Дело не в близнецах

      Нога на ногу закидывается с тихим шлепком. Помимо этого, приглушённый шум льющейся воды разбавляет тишину квартиры. Стоящий рядом Хёнджин обсуждает с Минхо по телефону приближающийся матч, при этом размахивая лентой, которая должна быть уже завязана в бантик. Все чем-то заняты и это вынуждает Сэма глубоко вздохнуть, обхватив руками острое колено. Ажурная юбка растеклась по дивану, пока её часть изящно лежит на бёдрах. Сходящие засосы на коже так и манят освежить их, но всему своё время. А пока Сэм качает ножкой и якобы случайно задевает пальчиками Хёнджина. Стоит тому поймать взгляд брата, как губы расплываются в улыбке и вот старший уже наклоняется за быстрым чмоком, а между делом, его рука скользит под юбку и между сжатых бёдер пролезает, замерев. — Я уже говорил, что Хвиён не будет на скамье запасных, с чего вдруг он опять эту истерику начинает? — с раздражением произносит, опаляя горячим воздухом шею брата. Сэм вздрагивает и хватается за чужое плечо, пока Хёнджин касается губами пульсирующей венки. Узел вяжется в животе от этих маленьких поцелуев по всему периметру шеи. К ним добавляются короткие комментарии в ответ Минхо. А потом Хёнджин выпрямляется, заставляя младшего недовольно выдохнуть. И задохнуться. Близнец хлопает по ноге младшего, осыпая нелестными поведение сокомандника, а также он жестом просит повернуться к нему спиной и Сэм на секунду теряется. Объясняя просьбу, Хёнджин трясёт лентами. Яснее не становится, учитывая, что их назначение иначально было не до конца понято. Но брата злить ещё больше не хочется, поэтому Сэхён приподнимается и меняет положение, вставая на колени. Опирается на спинку дивана и оборачивается через плечо. Интригующая поза. Закрадывается надежда, что его возьмут прямо в ней. Член заинтересованно дёргается, что, наверное, к счастью, пока что скрыто под тонким бельём и юбкой. Хёнджин заканчивает разговор, при этом обнимая бёдра брата шёлковыми ленточками. Они завязываются в бантики, а остатки щекочуще свисают. Взглядом оценивается то, как безупречно те выглядят на медовых бёдрах. Пожалуй, это их главное отличие. Сэм более загорелый из-за того, что часто проводил время на улице под солнцем, а Хёнджина можно считать самым бледным из них троих. Такой вот подарочек и получается. Сэма, правда, всё ещё одолевают сомнения, ведь их Сынмин слишком нежный сам по себе. Такой хрупкий и очаровательный, что задуманное близнецами кажется сейчас чем-то безумным и не реальным. Но Сэхён не может не испытывать дикий восторг в душе. Настолько это его воодушевляет. До дрожи в ногах и до томительного зуда. — Ты такой красивый, Хённи, — слова, вселяющие сейчас в него уверенность. Вместе с ними по спине движется рука, заползает под топик и к груди перемещается. Судорожный выдох пропадает в поцелуе, пока пальцы нежно гладят твердеющую бусину. Помимо неё, уже значительно и даже чуть болезненно крепнет возбуждение. Он тянется к трусикам, чтобы чуть облегчить состояние, но его запястье резко перехватывается. — Такой же, как и ты, — решает ответить вместо возмущения. Хёнджин посмеивается, качая головой. — Мы разные. И вправду. Сэхён глядит в глаза старшего, теряется в их бездне, совершенно точно отличающейся от его собственной. На фоне прекращается шум душа. Сынмин копошится ещё немного и вот-вот выйдет. Сердце, кажется, решает сделать сальто, оттого и бьёт по грудной клетке так бешено. — Ты уверен, что ему понравится? — уточнял Сэм не в первый раз. Даже, когда застёгивал мини юбку на талии и оглядывал себя в зеркале, голову одолевала только одна мысль. Понравится? Не понравится? Пока Сынмин застрял в душе, близнецы воплотили смелую идею в жизнь. Правда только начало. Остальное без третьего звена выполнить невозможно. — Вспомни его угрозы. Кажется, куколка жаждет тебя в этой юбке больше всего. Сэм прокашливается и за белоснежные рюшки, обрамляющие нижний край, тянет. Прикрывается, словно бы они не видели друг друга нагими в абсолютно разных позах. — Я не могу представить его в себе, — неловко признаётся. Всё же есть большая разница в том, как они обычно занимаются любовью и в том, что им предстоит. Сынмин не раз помогал Сэму дойти до пика, но никогда ещё они не менялись ролями и позициями. Отчего-то волнение клубится внутри. — Тебе и не надо представлять, — рука вновь скользит под юбку, сжимает ягодицу, пока Хёнджин прижимается всем телом к чужому. — Скоро увидишь и почувствуешь всё в реальности.

♡

      Очередная волна мурашек пробегается по коже, стоит уловить заинтересованный блеск в глазах Сынмина. После душа у него волосы ещё свисают сосульками, а капающая вода стекает по телу словно с охлаждённой бутылки с освежающим напитком. У Сэма действительно в горле пересыхает. — Повернись-ка, — просит Сынмин и не выполнить действие просто нельзя. Но и теряться полностью в смущении Сэм не собирается. Взгляд младшего направлен вниз. Понятно куда. Но, чтобы лучше было видно, Хван задирает юбку. — Боже, — достаточно лестный комментарий. Хёнджин встаёт перед близнецом и, обняв его, помогает с показом. Полностью открывает обзор на ягодицы, обтянутые кружевом. За спиной Сэм слышит вздох, а после него наступает давящая тишина. Через плечо оглядывается и сердце замирает на мгновение. Его пожирают, кажется. По крайней мере изнутри он опустошается, остаётся только с чувством трепета под рёбрами, жаром по всему телу и с желанием быть поскорее облюбованным, маячащим в голове. — Это...— наконец подаёт голос Сынмин. Потеря дара речи от такого вида – меньшее, что могло произойти. Внутри него распаляется пламя. Он с жадностью исследует подтянутое смуглое тело, контрастирующее с белоснежной тканью. Острые черты вдруг смягчаются всеми этими рюшками. Слишком аппетитно Сэм выглядит. — Твой подарок, Минни, — представляется младший Хван. Он прижимается к груди брата, оттопыривая зад и чуть виляя им. Призывает к действиям. Сынмин оказывается ближе, и от него жар исходит опаляющий, но Сэм совершенно не против. Пусть его хоть заживо сожгут, если это будут делать его любимые. Пусть. Он позволяет себя касаться, обжигать, и даже навстречу тянется, стоит рукам хоть немного отстраниться. — Хённи уже весь извёлся, — голос Хёнджина бархатом скользит по слуху. — Сделаешь ему приятно? — Вы хотите, чтобы я...— не заканчивает фразу из-за накрывшего смущения. Не знает только от чего больше. От того, что на лицах близнецов расцвели улыбки, отвечающие на вопрос без слов. Или от того, как бурно на это отреагировал собственный организм. Весь жар сконцентрировался в одной точке, к которой, кажется, ещё и мозги утекли. Но как бы не хотелось бездумно поддаться искушению, опыта у него практически нет. Только наглядный, но сам в активной роли Сынмин ещё не был. — Я не уверен. — О, Минни, пожалуйста, — жалобно протянул Сэм. Он повернулся полностью к парню и закинул руки на плечи того. Привычные объятия, если бы только не скользнувшая в шорты ладонь, обхватившая член. Хёнджин тот ещё подстрекатель. Его пальцы растирают выступивший предэякулят по всему органу, явно стремясь возбудить ещё сильнее. Сынмин слаб перед этим, особенно, когда Сэм усыпает его поцелуями и трётся грудью, тихо постанывая. Такой нуждающийся. — Пожалуйста, трахни меня. Удивлённый вздох сцеловывается. А стоит рукам их нежного мальчика непривычно грубовато сжать талию, Сэм вздрагивает и скулит в унисон с Сынмином. На мгновение Ким забывается, отрываясь от поцелуя и выстанывая целую мелодию. Хёнджин давит под головкой, кусает плечико, а близнец к нему присоединяется. Шорты стягиваются и отбрасываются в сторону, Сэм облизывается, когда видит полувозбуждённый орган. Это то, что его ждёт. То, что обязано сегодня побывать в нём. И по телу пробегается предвкушающая волна, схожая с мелкими разрядами тока. Но она не сравнится с тем, как Сэма пробивает на звонкие, едва сдерживаемые постанывания. Сынмин однозначно заслуживает медаль за умелую стимуляцию. Его пальцы в очередной раз гладят стенки изнутри, сгибаются и подушечками скользят по комку нервов. — Ах! Там, Минни, пожалуйста, — от блаженных вскриков, у Сынмина самого всё сводит. Пальцы покалывает от желания скорее исполнить задуманное. Ладонь проводит по прогибающемуся позвоночнику, ноготки царапают кожу поочерёдно. От мизинца до указательного. Вне зависимости от позиции и ситуации их Сынмин всегда будет оставаться игривым котёнком, чуть смущающимся, но трепетно-нежным, срывающимся порывами на нечто поражающее. Он щекочет, добавляя ощущений и заставляя парня извиваться, сгорая от нетерпения. — Ты издеваешься- Он вздрагивает при каждом касании до той чувствительной точки и скулит, уперевшись в спинку дивана лбом, когда Хёнджин подключается, принимаясь ласкать соски. — Даже не удивляюсь тому, как вы до этого додумались, — Сынмин комкает юбку в руке, чтобы та не мешала ему наблюдать за тем, как сокращаются и дрожат мышцы. Бантики отлично это подчёркивают. — Тебе нравится? — по-невинному спрашивает Сэм, выглядывая из-за своего острого плеча. Обрамлённые влажными ресницами глаза вызывают целый переворот. Сынмин закусывает губу и голову склоняет к плечу, пока его ладонь отпускает ткань и принимается оглаживать упругий зад. — Ты выглядишь невероятно, — большой палец оттягивает ягодицу, открывая вид на то, как дырочка сжимает пальцы. Интригующе и возбуждающе. Этот вид Сэма не новый, но редкий. Поэтому Сынмин старается запомнить всё. Он не задумывается о том, что просто повторяет действия близнецов с ним, добавляя уже какие-то свои собственные ноты, изучающие чувствительность возлюбленного. Он наслаждается тем, как его касания доводят Сэма до дрожи и мольбы. — Входишь во вкус? — на талии чувствуются объятия. Хёнджин встаёт рядом, скользит по руке и добавляет свои пальцы, вырывая хриплый стон. Хлюпающие звуки смазки при каждом движении вводят в состояние нестерпимого ожидания. Сэм двигается уже самостоятельно, желая создать больше трения. Пальцы гладят изнутри, задевают простату, давят. У него искры перед глазами скапливаются, а ведь это только начало. Обычно он уделяет внимание Сынмину, а сам подготавливается Хёнджином или своими же пальцами, но теперь на нём двойное внимание и в нём двигаются двое. Оба его любимых ласкают и доводят до онемения. Не до конца даже осознаётся это. Оторвав одну руку от спинки, он тянет её назад и ту сразу хватают. Ручка мягенькая и точно принадлежит Сынмину. — Минни, пожалуйста, — потянув её на себя, Сэм чуть приподнимается. Лица приближаются и, расставив колени пошире, Сэм тянется за поцелуем. Ему немедленно отвечают. Хёнджин отходит за дополнительной смазкой и презервативами, пока эти двое продолжают ласкаться. Воздух накалён, слуха достигают влажные звуки страсти. Все касания опаляют, хотя, казалось бы, кожа уже сама горячая до невозможности. Сынмин вздрагивает, чувствуя руку на члене. Сначала это Сэм, но подошедший Хёнджин убирает его и, поцеловав, костяшки толкает ближе к хозяину. — Сегодня мы заботимся о тебе, Хённи, — произнёс старший Хван, протягивая бутылочку. — Твоя задача – наслаждаться нашей куколкой, так ведь? — он спрашивает у Сынмина, утыкаясь ему в висок и целуя бархатную кожу. — Да, Сэмми. Ты же доверился мне, — глаза у него темнеют не так, как бывает обычно. От него исходит уверенность, хоть и заметна привычная дрожь от действий Хёнджина, который не может оставить самого младшего без своего внимания. Пока презерватив натягивается на член чужими руками, Сынмин сжимает ягодицы Сэма, массируя их, разводя в стороны. Ткань юбки из-за этого падает, приходится задрать ту прямо на поясницу. — Куколка, а что если мы немного ограничим его в движениях? — при разговоре губы задевают ушко, а зубы совершенно не случайно кусают за хрящ. Хёнджин поддевает ленточку, расплетая бантик с одного из бёдер. Сынмин подхватывает идею, благодаря за неё поцелуем. Приобретённая уверенность постепенно крепнет в нём. Именно поэтому запястья Сэма смело связываются, заставляя его теперь опираться грудью на спинку. Задранный топик открывает полный доступ к чувствительным соскам, которым больше внимания уделяет Хёнджин. Он скорее, конечно, расслабляет таким образом и отвлекает, пока Сынмин готовится к заходу. — Сэмми, ты как? — не может не уточнить. Он и сам успокаивающе гладит поясницу парня, при этом головкой водит около трепетной дырочки. Смазки много, очень много. Настолько, что она стекает по дрожащим бёдрам. Словно загипнотизированный, Сынмин собирает её и вводит большой палец, смазывая стеночки изнутри. — Всё хорошо, Минни, — голос хриплый, чем выдаёт возбуждение. — Более чем. Не сдерживайся, ладно? Зелёный свет. Честно, и не собирался. Зная Сэма и его отдельную любовь к грубому сексу, Сынмин всё это время больше настраивался сам. Хочется удовлетворить любимого по полной, поэтому он постарается на максимум. — Тогда, вхожу, — предупреждает, упираясь головкой. Взгляд скользит к Хёнджину, который сидит на краю дивана, чтобы дотягиваться до всех. Тот укладывает руку на бедро Кима и сжимает, вынуждая зажмуриться от волны щекотки в животе. Ожидание тянется. Сэм глубоко дышит, его руки трясутся, сжимаются, но из узла не вырываются. Ему нравится чувствовать себя таким уязвимым сейчас. Сынмин выжидает, наслаждаясь моментом. Вид перед ним действительно волшебный и до ужаса редкий, его нужно запечатлеть на сетчатке, выжечь в памяти. Никто не торопит, хоть и видно, как близок к грани Сэм. Хёнджин, в отличие от него спокоен, хоть в глазах и плещется интерес с жаждой зрелища. Он размеренно гладит себя. — Джинни-хёну нужна помощь, не думаешь? — говорит Сынмин, ложась на парня и взяв его за челюсть. Голова поворачивается в сторону, глаза близнецов встречаются. — Возьмёшь его? Вместо слов Сэхён незамедлительно кивает. Об их старшем ни в коем случае нельзя забывать, поэтому теперь приоткрытый ротик ждёт, когда его заполнят. Но Хёнджин медлит чуть, когда решает пройти за Сынмином. Младшего током пробивает на мгновение и он застенчиво переводит взгляд. — Не думай, что я не заметил, — шепчет Хёнджин, надавливая на пробку. Их младшенький был настроен на другое, но совсем не расстроился смене планов. Это радует и наталкивает на некоторые мысли, что остаются в голове и за её пределы пока не выходят. Сынмин ждёт, пока Сэм обласкает член и вырвет из Хёнджина хотя бы один стон, после чего, закусив губу, понимает, что больше не хочет терпеть. Стоит немного протолкнуть головку и раскрыть сжатые мышцы, как дальше смысл в медлительности теряется. Сынмин входит полностью, до упора. Шлепок о влажные ягодицы сливается с вырвавшимся вскриком. Сэм выгибается насколько может, раскрывает рот, совершенно себя не сдерживая и не глуша. Приятный звук хочется повторять до бесконечности, так что никаких перерывов. Не сдерживаться? Сынмин отлично справляется с просьбой, толкаясь без пауз с самого начала. Он лишь раз тянет парня за бёдра на себя, чтобы вновь прозвучал шлепок, а потом входит не целиком, но с завидной частотой. Из-за хаотичных движений, Хёнджин придерживает брата за подбородок, помогая брать себя. Стоны сливаются воедино, комната наполняется целым оркестром из разнообразных звуков. — Сынмини хорошо тебя трахает, Хённи? — ответ звучит довольным мычанием, вибрацией проходясь по члену. Хёнджин зачёсывает влажную чёлку близнеца, сжимая её с другими волосами на затылке. Сэм не сдерживается, громко выстанывая и выпуская из рта возбуждение. Волосы натягиваются, а голова кругом тут же идёт. От беспрерывных толчков и впивающихся в бёдра пальцев. От мелодичных звуков Сынмина. От грубоватого Хёнджина. Его натягивают с обеих сторон, резко вгоняясь в уже поддатливое тело. Сынмин и сам протяжно стонет, закусывая губу, когда Сэм его сжимает в себе. Юбка завораживающе дёргается в такт толчкам, скатывается на спину, но рука успевает подлезть под часть, облегающую талию, и при этом собрать всё в кулак, потянув чуть. Образовавшееся давление на живот добавляет стимуляции, чему свидетельствуют сбивчивые слова о том, как хорошо парень себя чувствует. Его просьбы дать ему "ещё" воспринимаются немного с агрессией, потому что Сынмин и так выкладывается по полной. Он вбивается уже до конца, сталкивается с ягодицами, не обращая внимания на то, как парень почти давится членом во рту. — Куколка, ты там как? Не устал? — усмехается старший Хван, блаженно закатывая глаза, когда головка упирается в горло. — Сэмми такой ненасытный, — жалуется Ким, надуваясь, но с ритма не сходит. Толчок раз, два. Он не спешит догнать свой оргазм, акцентируя всё внимание на удовольствии Сэхёна. Тот явно наслаждается происходящим. Даже, когда Хёнджин вынимает член, Сэм хмурится, тянется за ним, но Сынмин дёргает его обратно, насаживая на себя до звёздочек перед глазами. — Что скажешь, Хённи? Хочешь я помогу нашему милашке? — спрашивает, наклонившись к лицу. Толчки прекращаются, давая время передохнуть и собрать себя хотя бы немного. Сэм, нуждаясь в поцелуях, тянется, не до конца осознавая вопрос. Он уже распался. Узел в животе сводит с завидной частотой, так что он уверен, что протянет ещё не долго. Сынмин выходит на пару миллиметров, плавно входя потом обратно, опять до самого соприкосновения с покрасневшими ягодицами. Теперь он не мешает, позволяет поцелую длиться сколько надо и проходить без помех в виде толчков. Вместо них, он совершает волнообразные движения тазом. Не задумывается о том, что имеет в виду старший, говоря о какой-то помощи. Ким и сам хорошо справляется, разве нет? Но до него доходит, когда Хёнджин подкрадывается к нему и заключает в объятия, прижимаясь сзади. — Примешь меня, куколка? — звучит томный шёпот с лёгкой хрипотцой. Сынмин кусает губу и кивает. От такой помощи грех отказываться. Поэтому, когда Хёнджин вынимает пробку и заменяет её своим членом, стон блаженства разносится по комнате и его подхватывает Сэм. Второй раунд. Хёнджин толкается в Сынмина, плотно прижатого к Сэхёну, при этом держа за талию брата. Странное ощущение вбивания, когда в тебе ничего не двигается застаёт врасплох и заставляет распадаться на атомы не хуже. Сэма тянут за связанные запястья, вынуждая выгибаться и задыхаться. Сынмин мешает стоны со вскриками из-за повышенной стимуляции. Но он упорно хочет довести дело до конца. Насадившись на Хёнджина, он вынимает своё возбуждение, чтобы потом загнать его, но не самостоятельно. Толчок сзади буквально врезает его в Сэма, вырывая из того уже натуральный восклик. — Боже, я так долго не проятну-у, — он хнычет, двигая затёкшими руками, но чужие пальцы лишь сильнее впиваются в запястья. При этом и на бёдрах чувствуется крепкая хватка. Хёнджин кусает Сынмина в шею, царапает зубами, когда резко толкается, войдя полностью и проехавшись, кажется, сразу по двум простатам. Созвучные стоны, срывистые, высокие и хриплые. Музыка и услада для ушей. — Хён, хён, хён, н-не могу, — судорожно вышёптывает Ким, едва вдыхая воздух. Он пищит жалобно, сжимая в себе старшего, который ни на йоту не сбавляет темпа. — Не выдержу... — Ах! Я тоже скоро, — присоединяется к нему Сэхён, жмурясь. Продолжительное трение одной и той же точки доводят его до внутреннего разрушения. Сэм сдаётся первым, отдаваясь волнам оргазма. Но те не спешат заканчиваться и переходят в сверхстимуляцию, потому что Хёнджин загорается идеей довести обоих. — Смотри, не отпускай его, Сынмини, — почти жутко тянет старший Хван, заставляя брата подавиться воздухом. Следуя словам, Сынмин обнимает младшего близнеца поперёк торса и с помощью Хёнджина выпрямляет, вжимая в себя. Угол попадания меняется, но легче не становится. Сэма судорогой пробивает после каждого толчка, которому способствует именно Сынмин, не отдаваясь полностью во власть старшего. Он чувствует слишком много. Чувствует Хёнджина и его силу. Чувствует беспорядочность Сынмина, приближающегося к своему пику. Чувствует безумное трение внутри себя, причиняющее лёгкую боль. Чувствует влагу, текущую по щекам. Он дрожит, рвано глотает воздух, а выдыхает со стонами то ли боли, то ли удовольствия. Но понимает, всё происходит на грани. Как и собственное сознание. Оно точно готовится перешагнуть границу, предупреждая возникающими пятнами перед глазами. Чернота заполняет пространство, обостряя и без того ощущения. Загнанное дыхание Сынмина щекочет шею, руки сжимают кольцо, в котором его держат. Внутри себя Сэм чувствует пульсацию, а краем слуха ловит всхлип. Но темнота уже утягивает в себя.

♡

      Обмякшее тело укладывается на диван и Хёнджин отходит за полотенцем со влажными салфетками. Сынмин пока устраивается удобнее, заползая немного на Сэма, просто, чтобы им обоим хватило места. Их ноги переплетаются и своим бедром ощущается влага, засыхающая на чужом. Аккуратно поправив юбочку, Сынмин не может сдержать улыбки, возвращая взгляд на лицо. Глаза приоткрываются, являя затуманенные зрачки. — Как ты, Сэмми? — тут же ласково интересуется Ким, убирая мешающиеся прядки за ухо. Его окольцовывают слабые руки, а отвечать Сэм не спешит. Словно бы спит ещё, но отпускать от себя младшего не намеревается. Вернувшийся Хёнджин усмехается этой картине и, присев на корточки, начинает вытирать тела любимых. — Кажется, он не с нами, — утверждает Сынмин. Всё ещё не отводит взгляда от пустых глаз, обеспокоенно уложив голову на грудь. — С вами, — едва разборчиво говорит тот в ответ. Веки прикрываются. Приятная прохлада мокрого полотенца проходится по бёдрам, собирая смесь спермы и смазки. Сынмин забирает одну влажную салфеточку, чтобы вытереть засохшие дорожки от слёз на щеках. — Ты плакал? Всё в порядке? — Да, милый, — губы растягиваются в улыбке. — Всё чудесно. Лучший день влюблённых. Хёнджин подтягивается к лицам парней, чтобы поцеловать каждого. Они ещё долго сидят, воркуя над состоянием друг друга и обсуждая, как часто Сэму нужно носить юбки.