Глава 4: 31-40
1 июня 2023 г., 12:25
31: В конце концов, Фантом остановился у Ксавьера, в гостевой комнате на втором этаже лаборатории. Ему было немного неловко, но музыкант не ел и не отдыхал в течение нескольких дней, так что он полагал, выбора не было.
Он рассказал Ксавьеру о том, что увидел в печати проклятия, в бесчисленных цепях, обвивающих его тело. Он был сослан в огромное фиолетово-чёрное ничто. Ксавьер внимательно слушал, время от времени задумчиво хмыкая.
— Я снова свободен, но до сих пор понятия не имею, что мне делать.
Фантом вздохнул, тщательно избегая всего, что касалось проклятия. Его цель сейчас выглядит такой недостижимой, по крайней мере, невозможной, когда он в таком жалком состоянии.
— Не волнуйся, просто продолжай делать то, что и всегда.
Ксавьер что-то подсунул Фантому. Снаряжение жнеца вернулось к своему законному владельцу.
— Пусть весь мир нас услышит.
Фантом надел микшер себе на запястье. Механизм показался ему странно знакомым.
— Думаю, теперь мы команда.
— Абсолютно верно!
32: Ещё один осколок Мирового Рекорда теперь находился в снаряжении Фантома. Ксавьер достал свой и внимательно посмотрел на них. Два фрагмента начали светиться тусклым переливчатым светом, медленно приближаясь друг к другу.
Они как будто имели характер воссоединения.
— Мы можем покончить с этим навсегда, не уничтожая каждый клуб в мире. Если мы сможем восстановить все фрагменты записей и правильно с ними разобраться, то… — Фантом задумчиво посмотрел на учёного.
— Поклонники Рекорда сейчас повсюду. Они наверняка в любом случае пришли бы за нами, даже если бы мы ничего не делали. Так что лучше приготовься к худшему, Фантом.
Ксавьер колебался несколько секунд.
— Ты чёртов гений! — Улыбнулся диджей.
Время шоу.
33: Фантом ничуть не постарел за все эти годы. Он выглядел точно так же, как на его размытых фотографиях в старых газетах. На самом деле он не расставался с этими гравюрами в первые месяцы их сотрудничества, замуровывая себя за оксидной пленкой апатии и вежливости. Фантом всегда выяснял наиболее эффективный план в кратчайшие сроки, его чрезмерно формальный настрой звучал как что-то из древней кассетной ленты. Он поднимал взгляд, глядя на Ксавьера своими стеклянными серыми глазами, когда спрашивал его мнение, от чего по спине учёного пробегали мурашки.
Ксавьер не мог не сомневаться, что тот на самом деле давно мёртв, и скончался уже в тот день, когда пропал без вести. И этот Фантом, которого он видел, был ничем иным, как эхом из прошлого. Но и об этом он ему никогда не сообщал. Потому что он уверен, что тогда Фантом не был бы его единственным сообщником в уничтожении предмета, которому поклоняется весь Винил-Сити. Не морщил бы лицо после того, как случайно отхлебнул кофе Ксавьера. И уж точно не ходил бы на короткие прогулки вместе с ним, купаясь в бледно-золотом свете городских сумерек.
34: Фантом ненавидит кофе за его горький вкус.
— Жизнь и так горька, я не стану добавлять к ней еще больше страданий.
Ксавьер умолчал, что он взял не ту кружку… снова.
— Уф-ф, кофе! — Музыкант дёрнулся от неожиданной горечи.
Ксавьер не смог скрыть усмешку.
— Я купил тебе парочку новых кружек, чтобы избежать подобных ситуаций.
— Ага, для левшей. И почему люди продолжают изобретать такие странные вещи?
— Большинство из таких понятия не имеют, что нарисовано у них на кружке.
— То же самое и с правшами. А на кружках, которые ты купил, есть только штампованные шутки.
Молчание продлилось с минуту.
— Но разве это не удивительно, что плохие шутки будут жить дольше, чем мы?
— Опустим. — Фантом вздохнул, будто побеждённый.
35: Фантом никогда не называет Ксавьера «Диджей Икс».
Ему не нравилось это имя. Попытка заставить однобуквенное имя звучать загадочно и угрожающе, честно говоря, какая-то… чересчур неудачная. И ужасное чувство стиля Ксавьера, когда он втыкал крестики везде, куда бы ни пошёл, только делало его ещё более забавным. У него буквально было девять штук на собственном костюме. Фантом даже не хотел комментировать поведение Ксавьера.
Зато учёный выглядел гораздо лучше в своем обычном лабораторном халате и красной рубашке, возвращаясь к доброму, мягкому и спокойному ученому, с которым диджей так хорошо знаком. Ему давно за двадцать, но есть что-то вечное в его черте, заставляющее его чувствовать себя точно таким же, как в молодости, и даже после того, как холодный металл заковал половину его лица.
Фантом почему-то надеялся, что Ксавьер будет выглядеть так до конца жизни.
36: Главный проект для них сейчас — реинжиниринг Мирового Рекорда, выяснение того, как он работает, и создание правильного трека, чтобы должным образом свести на нет его мощность. Звучит просто, но нет ничего проще, чем завершить проект генома человека в одиночку.
— А мы становимся профессионалами, не так ли?
Ксавьер слегка наклонил голову. Теперь он не один, ему помогает Фантом.
37: Ксавьер по-прежнему не отказывался от продвижения своей теории о Рекорде среди других граждан. В то время как Фантом думал, что это только пустая трата времени, учёный предполагал, что они могут получить больше помощи, если другие поверят ему. Но музыкант просто тайно раздавал нелегальные микшеры другим бандам и тянул за собой верёвочку, доводя до скандалов, вооружённых конфликтов и даже смертей.
Единственная помощь, которую может оказать человек, — это эффективно уничтожить себя. Люди такие жалкие.
38: Фантом обычно работал над своими новыми произведениями поздно ночью, оставляя Ксавьера наедине со своими исследованиями. Ночи были в основном тихими, но иногда диджей слышал приглушённые всхлипывания за дверью лаборатории. Ева все еще преследовала его, и Фантом знал, что она никуда не уйдёт. Он никогда не удосуживался проверять вспыльчивость Ксавьера или пытаться утешить его позже. Музыкант лишь написал мелодию, не совсем успокаивающую, не совсем грустную, просто что-то, что посвятил плачущему в одиночестве за дверью учёному.
Потом он просто оставался за дверью, пока всё снова не стихало.
39: Фантом с чрезмерным энтузиазмом отнимал человеческие жизни. И он был тревожно знаком с этим, почти болезненно артистичен. Когда он активировал свою способность, скелет в черной мантии взмахивал своей косой, насылая на жертву неминуемую смерть, пожирая её густым туманом. А остальные, с именем Мирового Рекорда на губах или злобно ругающихся, все рано или поздно оказывались поражены большими чёрными мечами, появляющимися из воздуха. Выражения их лиц казались спокойными, и из-за этого сцена напоминала библейскую.
Фантом даже не удосуживался двигаться во время атаки, его серые стеклянные шарики отражали всё. Образы смерти оставались только на сетчатке глаза и никогда не попадали в мозг. Ксавьер чувствовал, что музыкант ближе всех к мёртвым, и душа его пропитана смертью. Новые жертвы уже не растворялись в его сознании, как тот кофе, когда музыкант добавил слишком много сахара, и люди ничего не могли делать, кроме как плавать на поверхности. Этот сценарий заставлял Ксавьера чувствовать себя странно умиротворенным, даже когда он превращал живых людей в кровавую кашу. Алое пламя и алая кровь, выглядело это очень красиво. И учёный должен был признать, что был в некотором роде в восторге. Так что он лишь рассмеялся, положив конец этому хаосу.
40: Фантом и Ксавьер стояли перед горящими руинами, которые когда-то были лабораторией, и смотрели на бушующее пламя. Лицо учёного выражало нечто среднее между ошеломлением и восторгом.
— Что ты думаешь по этому поводу?
Ксавьер повернулся, чтобы посмотреть на диджея, отражение пламени плясало в его кибернетическом глазу. Он усмехнулся, на этот раз искренне.
— Это чертовски здорово.
