Последняя станция

—Я… Я готов рассказать. —Что? О чем? —Боже… Ты щас серьезно, Дим??? — явно разозлился и негодовал Олежа. —Да что?! Я че обязан помнить все что ли? —Так ты сам просил же тебе рассказать!!! Ну, это было на съемках «битвы Медиумов»… Я тогда попросил тебя остановить эту, как ее, гадалку! Во! Потому, что она начала говорить про мою, так сказать, «связь» с кое-каким человеком!.. А потом ты вышел в туалет и просил меня рассказать об этой «связи», а я сказал, что это личное, я пока не готов. И потом… —Все, все, я вспомнил… извини, — стыдливо сказал Дима и промямлил последнее слово, так как ему трудно давались извинения. Душнов удовлетворенно усмехнулся. —Давай я тогда щас выйду покурю, и ты мне расскажешь, хорошо? —Уговорил, — мимолетная улыбка промелькнула на его лице. Дима, на самом деле, после съемок долго думал: кого имела ввиду ведунья? Долго думал дней пять, а потом смирился и забыл: на ум никто не приходит. У Побратцкого опять появилась возможность подумать над этой задачей по пути к балкону. Он действительно глубоко задумался, что когда шел по коридору к лестнице общежития, выронил сигарету изо рта. Не успел он даже потянуться к ней, как чужая рука поднимает его сигарету. —Что это такое, Димочка? Что за гадость! Марина Степановна. Лучше ей не попадаться с такими вещами. —Ну ты же понимаешь, что это очень вредно? А ну бросай давай курить! Ничем хорошим это не закончится! — наставляла вахтерша. —Да, да… Я все понимаю, Марина Степанна. А сейчас, мне пора идти! Извините, это мое! — в это время он быстро выхватил свою вещь у пожилой женщины и побежал что есть мочи, не глядя вперед. Казалось, что вот уже финишная прямая к балкону общежития, но из-за того, что Шашлык не смотрел вперед, он задел плечом другого студента, из-за чего оба упали в разные стороны. Как только Дима нашел свою зажигалку и пачку сигарет, выпавшие из кармана, он увидел, как тот человек, которого он задел, уже встал и протягивает ему руку, чтобы помочь встать. —Куда так торопитесь, Дмитрий? Классический, хорошо выглаженный костюм; чистые волосы были слегка уложены и зафиксированы лаком. Этому человеку был важен его внешний вид. —Антон? Эм, никуда, — нахмурив брови и со всем своим недоверием, резко сказал тот, — Тебе то какое дело? Он встал без помощи Звездочкина и всем видом показал, что помощь ему вовсе то и не была нужна. "Куда он вообще так намылился и что он делает в общаге, у него же вроде своя квартира?" Но вот, все препятствия были пройдены, Дима добрался до балкона. *** Возможно, вам может показаться по длинному описанию, что это приключение Димы длилось очень много по времени, но на самом деле все это произошло за несколько минут. *** Была весна, теплый вечер. Дима опять задумался насчет «союза» Олежи. Опять в голову ничего путного не приходило. Шашлык помнил слова гадалки: «Отношения были крепкие, не знал никто. Сложная была связь. Как слепой глухого вел. Властный человек, статный…» Его внимание больше было на первых и последних словах. Он рассуждал вслух: —Ну получается он никому не рассказывал… Ну я бы тоже не рассказал, будь я на его месте. Мало ли, избили бы еще, — сделал затяжку Побратцкий. —Ладно с этим ясно, а я вот не пойму до сих пор. Властный, статный… Кто это вообще? — задал он вопрос в никуда, — Антон чтоли? Диме стало смешно от того, какой он бред сейчас сказал. Ну не может же быть, что это был Антон. Вряд ли они вообще были знакомы. —Ну да-а, Антон такой ведь вла-астрый, ста-атный! — бил кулаком поручень балкона и пуще прежнего смеялся Шашлык. Для него такие мысли были слишком абсурдные. Бросив окурок из балкона, Дима поспешил в комнату. —Я пришел! —Долго ты. Побратцкий кинул ключи на стол, а сам плюхнулся на кровать. Они уже много месяцев расследовали убийство Олежи. Правда, Дима подозревал Душнова в том, что тот ему что-то недоговаривает, но первый делал вид, что все нормально. Для Димы казалось странным, что призрак не помнит своей смерти, а его слова: «рождения же мы не помним, может быть тут тоже самое, » — Шашлык счел за отговорку. Но смысла из Олежи что-то самим вытаскивать не было. Пусть лучше дождаться, когда он будет готов открыться и все рассказать, нежели заставлять говорить. —Ты явно не обрадуешься, конечно, — начал Олежа. —Я слушаю. —Я вообще до сих не понял, почему ты так к нему относишься, что он тебе сделал? —Ты о ком? — наигранности не было в голосе Димы. —Ты дурак?! Если мне память не изменяет, то ты только к нему отрицательно относишься из всех в институте. —Ты… с преподом?! Ну я не то чтобы удивлен, но как бы… —Ты совсем идиот?! Какой еще препод?! Ты за кого меня принимаешь, Дима? Фу! Дима растерянно взглянул на Олежу, тут же искренне засмеялся и закрыл лицо руками от стыда. У «заучки универа» не получилось сдержать улыбку, а потом уже смех. Олежа подшучивал над Побратцким весь вечер. Хорошо, что у Димы завтра не было пар, поэтому ложиться спать он не собирался. —Эх, смешной ты, Дим. Ладно, ближе к сути, — призрак успокаивался после смеха. Солнце уже зашло за горизонт. Из-за того, что весь было ясно, яркую луну было четко видно на ночном небе. Окна общежития не были занавешены шторами, поэтому серебрянные лучи проникали сквозь стекло и расстилались по полу комнаты, тем самым помогали освещать помещение настольной лампе, так как лампочка на люстре перестала работать. Дима забыл ее поменять. Начало истории Олежи прервал стук в дверь.