассеянным весь день. — Я знаю… — Хёнджин вздыхает, бездумно постукивая пальцами по животу. — Я просто… слишком много думаю. — Ты хочешь поговорить об этом? — Хёнджин краем глаза замечает, что Сынмин поворачивается к нему, но прямо сейчас он не сможет выдержать его взгляда. Взгляд Сынмина всегда такой нежный, такой понимающий, и если бы он посмотрел на него прямо сейчас, то, вероятно, не смог бы удержаться от того, чтобы не выплеснуть все свои чувства. Хёнджин задумчиво хмыкает, размышляя, хочет ли он рассказать об этом или нет, но даже когда он не смотрит прямо на Сынмина, он не может устоять перед его любопытным и обеспокоенным взглядом. Хёнджин должен снять с себя груз переживаний, и он доверяет Сынмину во всем. Он делает глубокий вдох, и рука Сынмина находит его запястье, его пальцы ободряюще касаются кожи. — Да, я… — начинает Хёнджин, но не знает, как выразить это словами. — Как ты думаешь, я когда-нибудь найду свою любовь? — Что? — Сынмин удивленно выдыхает, его пальцы замирают на запястье Хёнджина. — Я... Конечно, я так думаю. Ты один из самых романтичных людей, которых я знаю. Сердце Хёнджина делает небольшой кульбит, и он тяжело сглатывает, пытаясь игнорировать то, как оно колотится. — Но… но я бета. — И что? — в голосе Сынмина нет и следа осуждения, только любопытство. — Я... большинство людей не хотят бет как пару, и некоторые беты даже отказались от любви или не хотят традиционных отношений — я не виню их, я тоже не обязательно хочу чего-то традиционного, но я просто хочу иметь возможность быть свободным в том, кого я люблю, и не хочу, чтобы общество или мой партнер считали, что мы никогда не сможем быть такими же, как, например, Минхо и Джисон, — бездумно говорит Хёнджин. — Я знаю, что я просто слишком много думаю, но иногда меня охватывает безнадежность и страх, что никто не полюбит меня из-за моего слабого запаха и слабых инстинктов. Рука Сынмина опускается вниз, и его пальцы переплетаются с пальцами Хёнджина. Хван придвигается ближе к нему, ища успокаивающие тепло и запах. — Мне жаль, что ты так себя чувствуешь, Хённи, — шепчет он, сочувствие пронизывает его голос. — Я не знаю, поможет ли это, но Минхо и Джисон были бы так же близки и любили друг друга, даже если бы один или даже оба они были бетами, это просто совпадение, что они альфа и омега. И они тоже не очень традиционны, ты же знаешь, какие они странные. Я уверен, что у тебя тоже может быть что-то похожее на то, что есть у них. Если кто-то отвергнет тебя только за то, что ты бета, то это их проблемы. Хёнджин тихо посмеивается, и это действительно заставляет его чувствовать себя немного лучше, но не стирает полностью все тревоги. Минхо и Джисон — всего лишь один пример, и он знает, что они были бы одинаковыми независимо от пола, но факт остается фактом: они — альфа и омега, поэтому Хёнджину сложнее поверить, что у него будет подобное, даже если Сынмин думает, что это возможно. Кто знает, действительно ли запахи и инстинкты играют важную роль в развитии чувств к кому-то... — Хенджин, — Сынмин выдёргивает его из его мыслей, его хватка на руке Хёнджина усиливается, и, когда он нерешительно кладет руку на челюсть старшего, тот, наконец, поворачивает голову, чтобы посмотреть на своего друга. Он видит, как его глаза мягко блестят, — ты снова слишком много думаешь. Возможно, я не смогу помочь, но… не хочешь рассказать мне, что ещё тебя беспокоит? Взгляд Сынмина добрый и не осуждающий. Сердце Хёнджина оказывается где-то в горле, его нос наполняется ароматом черники и мха, ароматом Сынмина, пока они лежат так близко друг к другу, а пальцы Сынмина нежно касаются его подбородка. Хёнджин тихо вздыхает, прежде чем просто излить душу. — Я… Это глупо, но я просто подумал, что, если действительно есть что-то, что делает омег более привлекательными для альф и наоборот? Что, если… что, если просто чего-то не хватает, когда дело доходит до бет? — Нет, — говорит Сынмин с удивительной уверенностью, заставляя глаза Хёнджина расшириться. Несмотря на уверенность, его щеки тоже немного горят. — Альфы и омеги прекрасно могут влюбляться в бет. Здесь нет чего-то, чего было бы недостаточно, и… и ты тоже привлекателен, Хёнджин. Сердце Хёнджина останавливается, а дыхание прерывается от слов Сынмина, его сердцебиение учащается от того, как он смотрит на него с такой искренностью, и от того, как его запах также указывает на это. Голос Хёнджина почти срывается, когда он спрашивает: — Откуда… откуда ты знаешь? Пальцы Сынмина дрожат на щеке Хёнджина, и в его глазах мелькает нерешительность, прежде чем его рука соскальзывает с подбородка Хёнджина. — Я… Я знаю, потому что я влюблен в бету — в тебя. Я влюблен в тебя, Хёнджин. Хёнджин почти задыхается от слов Сынмина, его сердце, кажется, не знает, остановиться ему или сойти с ума в груди, а мозг едва осознает то, что говорит Сынмин. — Ты... Я? — он заикается, и Сынмин издает смешок, его щеки становятся пунцовыми. — Да, у меня есть чувства к тебе, — шепчет Сынмин, больше не глядя на Хёнджина, и Хёнджин чувствует его смешанные чувства. — Я... Они такие… реальные. Я никогда не чувствовал, что чего-то не хватает. Так что… да, тебя могут любить, но… я понимаю, если ты хочешь не меня. Сынмин на секунду встречается взглядом с Хёнджином, смотрит с нервным выражением, но в тот момент, когда Хёнджин хочет преодолеть себя и сказать ему, что именно его он и хочет, Феликс спугивает их, выходя из дома и объявляя, что ужин готов. Сынмин вскакивает и говорит, что они будут внутри через минуту, и когда Ликс спрашивает, нужно ли им немного времени, омега качает головой. — Прости, если я ошеломил тебя своим признанием, — мягко говорит Сынмин, помогая Хёнджину подняться, едва находя силы выдержать его пристальный взгляд. — Ты… ты не обязан отвечать на это немедленно. Мы можем поговорить еще после ужина или… когда ты будешь готов. — Подожди, — Хёнджин сжимает руку Сынмина, останавливая его, даже не зная, что он скажет. Он хочет сказать, что тоже его любит, но не хочет торопить события и оставлять Мина в подвешенном состоянии, заставлять его волноваться за ужином. — Мы можем поговорить после ужина. И, спасибо. Спасибо, что сказал мне, Сынмин. Сынмин удивлённо замолкает, и в его глазах появляется немного надежды, а губы вытягиваются в легкую улыбку. Он кивает и тащит Хёнджина внутрь, всё ещё держа его за руку, так что он чувствует себя немного лучше, и он надеется, что Сынмин поймет, что получит хорошие новости после ужина, потому что, вероятно, не смог определить это по слабому запаху Хёнджина. Все их товарищи по стае замечают и, вероятно, могут чувствовать их предвкушение и легкое напряжение, пока они ужинают, и Феликс даже спрашивает об этом, спрашивая, не помешал ли он чему-то, но Хёнджин качает головой. — Всё в порядке, мы продолжим наш разговор после ужина. Это дает нам, особенно мне, некоторое время, чтобы всё обдумать, — уверяет он бету. — Сынмин только что сказал мне несколько действительно милых вещей и вселил в меня уверенность, так что я был немного потрясен, но все хорошо. Это даже здорово. Остальные нежно улыбаются, и выражение лица Сынмина смягчается, нежная и улыбка с облегчением украшает его губы, пока он ест. Хёнджин, кажется, тоже не может перестать улыбаться, потому что, вау, Сынмин сказал ему, что влюблен в него? Он до сих пор не может в это поверить, но это действительно произошло. Его друг — даже лучший друг — который является омегой, влюблен в него и сказал ему это только для того, чтобы доказать ему, что он привлекателен? Он сказал ему это просто для того, чтобы доказать, что кто-то может любить его, не чувствуя, что чего-то для этого недостаточно? И он сделал это, не зная, ответит ли Хёнджин на эти чувства. Хёнджин несколько раз моргает, внезапно становясь эмоциональным, когда до него действительно доходит, что сказал ему Сынмин и что он имел в виду. Ему удается закончить свой ужин, не расплакавшись, но после того, как все заканчивают, они, кажется, замечают, что Хёнджину и Сынмину есть о чём поговорить, поэтому дают им немного пространства. Хёнджин сразу же, спотыкаясь, подходит к Киму и крепко обнимает его, утыкаясь лицом в его изгиб шеи. — Я тоже люблю тебя, Сынмин, — бормочет Хёнджин в его шею, запах омеги немного успокаивает его. — Ты тот, кого я хочу. Запах Сынмина усиливается, окутывая Хёнджина, когда он утыкается носом в пахучую железу и пытается удержать слезы, которые угрожают вот-вот пролиться. — Я просто… Я не знаю, достаточно ли я хорош для тебя. — Эй, это мне решать, — Сынмин берет Хёнджина за подбородок и поднимает его голову, мягко улыбаясь. — Ты достаточно хорош для меня, даже более того. Хёнджин проглатывает комок в горле и смаргивает влагу в глазах. — Да? Тебя… тебя не волнует, что думают твои родители? Или… типа, инстинкты? Сынмин тихо выдыхает и проводит большим пальцем по щеке Хёнджина. — Меня всё это не волнует, и тебя тоже не должно. Возможно, мои родители будут разочарованы, но я знаю, что они ничего не сделают. И я буду счастлив, а это самое главное, верно? Он пользуется моментом, чтобы просто полюбоваться Хёнджином, вытирая слезу, которая падает, когда Хван кивает, прежде чем он продолжает: — И инстинкты… Я не знаю, но мне не обязательно нужен альфа. Я… я просто хочу тебя и всё, что с тобой связано. Я не против заботиться о тебе или делать что-то нетрадиционное, моим инстинктам всё равно. Хёнджин хихикает, чувствуя себя непринужденно, несмотря на то, что он всё ещё смущен, он ощущает себя любимым после слов Сынмина. Он, вероятно, не переварит все сразу, но попытается поверить Сынмину, его словам, что он хочет этого — он хочет Хёнджина, что уже очень помогает, потому что он знает, как трудно Мину говорить такие вещи вслух. Что, вероятно, тоже поможет, так это поцелуи, потому что Хёнджин очень хочет поцеловать Сынмина, чтобы избавиться от этих подавляющих чувств. Сынмин нечасто так открыто говорит о своих чувствах, так что Хёнджин тронут и чувствует себя особенным. Он усиливает хватку на талии Сынмина и наклоняется ближе, прислоняясь лбом к его лбу. — Спасибо, что рассказал мне, правда. Ты действительно милашка, Минни. Сынмин фыркает, его щеки краснеют. — Это из-за тебя. Я просто говорю то, что чувствую к тебе. Хёнджин тихо хнычет от этих слов и больше не может сдерживаться, чтобы не поцеловать Сынмина. Последнему требуется всего доля секунды, чтобы преодолеть своё удивление и ответить на поцелуй со страстью, его рука поднимается, чтобы обхватить челюсть Хёнджина. Губы Сынмина мягкие, и Хёнджина можно было почти обмануть мыслью, что на вкус они тоже как черника, учитывая, каким сладким становится аромат омеги. Они не могут насытиться друг другом, лишь иногда отрываясь, и Хёнджин задается вопросом, что чувствует Сынмин, потому что у беты нет сильного запаха, но по тому, как он сразу же тянется к нему после того, как они ненадолго разрывают поцелуй, чтобы отдышаться, Сынмину нравится все это так же сильно, как и ему. Они оба немного устали от сегодняшнего путешествия, поэтому через некоторое время удаляются в свою комнату и просто отдыхают, обнимаясь и немного разговаривая. Хёнджин спрашивает Сынмина, почувствовал ли он что-то во время их поцелуя, как это сделал он из-за запаха омеги, и Сынмин немного смущается, но отвечает, что у Джина просто очень приятные губы для поцелуев, и что даже его слабый запах успокаивает Сынмина так же хорошо, как если бы это, например, был Чан. — Или, может быть, это просто потому, что это ты, и твой запах не имеет к этому никакого отношения, — говорит Сынмин, слегка пожимая плечами, и смущенно наклоняется, чтобы уткнуться носом в шею Хёнджина. — Хотя мне действительно нравится твой запах. Хёнджин краснеет и застенчиво улыбается, радуясь, что он оказывает такое же умиротворяющее действие, как Чан, потому что знает, насколько успокаивает вожак их стаи. Хёнджина также успокаивает то, как Сынмин просто обнюхивает его шею, вдыхая его запах, от этого у него кружится голова. В конце концов, он притягивает его к себе для поцелуя, и они растворяются друг в друге, переплетая конечности и смешивая запахи, когда их губы скользят друг по другу. Руки Хёнджина исследуют тело Сынмина, восторженно лаская его. Пальцы Кима путаются в волосах Хёнджина, и он тихо ахает, когда руки Хёнджина пробираются под его пижамную рубашку. Хёнджин мурчит от удовольствия, когда Сынмин слегка тянет его за волосы, и он вылизывает его губы, слегка надавливая. Сынмин приоткрывает рот с тихим звуком, который вызывает у Хёнджина дрожь, и он обводит своим языком язык омеги. Кипящий жар медленно разливается по венам Хвана, и он прижимает Сынмина к себе, желая почувствовать его целиком. Что-то в запахе Сынмина меняется, когда Хёнджин сжимает его талию, дыхание омеги прерывается, а его пальцы дергаются на голове беты, и вскоре он отстраняется. — Давай… давай немного притормозим? — Сынмин тихо дышит, все еще прижимая к себе Хёнджина, и бета мычит в знак согласия. Он не хочет торопить события прямо сейчас, он хочет не торопиться с Сынмином, пока, по крайней мере, не привыкнет к мысли, что они… вместе? Прежде чем они сделают еще один шаг. Они устраиваются под одеялом лицом друг к другу, и Хёнджин не может сдержать глупой и нежной улыбки, когда они прижимаются телами. — Еще раз спасибо, Сынмин. Я… вау, все еще немного трудно поверить, что у тебя есть чувства ко мне... Что мои взаимны. — Мне тоже нужно это осознать, — мягко отвечает Сынмин, пока Хёнджин играет с его пальцами. — Но я счастлив, что наконец-то рассказал тебе. Я надеюсь, ты поймешь, что ты более чем достаточно хорош для меня. Хёнджин краснеет и тянет руку Сынмина к губам, чтобы поцеловать её. — Я медленно прихожу к осознанию. — Хорошо. После этого наступает короткое молчание, когда они просто слегка поглаживают друг друга, но вопрос все еще крутится у Хёнджина на языке, но он чувствует, что может сказать это, потому что Сынмин сжимает руку Хёнджина в молчаливом жесте любопытства и поддержки. — Кто… кто мы теперь? — Тихо спрашивает Хёнджин. — Что ж… Я был бы не против называть тебя своим парнем, — бормочет Сынмин, его глаза закрываются, он переплетает их пальцы, и сердце Хёнджина замирает. — Но если ты думаешь иначе… — Я не думаю, — говорит он, его губы растягиваются в улыбке. Он действительно счастлив, что Сынмин не боится сказать, что хочет быть в отношениях, и что он хочет называть Хёнджина своим парнем. — Я бы хотел быть твоим парнем и называть тебя своим. Сынмин зеркалит его улыбку, таким способом говоря «рад, что мы согласны», и Хёнджин затягивает его в крепкие объятия, целуя в макушку. — Спокойной ночи, мой Минни. Сынмин тихо хихикает и вытягивает шею, чтобы поцеловать Хёнджина в ответ. — Спокойной ночи, Джинни.

***

На следующее утро их друзья уже чувствуют, что между Сынмином и Хёнджином произошло что-то хорошее, но, тем не менее, они рассказывают остальным о том, что произошло, и после ожидаемых поддразниваний и подбадриваний они переходят к обсуждению планов на день, которые включают прогулку по лесу и поездку в город поблизости, чтобы изучить его. Сынмин рад видеть, что все поддерживают его отношения с Хёнджином — он и не ожидал другого, но он знает, что Хёнджин до сих пор чувствует себя неуверенно из-за того факта, что он бета в отношениях с омегой, поэтому любая поддержка ценна. Сынмин только рад быть с Хёнджином, и он сказал бы, что его вообще не волнует пол беты, но если быть честным, он возможно даже рад, что Хёнджин не альфа. Если бы это было так, это тоже было бы прекрасно, и Сынмин уверен, что он любил бы Хёнджина так же, но ему, вероятно, пришлось бы дольше привыкать к этому, потому что омега иногда немного стесняется своих инстинктов, а Хёнджин, будучи альфой, вероятно, был бы более противопоставлен ему со своими инстинктами. Прошлой ночью, например, поцелуй Хёнджина уже заставил его внутреннего омегу стремиться угодить партнеру, и если бы Хёнджин был более похож на альфу, Сынмин, вероятно, не смог бы сдержать своего омегу. Он, вероятно, был бы смущен до безумия, но, к счастью, теперь он может полностью открыться Хёнджину и показать больше уязвимости. Сынмин держит Хёнджина за руку, пока они гуляют по лесу со стаей, наслаждаясь природой. Они много болтают и шутят, делают кучу фотографий, и, возможно, Сынмин делает немного больше снимков Хёнджина, чем остальных, но никто не должен этого знать. День пролетает в мгновение ока, а они даже не успевают сделать всё, что хотели. Они понимают, что жутко устали, как только возвращаются в свой дом, но это хорошая усталость, и Сынмин думает: лучший способ закончить день — это забраться в постель вместе с Хёнджином и вспоминать прошедший день тихими разговорами и обмениваться нежными поцелуями. Вскоре они засыпают в объятиях друг друга, и Сынмин думает, что теперь он может привыкнуть, что это будет происходить каждый день. — Хорошо, что хотите поделать сегодня? — Вожак стаи спрашивает всех. — Может быть, было бы здорово посетить ту большую библиотеку? — Сынмин уже говорил об этом с Хёнджином ночью, но их друзья не выглядят заинтересованными. — Библиотека — это скучно, — комментирует Чонин, и еще несколько участников соглашаются. — Я тоже думал предложить библиотеку, но если другим не нравится эта идея… — Хёнджин замолкает. Они перебирают несколько вариантов, но не приходят к соглашению, что делать, и это прискорбно (хотя неизбежно случается, поскольку их восемь). Наступает короткое молчание, пока они думают о том, что делать и как прийти к компромиссу, чтобы всем было весело, пока Джисон не заговаривает. — Как насчет того, чтобы мы разделились на день? — Предлагает он. — Сынмин и Хёнджин, может быть, возьмут машину в город, чтобы посетить ту библиотеку и, может быть, сходить на свидание? Они ведь теперь вместе? А мы можем просто торчать здесь и делать всё, что захотим? Сынмин приободряется, ему очень нравится идея, но если они возьмут машину, то у них будет больше свободы, они могут поехать, куда они захотят, поэтому он ждет, что остальные согласятся. Никто, похоже, не против, поэтому Сынмин обменивается с Хёнджином легкомысленным и воодушевленным взглядом, когда Чонин называет их ботаниками (ласково), а Феликс желает им приятного свидания. Сначала они завтракают и составляют несколько планов того, что они хотят сделать, помимо посещения библиотеки, но, несмотря на то, что Сынмин больше любит всё планировать, с Хёнджином он не против просто прогуляться и посмотреть, чем это закончится. Джин все еще не до конца проснулся, поэтому Сынмин предлагает повести машину в город, а бета поведет на обратном пути. — Я буду рад пойти с тобой на свидание, Минни, — говорит Хёнджин, его рука лежит на бедре Сынмина, пока они едут в город. — Не пойми меня неправильно, мне понравился вчерашний день, но… это дает нам возможность провести некоторое время наедине, так что мне это нравится. — Я тоже, — соглашается Сынмин, чувствуя себя расслабленным, когда Хёнджин гладит его бедро. — Вчера мы были активны, и это было весело, но я рад, что сегодня у меня будет более спокойный, но все же значимый день. Хёнджин согласно мычит и ахает, когда по радио начинает играть одна из его любимых песен. Сынмин улыбается и поет вместе с ним, пока они не добираются до города и не паркуются возле библиотеки. Библиотека огромная и расположена в потрясающем здании, поэтому они делают много снимков друг друга и архитектуры. Они проводят некоторое время, просматривая коллекцию книг, которые есть в библиотеке, и даже идут посидеть и почитать вместе, конечно, в обнимку, потому что Хёнджин любит это, и омега Сынмина (и он сам тоже) расцветает, когда он рядом с бетой. Запах Хёнджина может быть и слабый, но даже малейшего намека на этот аромат роз более чем достаточно, чтобы успокоить Сынмина и заставить его почувствовать тепло. Когда они заканчивают, они возвращают книги на полки, но Хёнджин держит последнюю книгу немного дольше, перед тем как положить ее. Прежде чем Сынмин успевает спросить, что он собирается сделать, Хёнджин открывает книгу на случайной странице и поднимает ее, чтобы закрыть их лица, пока он нежно целует Сынмина. Омега тихо ахает и почти тает в поцелуе, держа Хёнджина за руку. Как бы то ни было, они оба начинают легкомысленно хихикать над этой клишированной сценой, но Сынмину это нравится, и он знает, что Хёнджину тоже. Бета украдкой чмокает его в последний раз, прежде чем убирает книгу. Они выходят из библиотеки, чтобы пообедать где-нибудь. Сынмин чувствует жар и нервозность, и Хенджин, кажется, замечает это, если судить по его любящему взгляду. — Кстати, мне было интересно… Есть ли что-то конкретное, что мне нужно знать, например, об омежьих особенностях? — Начинает Хёнджин, когда они обедают, и это напоминает Сынмину, что он тоже хотел поговорить об этом. Они уже говорили немного, но невозможно обсудить всё за один раз. — Я имею в виду, я знаю немного о течках, но каждая омега уникальна, поэтому мне было интересно, если… если у тебя есть какие-то пожелания или вещи, с которыми ты хочешь, чтобы я помог, или чтобы держался подальше, или просто присматривал за тобой. — Верно, — уши Сынмина немного краснеют, но ему действительно нужно поговорить об этом с Хёнджином. Важно быть честным в ожиданиях и границах. — Хм, у меня каждый месяц бывают легкие течки, а два раза в год — более тяжелые. Я… Тебе не обязательно ничего для этого делать. Хотя, в моих предтечках я могу стать немного прилипчивым, и могу украсть твою одежду или просто невзначай уткнуться лицом в изгиб твоей шеи. — Я не возражаю, если ты будешь прилипчивым или украдешь мою одежду, или уткнешься лицом мне в шею, — Хёнджин хихикает вместе с Сынмином, и тянется, чтобы взять омегу за руку, пока они едят, и это немного успокаивает нервы Мина. — И… могу я спросить, когда у тебя следующая течка? Или когда те, что потяжелее? — Следующая течка, вероятно, будет на следующей неделе, сразу после поездки, и, возможно, предтечка начнется уже в последние дни поездки, но это ничего, если ты не против, что я прилипчивый, — говорит Сынмин, ковыряя свою еду, чтобы отвлечься от смущения. — Самые тяжелые обычно приходятся на середину осени и середину весны, так что до них еще далеко. — Хорошо, теперь я знаю, — Хёнджин сжимает руку омеги и прикусывает губу, как будто хочет спросить что-то ещё. — И… если ты говоришь, что мне не обязательно что-то делать, означает ли это, что ты хочешь, чтобы я держался подальше, или это означает, что в принципе ты можешь справиться сам, но ты был бы не против моей помощи тебе? Щеки Сынмина загораются, его желудок сжимается и делает сальто от мысли о том, что Хёнджин помогает ему справиться с течкой. Может быть, ему слишком нравится эта идея — ему не нужно возбуждаться на публике, — но он пока не знает, сможет ли с этим справиться. — В принципе, я могу справиться сам, и… хм… технически я не против того, чтобы ты помог мне, но… — он замолкает, делая вдох, чтобы успокоить свое колотящееся сердце. — Мне нужно некоторое время, чтобы привыкнуть к этой идее и подумать о том, что я хочу и чего не хочу, если ты будешь участвовать в этом. — Конечно, возьми столько времени, сколько тебе нужно. Я не против делать что-нибудь, чтобы помогать тебе, но мы можем поговорить об этом позже, — убеждает Хёнджин, целуя руку омеги, и каким-то образом Сынмин находит успокаивающим тот факт, что бета тоже немного нервничает из-за всего этого, это заставляет его чувствовать, что они действительно вместе, и Хёнджин не будет осуждать его ни за что, он тоже хочет, чтобы они говорили о разных вещах. Хёнджин отпускает руку Сынмина, чтобы они могли продолжить есть, а омега охлаждает свои горячие щеки тыльной стороной ладони, прежде чем продолжить. Сынмину удается немного успокоиться, пока они прогуливаются по парку после обеда, держась за руки, но он все еще думает о предложении Хёнджина помочь ему переживать течки. Конечно, это приходило Сынмину в голову и раньше, еще до того, как они встретились, но теперь такая возможность реальна, и желудок омеги снова сводит от этой мысли. К счастью, Хёнджину удается отвлечь его, потому что он замечает музей, который хочет посетить, и Сынмин может часами наблюдать за блеском в глазах Хёнджина, когда он смотрит на все виды искусства и взволнованно рассказывает об этом омеге. Затем наступает время ужина, и они наслаждаются простой едой вместе, еще немного разговаривая о вещах, которые им интересны друг о друге, или о вещах, которые они хотят прояснить для отношений, но они также шутят, потому что Сынмин любит смешить Хёнджина так же сильно, как и он любит болтать с ним обо всем на свете. — Мне действительно понравился сегодняшний день, Минни, — говорит Хёнджин, когда они идут обратно к машине, размахивая сцепленными руками. — Я так счастлив, что мы всегда просто… работаем вместе, наслаждаемся пребыванием вместе, понимаем друг друга. — Я тоже, — вздыхает Сынмин, сжимая руку Хёнджина, чувствуя тепло и удовлетворение, пока слабый аромат роз беты усиливает эти ощущения. Когда они добираются до машины, Сынмин не хочет отпускать Хёнджина, и Хван, похоже, чувствует то же самое, потому что он разворачивает омегу и целует его у двери машины. Омега охает от удовольствия и притягивает Хёнджина к себе еще ближе, страстно целуя в ответ, чтобы показать, как сильно он наслаждался сегодняшним днем. Он немного погружается в это, подогреваемый жаром, нарастающим в животе, и прикусывает пухлую нижнюю губу Хёнджина, прежде чем зализать ее, наслаждаясь хриплыми, довольными звуками, которые издает бета. Его руки ласкают бока Хёнджина и его талию, когда бета с любовью сжимает его подбородок, контрастно с тем, как горячо он целует Сынмина. — Давай… давай притормозим и поедем домой, да? — Мягко говорит он, тяжело дыша. Хёнджин выглядит немного опьяненным, когда поднимает голову, его волосы растрёпаны, а щеки красные, но, вероятно, не настолько, как у Сынмина. — Да, ты прав, — Хёнджин, кажется, был увлечен так же, как и Сынмин, если судить по его замедленной реакции, и это немного успокаивает омегу. Хёнджин чмокает его в губы, прежде чем они садятся в машину, и Ким чувствует себя немного пусто без рук беты на нём, но, к счастью, он снова кладет руку на его бедро, как только они выезжают на дорогу. В обычной ситуации Сынмин сказал бы ему держать руль двумя руками, но по дороге к их арендованному дому очень тихо, а Хёнджин очень надежный водитель (но кроме того Сынмин не хочет, чтобы он отпускал бедро). Хёнджин бездумно проводит большим пальцем по ноге Сынмина, его рука медленно движется внутрь, пока он разминает мышцы, и омега инстинктивно немного раздвигает ноги, желая большего соприкосновения. Он не знает, нарочно ли это, но рука Хёнджина медленно движется вверх и внутрь, больше туда, куда хочет Сынмин. «Нет, я не должен сейчас возбуждаться.» Он пытается сдержать себя, чтобы не слишком увлечься, но он также не хочет просить парня остановиться или убрать руку. — О чем ты думаешь, Минни? — Спрашивает Хёнджин, сжимая бедро омеги, и Сынмин издает непроизвольный стон, из его дырочки сочится смазка. Он прикрывает рот ладонью, жар приливает как к его лицу, так и к члену. «Черт, у меня что, течка началась раньше?» Он не всегда сильно возбуждается во время своих более мягких течек, но когда Хёнджин рядом с ним, его омега умоляет бету прикоснуться к нему. — Сынмин? Что случилось? — Спрашивает Хёнджин, быстро взглянув на него, и его рука на бедре омеги замирает. — Что происходит с твоим запахом… о, подожди, это… это твоя течка? Сынмин прячет лицо в ладонях, скуля от смущения, но он все еще очень хочет, чтобы Хёнджин продолжал массировать его бедро и, желательно, даже зашел дальше — это дилемма. — Минни? Поговори со мной? — Просит Хёнджин, его рука дергается на ноге Сынмина, и омега хочет что-то сказать, но не знает что. Он не знает, чего хочет прямо сейчас... Нет, он хочет Хёнджина. — Подожди, я остановлю машину на секунду. Он паркует машину в нескольких метрах от главной дороги, где, похоже, люди останавливаются, чтобы отправиться на прогулку в лес, но так как сейчас вечер, там совершенно пусто. Хёнджин поворачивается к Сынмину с озабоченностью на лице, и омега чувствует, что буквально перегревается. — Мне жаль, — бормочет он, стыдливо избегая взгляда Хёнджина. — Я… я думаю, моя течка началась рано? Или моя предтечка? Я… я не знаю, такого раньше не происходило. — Все в порядке, — уверяет Хёнджин, очевидно, пытаясь сохранять спокойствие ради Сынмина, но омега все равно может сказать, что тот нервничает. Рука Хёнджина находит его подбородок и заставляет его посмотреть ему в глаза, и Ким не может сдержать тихий стон, его нижнее белье становится все более влажным, когда из него вытекает еще больше смазки. — Просто… просто скажи мне, что делать, хорошо? Я могу продолжить вести машину, чтобы мы вернулись как можно скорее, или я могу помочь тебе, или я могу дать тебе немного уединения, подождать снаружи, пока ты позаботишься об этом, хм–м-м… или ты можешь сесть сзади и позаботиться об этом, пока я веду машину… все, что ты считаешь лучшим вариантом. Сынмин перебирает в уме варианты, пока еще может ясно мыслить. Он пока не хочет ехать в дом и встречаться со стаей, но он также не хочет ничего делать, пока Хёнджин за рулем, это было бы слишком неловко, и если нужно выбрать между Хёнджином, ожидающим снаружи, и Хёнджином, помогающим ему… Сынмин знает, чего он хочет. Это все еще может быть неловким, но его нужда прямо сейчас затмевает это, безусловно. — Я… я хочу тебя, Хёнджин, — тихо говорит он, утыкаясь лицом в руку беты. — Пожалуйста. Хёнджин делает вдох и сглатывает, когда Сынмин смотрит на него с прищуром, похотливо, но все еще нерешительно. — Ты… ты уверен? — Да, черт возьми, я все еще могу ясно мыслить, и ты нужен мне, Джинни. Я не против, — Сынмин ерзает на сиденье, его член пульсирует в ожидании, когда Хёнджин застенчиво кивает, и его свободная рука опускается вниз, чтобы осторожно сжать бугорок на штанах омеги. — Ах… все, что угодно… ты можешь делать все, что угодно. Хёнджин перегибается через консоль, чтобы жадно поцеловать Сынмина, в то же время лаская его внизу. Омега тяжело дышит и стонет оттого, то Хван вылизывает его рот, его дырочка сжимается, и смазка продолжает вытекать. Он сказал, что Хёнджин может сделать все, что угодно, но, Господи, Сынмин хочет, чтобы его парень был внутри него прямо сейчас. — Минни–а… можно я… — выдыхает Хёнджин, и Сынмин мычит, давая ему понять, что он может предложить все, что захочет. — Могу я вылизать тебя...? слизать твою смазку? Ты… ты просто так сладко пахнешь. — Да, да, да, пожалуйста, — Сынмин даже не думает чувствовать себя мерзко из-за смазки и предяэкулята, растекшихся пятнами на его нижнем белье, которое он все равно скоро снимет. Сынмин слишком возбужден, и ему кажется, что он взорвется, как только Хёнджин засунет свой язык в его дырочку… — Окей, откинь свое сиденье до упора и сними для меня штаны, хорошо? — Хёнджин целует его и гладит по щеке, но его лицо напряженное, глаза блестят, когда он шепчет с легкой дрожью в голосе: — Тогда ты получишь награду. Сынмин стонет, и его разум слишком затуманен, чтобы понять, что планирует сделать Хёнджин, но он полностью отодвигает сиденье, откидывает спинку, снимает куртку и возится со штанами. Он лишь смутно замечает, как Хёнджин выходит из машины, и проходит немного времени, пока бета не открывает дверь Сынмина, поднимая ноги омеги, чтобы освободить для себя место перед сиденьем. Хёнджин держит полотенце, которое они хранят в задней части фургона на случай дождя или чего-то еще, и он говорит Сынмину положить его на сиденье и повернуться. Сынмин немного возится с этим в тесном пространстве, но добивается своего, и как только он поворачивается, Хван стягивает с него штаны и нижнее белье, оголяя его задницу. Сынмин ахает, и его дырочка сжимается, когда из нее выливается еще больше смазки. Хенджин начинает разминать заднюю часть бедер омеги и раздвигает его половинки, и Ким скулит, положив голову на сиденье и выгибая спину для своего парня. Хёнджин не тратит много времени, прежде чем начинает языком собирать смазку, которая стекает по бедрам Сынмина, и это заставляет предэякулят сочиться из пульсирующего члена омеги, пока он стонет. — Ты такой вкусный, Минни, такой сладкий, — шепчет Хёнджин, отрываясь от своего занятия, его большие руки и длинные пальцы впиваются в половинки Сынмина. — Скажи мне, тебе приятно, да? — Хннг-продолжай, — пыхтит Сынмин, когда бета медленно ведет языком вверх, ловя всё, что вытекает наружу. — И… ах-пожалуйста, похвали меня. — Хм… твоя смазка на вкус, как будто она была создана для меня, Минни, — говорит Хёнджин, прежде чем провести языком широкую полосу от яичек Сынмина вверх по промежности, отчего глаза омеги закатываются, а бедра сжимаются. Сынмин вцепляется в сиденье и не сдерживает громкий стон, когда пальцы Хвана сжимают его задницу, а его язык, наконец, обводит края дырочки и погружается в нее. Сынмин двигается навстречу языку Хёнджина, и он уже так близок к оргазму только от языка внутри него, его член дергается на животе, рубашка задралась. Он приподнимает голову, чтобы сказать Хёнджину, но у него едва получается это произнести. — Собираюсь… собираюсь кончить, — он скулит, когда Хёнджин прикусывает ягодицу, прежде чем слизывает каплю смазки, которая вытекает из омеги с влажным звуком. — Твоя дырочка так хорошо принимает меня, что ты заслуживаешь кончить, — хвалит его Хёнджин, сжимая его половинки, прежде чем зарыться в них лицом. — Кончи для меня, Минни. Язык Хёнджина проникает в дырочку омеги еще глубже, и Сынмин издает целый поток стонов, выгибаясь, когда кончает на живот и полотенце. Он тяжело дышит, когда Хёнджин замедляется и продолжает слизывать смазку, но жар в животе Сынмина не утихает, и чужой язык все еще заставляет его член подергиваться от желания. — Как ты себя чувствуешь, Минни? — Спрашивает Хёнджин, его дыхание касается кожи Сынмина. Сынмин скулит и немного отодвигает свою задницу назад, но, к сожалению, ему придется заговорить, чтобы сказать Хёнджину, чего он хочет, и он не может просто ожидать, что тот поймет сам. — Все еще заведен… Хочу, чтобы ты был внутри меня. — Ах, ты такой горячий, Минни, о Боже, — стонет Хёнджин, отпуская задницу омеги, Сынмин оглядывается и видит, как Хёнджин возится со своими брюками, которые явно оттопыриваются в интересном месте, и Мин жадно сглатывает. Как только Хёнджин стаскивает с себя штаны и нижнее белье, он заставляет Сынмина перевернуться и тоже полностью раздеться. Ким не понимает, что еще делает Хёнджин, потому что единственное, что у него в голове, это Хёнджин, Хёнджин, Хёнджин. Он осознает только то, как длинный член Хёнджина выгибается у него на животе, и то, как на головке уже появилась капля предэякулята, и то, как Хёнджин грубо ставит его в нужное положение. Сынмин оказывается на бедрах у Хёнджина, сидя лицом к нему, в то время как Хёнджин откидывается на сиденье и держит омегу за талию. Бета вытягивает шею, чтобы поцеловать Сынмина, и тот с радостью потакает ему в этом, их языки переплетаются, когда омега придвигается ближе к Хёнджину. Они упиваются стонами друг друга, пока Сынмин трется своей покрытой смазкой задницей о твердый член Хёнджина, его дырочка истекает в предвкушении. Хван запрокидывает голову и крепко сжимает задницу Сынмина, чтобы остановить его, и, черт возьми, омеге нравится, как тот обращается с ним… — Ах, я собираюсь кончить вот так, Минни, — хнычет Хёнджин, и Сынмин кладет голову на изгиб его шеи, бормоча, что тогда Хёнджин должен продолжать. — Хорошо–хорошо, я дам моему нуждающемуся омеге то, что он хочет. Но сначала ты должен быть готов. Сынмин понимает, что имеет в виду Хёнджин, только когда два пальца дотрагиваются до краев его отверстия и легко проскальзывают внутрь, заставляя Сынмина вцепиться в шею Хёнджина. Он теряется в дымке чистого удовольствия, бездумно целуясь и чувствуя, как его руки исследуют тело своего, в то время как бета раскрывает его своими длинными пальцами. Он стонет от удивления и сжимается, когда Хёнджин добавляет еще один палец и попадает в то самое местечко, и кажется, что он не продержится долго, если Хёнджин продолжит в том же духе. Бета, кажется, замечает это, потому что мягко спрашивает, сколько раз Сынмин еще хочет кончить. — Два — я справлюсь еще с двумя, — выдыхает Сынмин между всхлипами. Он думает, что это выведет его из строя на целый день, но он не совсем уверен, что произойдет после, потому что это только начало его течки (или предтечки?). Хёнджин воспринимает это как сигнал, чтобы начать массировать комок нервов внутри Сынмина, покусывая мочку его уха и разливая огонь по венам омеги, заставляя его обильно течь везде. Сынмин поднимается и опускается на пальцах Хёнджина, пока его не настигает очередной оргазм, заставляющий его дрожать и стонать в объятиях Хёнджина. Он задыхается в шее Хёнджина, когда бета вытаскивает пальцы, и скулит от пустоты. Сынмин пытается подвинуться так, чтобы член Хёнджина проскользнул в него, но это сложно и между его половинками скользко, так что ничего не получается. Хенджин сдержанно хихикает, и Сынмин находит даже это сексуальным, бета, казалось бы, гораздо более спокоен, чем Сынмин, который вот-вот начнет умолять о члене Хёнджина (но на самом деле Хёнджин, вероятно, все еще немного нервничает и сосредоточен на том, чтобы Сынмин чувствовал себя комфортно). В конце концов Хёнджин дает ему то, что он хочет, и толкается в дырочку Сынмина с гортанным стоном, пока омега вдыхает аромат роз и пытается не взорваться прямо здесь. Хёнджин осторожен, когда двигается внутри, но омега слишком нетерпелив и просто плюхается на член беты, постанывая от растяжения. Хёнджин не очень большой, может быть, немного больше среднего, но, черт возьми, это ощущается великолепно внутри Сынмина. И, может быть, Сынмин думает о том, как он хочет узел где-то на задворках своего сознания, но эти мысли стираются, когда бета крепко сжимает Сынмина за талию и приподнимает его бедра, каким-то образом сразу задевая комок нервов внутри омеги. Глаза Сынмина закатываются, когда Хёнджин стонет, и омега держится за его плечи, зарываясь лицом в изгиб шеи Хёнджина, пока подпрыгивает на бедрах своего парня. — Ты так хорошо справляешься, Минни, такой мокрый, так хорошо принимаешь мой член, так хорошо трахаешь себя, — хвалит его Хёнджин, помогая ему, и бедра Сынмина начинают напрягаться, одна рука Хёнджина на талии омеги, а другая на его заднице, и Сынмин просто теряется в ощущениях члена, растягивающего его стеночки. Хёнджин целует его уши, мягко покусывает и лижет шею между стонами, и Сынмин сжимается вокруг него. — Черт… так хорошо… я близко. — Я тоже, — стонет Сынмин в шею беты. — Хочу, чтобы ты повяз… ах… кончил внутрь. Хёнджин стонет, его хватка на талии и ягодицах Сынмина усиливается, и омега чувствует, как он течет внутри. — Ты уверен? — Да, да, да, — Сынмин кивает, смазка вытекает из него, он становится более нетерпеливым, трахая себя членом Хёнджина. — Наполни меня, Джинни, пожалуйста. Хёнджин, кажется, слишком не в себе, чтобы ответить должным образом, но он ускоряется, снова и снова задевая простату Сынмина, и это заставляет омегу отчаянно стонать. — Я… у меня, может, и нет узла, но… — Хёнджин слишком задыхается, чтобы закончить предложение, но его пальцы, скользящие к влажной дырочке Сынмина, говорят достаточно. Член омеги дергается от возбуждения, и он бормочет что-то ободряющее, чтобы Хёнджин вставил еще и свои пальцы. Как только пальцы Хёнджина проскальзывают внутрь, почти засасываемые нетерпеливой дырочкой Сынмина, омега кричит от удовольствия, его оргазм обрушивается на него, как грузовик, и это усиливается тем, что Хёнджин изливается теплом внутрь омеги, заполняя его до краев. Они переводят дыхание, и Сынмин, наконец, чувствует, как его жар немного спадает, его член обмякает, но он не хочет, чтобы Хёнджин выходил прямо сейчас, ему нравится ощущение наполненности, и он хочет еще немного погреться в тепле беты и его слабом аромате. Хёнджин успокаивающе поглаживает его по спине, а Сынмин утыкается лицом в изгиб его шеи. Хёнджин радостно хмыкает, прежде чем ткнуться носом в чужую щеку, молча побуждая его поднять голову. — Можно я поцелую тебя, Минни? — Нежно шепчет он, и омега с радостью удовлетворяет его просьбу, целуя мягкие пухлые губы. Это помогает Сынмину меньше смущаться, теперь его голова проясняется, потому что он может просто сосредоточиться на продолжительном тепле от поцелуя Хёнджина, обнимая его. — Как ты себя чувствуешь сейчас? — Спрашивает Хёнджин, наклоняясь ближе, его нос касается носа Сынмина. — Лучше? Сынмин медленно кивает, не зная, сможет ли он смотреть Хёнджину в глаза слишком долго, но Хван был таким поддерживающим и милым, и омега знает, что он не осуждает его. — Да. Так лучше. Я думаю, что теперь я смогу продержаться по крайней мере до завтра, — тихо отвечает он, нежно целуя Хёнджина, прежде чем продолжить. — Большое тебе спасибо за помощь, Хёнджин. Я… я знаю, что это было неожиданно, поэтому я надеюсь, что это не было слишком ошеломляюще или слишком внезапно. Хёнджин мило улыбается и качает головой. — Нет, это не так. Я… ну, я уже тогда начал немного возбуждаться, и... да, я просто нашел это очень сексуальным. Мне… мне это понравилось. Мне действительно это понравилось. Хёнджин немного смущен, и Сынмин рад, что он не единственный, кто чувствует себя застенчиво, и не единственный, кому понравилось то, что они сделали, несмотря на то, что он не был готов к этому. Затем Сынмин зевает, и Хёнджин предлагает привести себя в порядок и вернуться в дом. Омега немного дуется, потому что не хочет отпускать Хёнджина, но он понимает, что в конечном итоге они должны поехать дальше. Они шипят и хихикают друг над другом, когда мягкий член Хёнджина выскальзывает из Сынмина, и последний краснеет, когда чувствует, как сперма его парня вытекает из его дырочки, но он заставляет себя больше не возбуждаться (что, к счастью, наконец удается). Они достают несколько салфеток из бардачка и убираются так хорошо, как только могут, и Сынмин рад, что у них было полотенце, которое помогло большей части их телесных жидкостей не попасть на сиденье автомобиля. Хёнджин уже так мил и внимателен к нему, хотя они встречаются всего ничего, и Сынмин знает, что бета уже научился читать его за годы их дружбы. Тем не менее, даже сейчас, когда Сынмин более открыто говорит о своих инстинктах омеги и обо всем, что с этим связано (чего он на самом деле раньше не делал), Хёнджин хорошо справляется со всем этим, и Сынмин улыбается про себя, крепко обнимая куртку беты, потому что это показывает, что ему не нужно быть альфой, чтобы быть в контакте с чувствами и желаниями Сынмина. Он рад, что мог помочь Хёнджину и в начале их отношений, так что теперь он не чувствует, что все это слишком односторонне (и Хёнджин сказал, что ему это нравится, так что это особенно утешительно знать). — Кстати… — Хёнджин начинает, когда они продолжают путь. — Ты сказал, что думаешь, что будешь в порядке до завтра, значит ли это, что это будет продолжаться? — Да, я почти уверен, что так и будет, — тихо отвечает Сынмин, свернувшись калачиком в куртке Хёнджина, наблюдая за проносящимися мимо уличными фонарями. — Большинство течек длятся несколько дней, даже самые легкие, но… не каждый день я так возбуждаюсь. Обычно я такой только первые два дня, а следующие несколько дней — больше прилипчивости, желания свить гнездо и так далее, но это всегда по-разному. Хёнджин понимающе хмыкает и нежно гладит колено Сынмина. — Хорошо, и ты хочешь, чтобы я был там? Сынмин хочет сказать «да», особенно сейчас, когда его тело (и разум), кажется, полностью привыкли к тому, что Хёнджин является его партнером, но он не хочет, чтобы Хёнджин сидел без дела, отбросив всё, что он хочет сделать во время их отпуска. — Думаю, это зависит от тебя. Ты можешь, но ты не обязан, если хочешь тусить с остальными. Хёнджин на мгновение задумывается, прежде чем сжать колено Сынмина. — Я думаю, что хочу остаться с тобой. Это… Это может зависеть от планов, что я, возможно, буду присоединяться к остальным на несколько часов, но я действительно хочу быть рядом на случай, если я тебе понадоблюсь — или если ты захочешь меня, я полагаю. Хёнджин смущенно хихикает над собой, его щеки немного краснеют. — Я имею в виду, я могу помочь с другими вещами, например, принести тебе еду или просто обнять. Сынмин тоже посмеивается, находя Хёнджина милым, когда он бросает взгляд в сторону омеги, но он также находит милым, что Хёнджин предлагает свою помощь (и не только в сексе). Он так благодарен бете, и Сынмину трудно сказать это вслух, но Хёнджин заслуживает того, чтобы услышать это, тем более, что он, вероятно, все еще немного не уверен в себе. — Спасибо, Хёнджин. Ты действительно отличный бойфренд, — мягко говорит он, теребя куртку Хёнджина. — Даже в этой неожиданной ситуации ты был так восприимчив и внимателен к моим чувствам, ты не заставил меня стыдиться своих потребностей, и я действительно счастлив, потому что я знаю, что ты тоже нервничал. Он слышит, как Хёнджин выдыхает, и омега смотрит в сторону, чтобы увидеть улыбку облегчения, украшающую лицо беты. — Я… я рад, что у меня все получилось. Потому что… да, я нервничал, я не знал, смогу ли я почувствовать, чего ты хочешь или в чем нуждаешься, и я знал, что ты не сможешь или не захочешь вести меня через все шаг за шагом, — признается Хёнджин. — Ты все еще хорошо разговаривал, несмотря на то, как туманно ты, вероятно, чувствовал себя, так что я тоже благодарен за это, но… да, я рад, что у меня все получилось. — Как ты однажды сказал, мы на одной эмоциональной волне, — говорит Сынмин с улыбкой, и Хёнджин отражает это, хотя он не может видеть омегу. Вскоре они прибывают в дом, и уже довольно поздно. Сынмин немного встревожен, хотя он знает, что никто его не осудит, и имея трех друзей-омег все определенно знают, что течки иногда могут начаться неожиданно, но теперь они также будут знать, что Хёнджин и он, вероятно, что-то с этим сделали, что… смущающе. Тем не менее, держать Хёнджина за руку помогает, даже если это немного неловко, когда они несут грязное полотенце, обернутое вокруг грязного белья Сынмина (он предпочитает носить только штаны), и сумку, которая была у них с собой. Минхо, Джисон и Чонин, похоже, уже легли спать, так что, к сожалению, никто из омег не бодрствует, но Чан, Чанбин и Феликс очень понимающие, и они сразу же выходят, как только слышат, что Хёнджин и Сынмин приехали. — Эй, вы, ребята, поздно вернулись. Значит ли это, что вы хорошо повеселились? — Спрашивает Чан, прежде чем замереть, и немного морщит нос, вероятно, почуяв течку Сынмина, но он не комментирует это, он просто смотрит на полотенце, которое держит Хёнджин. — Да, мы отлично провели время. Это было действительно здорово, и помимо библиотеки мы также ходили в музей, — говорит Сынмин и размышляет, стоит ли ему упомянуть о своей течке, но он понимает, что не сможет этого избежать. — И… хм, у меня течка началась рано, но Хенджин был рядом и помог мне. Сынмин смотрит вниз, его уши горят, на мгновение воцаряется тишина, но затем Феликс говорит, что рад, что все прошло хорошо, и благодарит Хёнджина за заботу об омеге. Чан также говорит, что они подстроят свои планы под это на ближайшие дни, но они сделают это завтра, а сейчас они могут просто отдохнуть и принять ванну. Сынмин и Хёнджин принимают ванну вместе, обнимаясь, и омега рад, что его парень вымотал его в машине, иначе он, вероятно, снова возбудился бы, но теперь он может просто расслабиться в его объятиях. Сынмин интересуется, что чувствует бета по поводу того, как прошел сегодняшний день, Хёнджин отвечает, что он рад, что Сынмин считает, что все хорошо, и что ему понравилось помогать омеге с его течкой, но Ким интересуется, как он себя чувствует насчет своей неуверенности. Хёнджин утыкается носом в кожу и вдыхает воздух у пахучей железы Сынмина, когда омега спрашивает об этом, и бета поднимает голову. — Как я отношусь к своей неуверенности…? — Повторяет Хёнджин, и Сынмин кивает, нежно лаская щеку беты своей влажной рукой. — Ну что ж… ты уже очень помог в тот день, когда мы смотрели на облака, но это — внезапно начавшаяся у тебя течка и осознание того, что мне удалось, по крайней мере, помочь тебе пережить вечер, — тоже очень успокаивает. — Хорошо, — отвечает Сынмин с улыбкой. Он делает вдох, прежде чем продолжить, потому что его сердце колотится, и когда он кладет руку на грудь Хёнджина, он может почувствовать, что их сердцебиение синхронизировано. — Потому что даже если бы ты не хотел помогать или не все шло как надо, это было бы прекрасно. Я знаю, что ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы мне было комфортно, этого знания уже достаточно. Хёнджин смягчается, и его глаза становятся немного влажными. — Это говорит твоя течка, Минни? Я не привык к тому, что ты просто так говоришь такие вещи! Сынмин хихикает и пожимает плечами. — Может быть, моя течка делает меня немного сентиментальным, да, но… но я… это нелегко сказать, но это не то, что я могу передать жестами. Я знаю, тебе нужно это услышать, чтобы поверить в это. — Ты… я не собираюсь плакать… ты очарователен, Минни, — говорит Хёнджин, его голос слегка дрожит, когда он притягивает омегу в крепкие объятия, целуя его в макушку. — И ты прав. Тебе решать, достаточно ли я хорош и достаточно ли я хорошо справляюсь, так что пока я делаю все возможное, чтобы просто быть рядом с тобой, у нас все будет хорошо. — Это свобода. — Сынмин в ответ целует Хёнджина в макушку, а затем чмокает его в щеку, пока не доходит до губ. Сынмин задерживается здесь, томно крадя еще несколько долгих поцелуев, и чувствует сердцебиение Хвана под своей рукой. Он чувствует тепло, хотя вода в ванне уже остывает, и кожа беты тоже теплая. Когда они разрывают поцелуй, Сынмин проводит пальцем по груди Хёнджина, глядя на него. — Сейчас… что ты думаешь о том, чтобы должным образом поговорить, что мне нравится во время моих течек, прежде чем мы отправимся спать? На случай, если ты останешься завтра и захочешь снова мне помочь? Сынмин имеет в виду не только часть про секс, но и в основном ее, и Хёнджин, кажется, понимает это, потому что его щеки немного краснеют. Тем не менее, бета соглашается, и они оба не могут сдержать своих легкомысленных улыбок, когда выходят из ванны. И Сынмин обнаруживает, что в их отношениях всё идет гладко. Омеге немного неловко говорить о своих желаниях, но Хёнджин, опять же, никогда не заставляет его чувствовать стыд, он даже готов делать все, что предлагает Сынмин, и даже больше, потому что бета упоминает несколько вещей, которые заставляют Кима желать, чтобы его течка вновь возбудила его завтра. Хёнджин в конечном итоге снова помогает ему в следующие несколько дней, и остальная часть стаи дает им некоторое пространство (что хорошо, иначе они определенно слышали бы Сынмина (и Хёнджина) весь день). Хёнджин, кажется, становится все более и более уверенным в себе и в их отношениях после этого, в последние несколько дней их путешествия, так что Сынмин знает, что всё, с чем они столкнутся в своих отношениях в будущем, будет легко преодолеть. Сынмин любит Хёнджина и всё, что с ним связано, и Хёнджин счастлив показывать омеге, что эти чувства взаимны. И это все, что им нужно.