Глава 27
13 июля 2025 г., 18:58
Темно-синий океан прибоями касается берегов пляжа.
Шум волн ласкает слух, а ветер носится и распространяет аромат морской соли.
Солнце еще не зашло за горизонт, как уже все погружается в тень приближающейся ночи.
Скалы рядом с побережьем возвышаются с пальмами и кустами.
Медленно ступая босыми ногами, Уильям смотрит на песок. Маленькие кристаллы опаливают кожу и немного её раздражают.
Несмотря на прекрасную погоду, мысли его далеко не светлые.
Прошло уже пару дней с тех пор, как Кэйл решил действовать против «Руки».
В данный момент Уильям, дети-оборотни с Роном и Бикросом находятся на острове Хаис 1.
Дети резво заканчивают постройку лагеря и мест обороны.
Бикроса Хенитьюз видел не так давно, и тот чистил и затачивал свои ножи. Наверняка и свой двуручный меч.
Рон отдыхает в палатке, которая находится почти рядом с Уильямом и Кэйлом.
Легко понять, что эти места самые охраняемые и тем самым безопаснее.
Подняв глаза от песка, Лиам посмотрел в сторону.
Глаза его тут же наткнулись на Кэйла, Хана и Розалин с Раон Миру. Те обсуждали тактику боя.
Морские жители не так давно скрылись в океане на очередную охоту. Дел у тех сейчас невпроворот, как с Русалками, так и с их союзниками.
Отвернувшись, он пошел к лагерю, подальше от океана.
Время близится к ночи.
А план «Отражение» скоро придет в действие.
Он не боевая единица, поэтому ему нечего делать на поле боя, не то что рядом с ним?
Так, по крайней мере, думают все.
Уильям не собирается их поправлять.
***
Зайдя в лагерь, Лиам медленно движется мимо рядов палаток. Ноги его перешли с песка на землю с мелкой травой. От оружейной до столовой и спальных мест. Темная одежда на нем держит тепло, что быстро покидает землю с приближением ночи. Черная рубашка с бордовым жилетом, темно-коричневые брюки и кожаные ботинки. Вся одежда и грамма лишней кожи его не показывает. Вся его одежда закрыта и скромна на чужой вкус. А вот Хенитьюзу она нравится. Ему удобно в ней и комфортно. Обходя невидимую черту баррикады, Лиам двинулся к трем палаткам. Одна принадлежит ему, другая Кэйлу, ну и последняя Рону с Бикросом. Пройдясь до палаток, он остановился. Бикрос стоит к нему спиной у прикрытой палатки его и Рона. В руках он держит поднос с горячей едой. Спина у того напряжена и будто каменная. Тихо подойдя, он остановился сбоку от него, ничего не говоря. Темные глаза только искоса поглядели на него, но обратили обратно свое внимание к палатке. Через пару секунд он сделал уверенный шаг вперед, с шепотом на губах, отодвинул ткань, что заменяет дверь в палатку: — Рон выздоровеет. Тело мужчины никак не отреагировало на его слова. Хенитьюз и не ожидал этого. Просто дождался, пока повар зайдет в палатку и отпустил ткань. После чего резво повернулся к своей палатке. Зайдя, он закрыл проем тканью и уселся в вырезанное искусно кресло. Наклонившись, он коснулся пальцем земли, что показывается между коврами. Легкий посыл мыслей и зеленое сияние покинуло его палец и устремилось в землю. Росток тут же выскочил из земли и усиками зацепился за палец. Его белые лепестки тихо подрагивают, а зеленая сердцевина смотрит словно в душу. — Привет. — Тон его ласков, и цветок задрожал от счастья. — Сделай-ка для меня кое-что. Глаза у него загорелись темным огнем. Никто, кроме Древних Сил и цветка, это не увидел. — «Он точно мир захватить не хочет?» — Ответом Сету стал двойной крик. — «НЕТ!» Губы у юноши сами разъехались в хищную улыбку. — Пожалуйста, разрастись по острову и проследи… — Лиам осторожно пригладил лепесток. — чтобы никто не прошел незаметно. Цветок тут же взволнованно чуть сильнее сжал его палец, а потом отпустил. Третий глаз Уильяма тут же уловил, как зеленый свет тут же стал ярче у цветка и, опустившись чуть глубже в землю, тут же распространился вдаль. За палаткой солнце уже опустилось за горизонт. Луна заняла свои права на черный океан. План «Отражение» пришел в действие. Карие глаза юноши стали темнее, несмотря на мягкий белый свет от цветка у его кресла. Положив голову на руку, он облокотился на подлокотник. И принялся ждать. Чего? Только время покажет, а ночь скроет.***
Пять фигур в темном опустились на берег острова. Фигура в центре наклонила голову, а потом тихо проговорила: — Вы знаете, что делать. Никаких лишних слов. Четыре фигуры просто коротко кивнули, а потом все бросились в джунгли. Цветки с белыми лепестками трепыхнулись с легким сиянием, когда чужие ноги некоторые задели, а другие затоптали. На другой стороне острова юноша вздрогнул и резко сел. Глаза его устремились в глубь леса. Цветок у его ног запульсировал мягким светом. Встав, фигура вышла из палатки. — Господин Уильям? — Повернув голову на голос, Лиам увидел мужчину в перчатках. Хенитьюз, недолго глядя на него, вернул внимание к джунглям. Повар нахмурился и сам обратил внимание на окружающий мир. — Мне кажется… — Бикрос тут же навострил уши на его тоне. А в нем нет и толики сомнений. — К нам кто-то идет. Повар свел брови, спина у него стала чуть прямее и тверже. Темные глаза лишь на миг скосились на белые, маленькие цветы с усиками, что заполнили чуть ли не каждый угол в пределах зрения. Подняв глаза с них, он резко кивнул и сделал шаг вперед. — Хорошо. — Перчатки ловко были натянуты на руки, а лицо у того стало статичным. Лиам не сдвинулся с места, пока мужчина не скрылся в палатке его и Рона. После чего вышел с огромным мечом в руках. — Господин, прошу, укройтесь пока. — Уильям мельком кивнул и спокойно зашел в палатку. Только не в свою, а Рона. Проем остался приоткрытым. Молан в постели с бледным лицом поглядел на него с толикой любопытства и беспокойством. — Молодой господин? Лиам прошел к стулу у его постели и поставил тот в бок. Чтобы и кровать, и выход видеть. — К нам идут чужаки. — Сев, он склонил голову к плечу с заложенными руками на коленях. — Вы не против, если я посижу тут? Тот только слабо дернул губой в улыбке. — Только если вы не против компании этого старика. — Нисколько. — Легко махнув рукой, Лиам откинулся на спинку стула и закинул ногу за колено. Легкий наклон головы, и вот все его внимание обращено к чаще джунглей, что он видит в проеме палатки. Дворецкий недолго смотрел на него, после чего опустил голову на подушку. Его губы на миг дернулись в знающей ухмылке. Трудно не заметить знакомые цветы, что заполнили округу. Когда еще днем их и в помине не было.***
Тишина глубокой части леса прерывается обрывочным криком. Тело яростно дергается и с трудом дышит. Зеленые толстые лианы сплетаются на его теле и врываются в него. Горло практически забито отростками, а кровь с трудом выталкивается из-за рта. Ушные раковины выкрашены в красный с проблесками зелени. Белые цветки, окропленные алыми каплями, лениво покачиваются и словно своими сердцевинами наблюдают за жестокой сценой. Тело яростно дрожит в судороге от невыносимой боли. Лианы не обращают на это внимания и тянут тело в рыхлую землю. Медленно, но верно закапывая тело. Человек, понимая, что происходит, еще яростнее задёргался в хватке. Белые цветы отгружают его и безразлично наблюдают, как тело медленно, но верно скрывается в земле. Тут даже могут показаться, радостные голоса с нотками слов: Какое хорошее удобрение. Высокий мужчина с двуручным мечом стоит в стороне. Он пришел не так давно и многое не видел, но по опыту может представить, что произошло тут. Темные глаза опускаются на рой цветов, что лихо распускаются на свежевспаханной земле с «удобрением». Медленно моргает и, поднимая меч, поворачивается, уходит дальше в лес. Тут полно кроликов для охоты. Не один, так другой попадется в его руки. А в лагере, сидя в палатке, Уильям чуть выгибает бровь, когда видит, как лепестки цветка у его ног окрасились в нежный розовый. А в воздухе воспарила тонкая нитка аромата железа. Мужчина в постели вдыхает аромат, и уста его довольно дергаются, а глаза щурятся. Охота проходит замечательно. Его щенки словили своих первых кроликов. Хенитьюз двигается и привлекает усталое, но острое внимание старика. Юноша склоняется над подлокотником и кончиками пальцев касается лепестков. Острые глаза легко замечают, как цветок двигает своими усиками и цепляется за палец щенка. — «Нет.» — мысленно качает головой Молан. — «Не щенок.» Лиам с теплом смотрит на краснеющий цветок, что вскоре может стать цвета волос Молодого Господина. — «Котенок.» — поднимает глаза к проему палатки. Там цветки, когда-то белые, сейчас приобретают разные оттенки розового. Лиам вдруг встает со стула и, медленно шагая, покидает палатку. Он заворачивает за угол и исчезает из поля зрения мужчины. Рон прикрывает глаза и сосредоточивается на звуках. Чужие шаги тихо ступают и движутся по краям палатки. Затем стук шагов прекращается. Шуршание и звук, словно кто-то присел, а потом тихий звон чего-то металлического. Рон с еще большим интересом слушает и не может не корить себя за то, что не способен увидеть, чем занимается котенок.***
Лиам, присев на корточки, с удовольствием смотрит, как цветы приобретают свой первоначальный цвет, а красный камень набирает более глубокий оттенок красного. Сначала он сомневался, что сможет собрать кровь из цветков, когда увидел, что те напитались ею из тел своих жертв. Но, как показала практика, цветы с радостью отдают ему то, что он хочет от них. — «Ха, разве не прекрасна жизнь?» — Как только цветы окончательно стали прежними, Уильям поднялся с корточек и надел обратно кулон на шею. Отряхнув брюки и поправив одежду, он обернулся и направился на пляж. Врагов в данный момент он больше не наблюдает на этом острове. Так что он имеет право сесть и дожидаться, когда Кэйл устроит фейерверк. И изменит карту этого мира в первый и не последний раз. Ноги немного тонут в песке при каждом шаге. Глаза смотрят вперед. Пальцы медленно поглаживают красный камень, ощущая его тепло. Словно только что пролилась кровь. Пальцы дрогнули, Лиам застыл. Он стоит за границей лагеря. Деревья бросили тени на его лицо. — Я убил… — Губы тихо промолвили. Никто, кроме него, это не услышал. Тишина нарушается только ветром и морем. Легкое напряжение, и тело двигается вперед, на пляж. Волны омывают берега. Ветер волнует зелень. Ночное небо сверкает звездами и луной. Складной стул тихо скрипит, когда он садится на него. Уильям, поставив локти на колени, уложил подбородок на скрепленные пальцы. Карие глаза устремлены вперед на яркие вспышки вдали с мыслями. Там сейчас множество жизней обрывается. Как и на этом острове не так давно. Да что уж там. Лиам сам принял в этом участие. Совесть его молчит. Чувство вины даже не шевельнулось. Потерев глаза, юноша глубоко вздохнул. Далеко в море раздался очередной взрыв. — «Я убил человека…» — Глаза его в миг стали острыми. — «Но меня это не волнует.» Это даже не вопрос, а констатация факта. Древние силы молчат и никак ему не мешают. И Хенитьюз за это благодарен. Вздохнув, Лиам резко встал и стал ходить вдоль пляжа. Его разум, хоть и не метался, но также не был спокоен. А как тут быть спокойным? Лиам — человек! Человек, что был воспитан с моралью, что нельзя убивать! А что, по итогу? Он убил! Но ничего, кроме безразличия к этому, он не чувствует. Ему не жаль человека, что пришел за их душами, но сам факт проделанного им пугает. Душа не волнуется от крови на его руках. Остановившись, Уильям уставился на свои руки. Ладони чисты и чуть бледные, выставлены перед ним. Он всматривается в них, словно ожидая, что сейчас, вот прям сейчас они станут красными от крови. Ничего не изменилось. Закусив губу, он скрестил руки и сжал предплечье. Красная вспышка, и Лиам дергает голову на свет. Ветер тут же закружился вокруг него, и далекие голоса достигли его слуха. — Ты будешь у меня истекать кровью! Внутри все похолодело. Очередная вспышка красного, но Лиам не замечает его. Все внимание сфокусировалось на голосе. — С… Сукин сын! Прикончу! Пальцы закаменели в жесткой хватке на предплечье. — Еще посмотрим. — Другой, но куда более родной голос просвистел в его ушах, а тело немного расслабилось. — Давай повеселимся. Свист ветра и рык моря словно стали громче. — Кха-а-а-а! Уильям сам того не замечая стал улыбаться. Грудь его дрожит, а горло выпускает тихий смех. — А-а-а-а-а! — Ба-ха-ха-ха! — Руки опустились на живот и обхватили его. Радость от чужой боли топит тело в удовольствие. Он знает чей это голос. Он понимает, кто сейчас страдает и кто приносит эту боль.И ему от этого хорошо.
Ему сейчас так плевать, что то, что он испытывает, плохо, ужасно, нечеловечно. Ему все равно. Сейчас он счастлив! Тварь, что осквернила его тело, скоро умрёт! Не его руками, а жаль. Карие глаза темны, как ночное небо над ним, но если присмотреться, то можно заметить отблеск красного. Он смеется, смеется и смеется. Ему так хорошо, что даже больно. Щеки его горят, а глаза щиплет. Все еще смеясь, но куда тише, он дрожащей рукой проводит по щеке и только захихикал, увидев свою ладонь. Пальцы его мокрые, и он ощущает привкус соли. Это слезы? Да! Он плачет, но от счастья! Снова раздался очередной грохот и вспышка света. — А-а-а-а…!!! Крик обрывается, и его снова пробирает смех. Все кончено. Тварь мертва. Уильям Хенитьюз отомщен. Не его руками, но близкими ему. Одинокая слеза сбежала с немного опухших глаз. Шмыгнув, Лиам ломко улыбнулся и вынул платок из кармана. Пальцы его дрожат, но все же вытирают лицо. Закончив, Уильям убрал платок и развернулся спиной к восходящему солнцу с пляжем. Он двинулся к лагерю. Все прежние мысли испарились из его разума. На время. По пути он потер свои предплечья. Там под тканью медленно, но верно образовались синяки в форме пальцев. Но легкое зелёное сияние, видимое только его глазам прошлось по его телу и стерло все следы.
