Сдаться ты всегда успеешь

      Недели с момента приезда Тины и Вени в город летели быстро, общение с Даном по вечерам у него в доме и по телефону во время перерывов на работе в офисе стали неотъемлемой частью их жизни. Они могли говорить часами, обо всем, обсуждая детские воспоминания, благодаря которым Тина узнала историю заветной татуировки на запястье       — В общем, я закончил лицей в Кишиневе и поступил в университет, —закончил рассказ Дан о своем детстве.       — А куда? —увлеченно спросила Тина, поглядывая на видео-няню — новый подарок Балана, который существенно облегчил молодой маме жизнь.       — В юридический, я же полицейский. В Киев, –Дан глянул на свою руку и вспомнил интересный факт. — Там и набил тату.       — Ты говорил, что голубь — символ свободы. Свободы от родителей, что наконец-то вырвался из дома и сам отвечаешь за свою жизнь? — поинтересовалась девушка, отпивая чай.       Дан заметно напрягся, сжимая кулак, что не осталось без внимания рыжеволосой. Видимо, для мужчины это было больной темой, которую она задела, сама того не зная.       — В том числе. Я… всю жизнь хотел спасать людей. Защищать жизни невинных, бороться с несправедливостью…ходить красивой форме, — усмехнулся мужчина, вспоминая свои ожидания от будущей профессии в университете.       Тогда работа следователя казалась ему идеальной — расследование преступления, допросы, иногда и с пристрастием, поддержание тела в форме, погони за преступниками, возможность пораскинуть мозгами привлекали его все больше и больше. Балан был слишком порядочным человеком, чтобы позволять кому-то нарушать законы. Только вот мечты не оправдались — вместо увлекательной жизни работника органов внутренних дел Дан получил кучу бумажной работы, нескончаемые отчеты и мелкие кражи школьников из ларьков.       — Ты же этим и занимаешься. Расследование убийств и наказание виновных — тоже спасение. Я уверенна, твои родители гордятся тобой, — она чуть сжала его руку.       —Я не общаюсь с ними уже несколько лет, — отрезал Дан. Хотел соврать, но просто не мог оставить между ними недосказанности. Слишком честный и правильный, чтобы обманывать.       — Я…прости, Даник, это плохая тема и… — начала извиняться девушка, понимая, что задела за живое.       — Все в порядке, Кенгуруш, — именно он стал называть ее, увидев плитку в ванной ее дома.       — Эта тема давно перестала меня как-то задевать, я говорю о ней совершенно спокойно. Ты можешь спросить все, что тебя интересует.       — Почему? Неужели они не рады тому, что их сын посвящает свою жизнь такой сильной и мужественной профессии? — не понимала Тина. Кароль привыкла к другим отношениям в семье, где всегда принимали и ставили превыше всего выбор и желание ребенка. Поэтому ее карьере логиста и поступлению в вуз по этой специальности все были только рады.       — Дома меня видели артистом. Мама — телеведущая, папа — известный продюсер… С самого детства мне была проложена прямая дорога к сцене, любые песни, любые фильмы, любые дуэты… Я мог стать самым известным артистом в стране. Не то, что мог… Я должен был им стать, — в глазах мужчины было расстройство и злость.       — А я выбрал полицию и поступил на юриста. Отец был в бешенстве, — мужчина зло улыбнулся, вспоминая жесткий разговор с отцом.       — Они уже подали документы за меня в институт культуры на эстрадный вокал. Понимаешь, решили все за меня?! — в чувствах Балан встал из-за стола и подошел к окну, пытаясь сдержать эмоции.       —Я сбежал из дома… забрал документы и поступил в Киев. Больше я с родителями не общался, — наконец выдохнул мужчина. — И набил татуировку — голубя на запястье в знак свободы. В знак того, что свою судьбу отныне решаю я сам без покровительства родителей или друзей.       Тина, увидев его злость и разочарование в людях, которых раньше называл «Семьей», подошла и обняла его сзади. Возможно, это был и слишком интимный жест, зато она прекрасно знала — ему станет легче.       — Мне очень жаль, что получилось именно так. Зато теперь ты свободен от чужих мыслей и ожиданий, — постаралась поддержать его девушка. Самая худшая пытка — видеть, как твоему близкому человеку больно и не понимать, как ты можешь ему помочь.       — Все уже в прошлом. Я живу так, как говорит мне мое сердце. И хочу, чтобы ты жила также, — он повернулся к ней и взял ее лицо в свои ладони.       — А я всегда тебя поддержу, — улыбнулся Балан, смотря прямо ей в глаза.       Тина ловила себя на мысли, что все происходит слишком быстро, но не могла думать ни о чем другом, кроме этого темноволосого молдаванина, который иногда вставлять совершенно непонятные ей румынские фразы и готовит самую вкусную пасту. Она никогда не подпускала к себе мужчин так близко, ей было всего 22 и ее единственный школьный роман закончился полным разочарованием в любви, с тех пор она зареклась, что подарит себя и всю свою чувственность только тому, кого полюбит по-настоящему.       Ей было неимоверно интересно смотреть, как Дан играет с Веней, корчит рожицы, заставляя малыша громко смеяться, щекочет или целует в пяточки. И сейчас девушка была уверенна в том, что перед ней стоит человек, которому стоит открыться.       — Почему ты рассказал мне это все? — смотрела Тина прямо в его шоколадные глаза, которые напоминали самый горячий кофе, в который добавили каплю ромашкового меда.       — Мы должны быть честными с теми, кого любим… — прошептал Дан, обнимая ее за талию и притягивая к себе ближе.       За окном выглянуло зимнее солнце, от которого Тина зажмурилась и даже не заметила, как на её пахнущих ромашковым медом губах оказались его — от которых явно несет крепким кофе.       Первая реакция — ступор, лишь потом до Кароль дошло, что случилось то, что она представляла в своих мыслях как минимум последний месяц. Тина ответила на поцелуй, обнимая Дана за плечи, до которых еле доставала, поэтому пришлось встать на носочки. Им было абсолютно все равно на то, что происходило вокруг. Сейчас существовали только они вдвоем, которые сливались в самом значимом для них поцелуе. Дан теперь не желал никуда отпускать ту, с которой его сердце впервые почувствовало себя живым.       С ней тело наполнялось неимоверной любовью, сердце пропускало удары, делая кульбиты, а разум полностью отключался, позволяя чувствам взять верх. Эту маленькую девочку в своих руках хотелось защитить от всех проблем, окружить заботой и любовью и никогда не позволять ей чувствовать себя одиноко. Хотелось забрать ее боль себе, сделать ее самой счастливой на свете.       Балан поклялся, что если она разрешит ему быть рядом с ней, он сделает все, чтобы она об этом не пожалела. — Кенгуруш…мы теперь вместе? — Вместе. Только ты береги, — улыбнулась Кароль, утягивая его в новый поцелуй.       После этого поцелуя в гостиной Балана между ними не было ничего более интимного, чем случайные (или нет) прикосновения и разговоры, уже ставшие доброй традицией, ведь как только девушка укладывала сына спать, она оставляла видео-няню и убегала всего на пару метров в гостиную мужчины, с которым всегда было тепло, и дело было совсем не в камине, около которого они сидели, взявшись за руки.       Что еще нужно было для счастья? Рядом человек, в котором она растворяется так же быстро, как мед в горячем кофе… И он всем сердцем любит самого главного мужчину в ее жизни — ее сына, который всегда был, есть и будет частью ее души. Она впервые почувствовала, что ей готовы отдать все, лишь бы сделать счастливой. Именно с Даном она получала ту любовь, которую пыталась найти всю жизнь и которую недодали ей в детстве.       Когда приходит любовь, душа наполняется неземным блаженством. Отчего ощущение огромного счастья? Только оттого, что мы воображаем, будто пришел конец одиночеству.       Так случилось и с ним — Балан наконец перестал быть один. В городе его называли «волком-одиночкой», ведь за 7 лет нахождения в нем он ни разу не заводил отношений и даже не обращал внимания на других девушек. Мужчина искренне верил в то, что рано или поздно встретит одну и единственную.       Коллеги на работе всегда упрекали его в том, что он никогда не заведет семью, потеряет свою красоту и обаяние и останется один. А Дан всего лишь ждал ее…и дождался.       Для него Тина – алмаз, который не могут купить даже цари.       Она — целый мир, хотя ее обнимают двумя руками. За очень короткий промежуток времени она стала смыслом его жизни, без которого он не представлял свое существование.       Балан наконец решился позвать ее на официальное свидание, заранее договорившись с коллегой и подругой Тины — Юлей, что она посидит с Веней.       Дан беспрепятственно зашел в дом — теперь у него были от него ключи и увидел Тину, заплетающую волосы в пучок, при этом оголяя свою прекрасную шею и ключицы. Зная, что она любит, когда он приходит к ней и обнимает, он не стал менять традиции — подойдя к девушке, он прижал ее к себе со спины, смыкая руки на животе.       — Даник… — девушка почувствовала, что он водит носом по шее, опаляя ее горчим дыханием, отчего по всей спине побежали мурашки.       Для его всегда было важно, как реагирует ее тело, поэтому, увидев, что ей нравится, Дан оставил влажный поцелуй на оголенном плече.       — Я хотел пригласить тебя на свидание, но ты забрала мое умение говорить, — прошептал он, дыша прямо в ушко.       — Всем влюбленным советую подождать до вечера, чтобы малыш не увидел ничего лишнего, — послышался голос Саниной в проеме, которая уже пришла посидеть с Веней.       — Тин, Веня вчера ничего не говорил про то, что сегодня с ним сидит тетушка Юля, а мама Тина уходит погулять, или он остается без сказки, которую я начала ему рассказывать утром? — брюнетка улыбнулась, видя смущение Кароль.       — Значит с моим сыном будет сидеть Юля? — поинтересовалась девушка, отходя от Балана и двигаясь в сторону спальни, чтобы переодеться.       — Так ты согласна пойти со мной на свидание? — окликнул ее Балан.       — Я буду через 10 минут! — крикнула она из другой комнаты, безудержно краснея.       Тина уже и не помнила того момента, когда так волновалась в последний раз. Даже экзамены по профильной математике не напрягали ее до такой степени. И совсем непонятно, откуда это волнение взялось — Балан, казалось, видел ее почти во всех состояниях, без макияжа и в домашних штанах, знает почти всю ее биографию и готов до посинения играть с ее сыном.       Думать, что после этого свидания он ее бросит — как минимум глупо, и Кароль наконец удалось образумить саму себя, начиная думать только хорошем.       Черное платье, такого же цвета объемный пиджак, красивые пышные медовые волосы, спадающие по плечам и красная помада, которая, как была уверенна Тина, будет смазана в первые полчаса свидания.       Она очаровала его, выходя из своей спальни, глядя на него своими светлыми глазами, в которых он тонул, словно в океане.       — Тина… ты выглядишь просто потрясающе! — улыбнулся он, вставая кресла, на которое успел присесть, пока Тина приводила себя в порядок.       — Это шок от того, что я не в домашних штанах или офисной одежде? — усмехнулась она, последний раз смотря в зеркало, дабы проверить, что помада не выехала за контур карандаша.       — В домашних штанах ты выглядишь еще очаровательней, и Веня со мной согласится. Я влюбился в тебя, первый раз увидев именно в них, — загадочно произнес мужчина, заставляя Кароль покраснеть.       Попрощавшись с сыном и дав Юле миллион всевозможных указаний, они наконец вышли из дома.       Кароль заметно нервничала, ведь никогда за все время нахождения в Ивано-Франковске не оставляла Веню так надолго.       — Кенгуруш, ты чего так нервничаешь? — он заметил ее отстраненность, когда они уже пришли в кафе.       — Я просто все время думаю о Вене… Я все испортила, да? — заволновалась девушка, понимая, что за всю дорогу от дома до кафе она ни разу не вступила с ним в диалог.       — Нет… Ты просто волнуешься за своего сына и это абсолютно нормально, но… Я хочу, чтобы ты расслабилась. Он в надежных руках, Юля с ним прекрасно справится, — Балан взял ее руки в свои.       — Позволь себе отдохнуть. Ты заслужила, — наконец улыбнулся молдаванин, заставляя все е страхи и сомнения отступить.       — Если Юля позвонит и что-то случится, мы тут же сорвемся…       — Да… Я знаю. Спасибо тебе, что вытащил. Я миллион лет никуда не ходила, — выдохнула Тина, наконец прекращая думать о Вене.       — Маме тоже надо отдыхать. Я совсем не понимаю, как ты успеваешь работать, следить за сыном, за домом и еще и сессию на «отлично» закрывать? Ты спишь вообще?       — Иногда нет, — пошутила Кароль.       — Сплю, конечно. У меня достаточно людей, к которым я могу обратиться, если мне нужна помощь, — посмотрела на него благодарными по уши влюбленными глазами девушка.       — Так…тебе же можно выпить?       — Честно, я себя здесь чувствую совсем некомфортно… Может поедем к тебе? — смутилась и зажалась Кароль.       — Нет уж, это особенный вечер… Поедем в гостиницу, — твердо сказал Дан, вызывая такси.       Светлый, чистый и буквально только что убранный номер, пол в котором немного отдавал хлоркой, сразу расслаблял и придавал невообразимого спокойствия. Здесь Дан почувствовал, что Тину ничего не сковывало, и перестал сам чего-то бояться. Кароль прыгнула на большую кровать со смехом, который призывал Балана сделать то же самое.       — Чем мы займемся, Дан? — мягким голосом спросила она и откинула голову на плечо мужчины. Тот прижал ее к себе за талию и вдохнул любимый запах кокосового шампуня.       Она пахла так, что у Балана не хватило выдержки на то, чтобы объяснить свои действия, он лишь отодвинул ее волосы на другую сторону и оставил поцелуй на шее.       — Дан… — прошептала девушка.       — Посмотрим что-нибудь? — сразу понял ситуацию мужчина, не собиравшийся как-то давить на нее.       — Можем просто включить телевизор и смотреть первое попавшееся шоу? —также тихо посмотрела она.       — Конечно. Мы можем сделать все, что ты захочешь, — улыбнулся Дан, включая экран, находящийся напротив них.       Надолго Кароль не хватил — от вида такого разгоряченного и вожделеющего ее Балана возбуждение нахлынуло и на нее саму, поэтому, не ста медлить, она вовлекла мужчину во влажный и пряный поцелуй, заставляя его выключить телевизор и уделить ей все внимание…       — Дан… Стой! Я. .       — Я понял, — кивнул мужчина. Ему не нужно было объяснять, он понимал ее состояние и был готов к любому повороту событий.       — Нам не нужно никуда спешить, Кенгуруша… Ты ничего мне не должна.       — Я знаю…— она почувствовала его сильные руки на своих плечах, придающие уверенности.       — Я этого хочу, я готова… Просто я так боюсь какого-то хвоста за нами из Киева и…мне страшно. Я так тебе доверяю и я знаю, что ты не обидишь, но… Мне просто по-человечески страшно, — последнее слово она произнесла еле слышно, но тонкий молдавский слух уловил все.       — Я готов ждать сколько угодно, — вновь заверил ее Балан.       — Я …я так устала, у меня такое ощущение, что меня не хватает на все дела. И учитывая вашу с Юлей помощь, учеба, работа, Веня….Всего слишком много, — Тина спрятала лицо в его груди.       — Я чувствую себя с тобой так хорошо, и я уверенна. Но…       — Тинуль, я приму любой твой выбор, потому что никогда нельзя оставлять любимых, — Балан оставил теплый поцелуй на макушке.       — Я хочу, чтобы это было сейчас, я хочу, чтобы это было с тобой…       Через время можно было услышать лишь как она, уставшая и счастливая, не может найти в себе более лучшего чувства, чем испытала сейчас — абсолютная любовь.