Последняя станция

—Да что ты вообще со мной делаешь?! —Антон, я не совсем понимаю что ты… —Не понимаешь? Ну да! Меня никто походу не понимает! Даже, по сути, родной человек! — с жаром и жуткой улыбкой возражал Звездочкин. —Антон, перестань… — едва слышно произносит Олежа, но достаточно, чтобы это услышал Антон. Кондиционер в комнате общежития конечно не предусматривался, поэтому студенты в конце весны, а именно тогда начинает палить солнце сильнее обычного, покупают вентиляторы. К сожалению, Душнов упустил эту возможность, так как потратил свою стипендию на подарок маме на день рождения. Поэтому в комнате 213 всегда были полностью открыты окна, хотя это не очень то и помогало в июньскую жару. —Ах! Еще и перестать?! — Да что с тобой! Опомнись! Ты выпил! — Олежа тряс Антона, держа его за плечи. — Ну зачем ты выпил… У трезвого студента начали подступать слезы. —Все нормально со мной! — вырываясь, отступил тот. —Антон, давай ты щас успокоишься, ладно? — с надеждой как бы умолял Олежа. Звездочкин начал копошиться в кармане брюк. —Что ты дела-, — вопрос Душнова был заглушен выстрелом из револьера. Антон выстрелил в распахнутое окно. Другой студент закрыл уши и поджался из-за испуга. Олег стал медленно и осторожно становиться в исходное положение. Страх не покидал его: руки дрожали, сердце бешено билось. К счастью, Олежа был далеко от окна и вряд ли бы Антон попал в студента. Но это не успокаивало его от слова совсем. Стрелок замер на месте, медленно опуская руку вниз. В это мгновение, Олежа посчитал удачным моментом подбежать к Антону и выхватить у него пистолет, который оказался у него по наследству от отца, как и алкоголизм. —Зачем он тебе с собой?! Ты дурак вообще? — прикладывая всю свою силу, пытался отнять револьвер Олег, но Звездочкин теперь въелся в пистолет двумя руками. Определенно, он был сильнее Олежи. —Какой же ты эгоист, Антон! В мой собственный выпускной! Зачем ты пил?! Антон не задумывался о том, что он делает и говорит, когда находится в опьяненном состоянии. —Да че ты ко мне липнешь постоянно? И в этот момент, когда Олежа все еще пытался выхватить пистолет у Антона, второй, во время того, как кричал на Душнова, со всей своей силой толкнул его вперед. Не рассчитал. Звездочкин замер. Он чувствовал пустоту внутри себя в это время. Он стал осознавать, что он натворил. Антон медленно сел на кровать, на которой спал его друг, так же убрал пистолет в задний карман брюк. Его дыхание ускорилось, а сердце заколотилось. К глазам стали подступать слезы. Он даже не хотел смотреть в сторону окна, но не сдержался. У студента началась паника: он с испугом смотрел на свои дрожащие руки, которые ловили слезы. Антон истерически смеялся и закрыл мокрые глаза руками. Каждые несколько секунд он всхлипывал. Из окна уже доносились звуки скорой помощи, полиции. Из коридора были слышны голоса и шаги студентов, которые сбежались к комнате. Она была открыта, и первые студенты, входившие в помещение, увидели, конечно же, сидевшего и плачущего Антона на кровати Олежи. Никто не подумал даже о том, что в смерти студента замешан Антон. Никто даже и не вспомнил про выстрел, который слышен был на все общежитие. У Антона кредит доверия. Ему доверяют все: и студенты, и преподаватели. И знают его как доброго, вежливого человека. Об алкоголизме Звездочкина знал только самый близкий на тот момент человек — Олежа. Именно только он знал о том, что может происходить с его другом во время опьянения, поэтому всегда советовал: «Если уж напиваться, то только одним у себя в квартире, дабы чего плохого не случилось». Из вышеперечисленного ясно, что к советам Душнова Антон не всегда прислушивался. Все подходили к Антону и успокаивали его, поддерживали. Весь универ знал о том, что они с Олежей дружили. Каждый понимал Антона: это был единственный дорогой человек для него. Родных не было рядом — уехали в другую страну, даже звонили редко. А Олег, Олег единственный, кто поддерживал его оппозиционные идеи, помогал, относился как к человеку. С ним всегда можно было поговорить на разные темы, так как он был разносторонним человеком. Хотя большинство считало, что с ним ни о чем было поговорить. Слухи были опровергнуты. Никто так друг другу не подходил, как Антон и Олег — так думали практически все студенты и не только. Оба умны, одиноки. И нет, их считали близкими друзьями, как бы не казалось двусмысленным первое предложение. Со стороны они были друзьями, но сами они так не считали: впрочем, напрямую Олег и Антон не обсуждали свои отношение, но для обоих было ясно, что это были явно не дружеские. Повторюсь, никто не подозревал Антона в убийстве Олежи. То есть, все подумали про самоубийство, ссылаясь на меланхоличный характер студента. Поэтому, ради блага Антона, никто не говорил полиции, что во время самоубийства Душнова, Звездочкин находился в его комнате, чтобы он не стал подозреваемым. Очевидно, что сам оппозиционер тоже не стал рассказывать ничего правоохранительным органам. Иначе он потеряет свою репутацию, да не то, что репутацию, в тюрьму сядет! —Антон, ты как? —Антон, все хорошо? —У вас что-то случилось перед этим? Мы слышали, что вы громко разговаривали, а потом… —А ну, разошлись все! Вы не видите в каком он состоянии?! —Марина Степанна…? — еле слышно произнес Антон, убирая руки от опухших от слез глаз. —Ну-ну, отдыхай, Тошенька, отдыхай. Поезжай домой, тут тебе покоя не дадут. Все хорошо, — говорила вахтерша, провожая Звездочкина из комнаты. Антон заказал такси до дома. *** На улице была кромешная темнота, яркие лучи, исходящие от луны, проникали в квартиру, помогая освещать настольной лампе комнату. Окно было открыто, восточный ветер освежал помещение. Антон лежал на диване. Уставший и бесчувственный взгляд устремился в потолок. Он лежал так несколько часов и ни о чем не думал. Но вдруг в голову, по непонятной причине, пришла мысль, что нужно скорее забрать вещи Олежи из его комнаты. То ли из-за страха, что кто-нибудь может на него всё-таки доложить (что он находился в комнате во время «самоубийства»), найдя какие-либо улики, то ли из-за того, что он просто не сможет смириться с потерей, а вещи Олежи — будут своим видом напоминать о нем. Но сегодня не время, чтобы бегать в общагу и вламываться в чужую комнату. Наверное и не завтра, и не в ближайшие 5 дней. Все таки нужно время, чтобы восстановиться. *** Эту неделю Звездочкину снились ужасные сны. Практически каждую ночь он просыпался в холодном поту и с отдышкой. А иногда и вовсе не спал из-за тревоги. Антон не мог возвращаться на место преступления еще спустя несколько недель. Он принял решение, что в следующем учебном году точно вернётся туда и заберет вещи. До этого момента, он принялся искать психотерапевта, чтобы как-то справиться со своими паническими атаками и апатией. Олежа как-то советовал одного, но Антону он тогда попросту не был нужен, как он считал. В итоге, не тратя зря время, он записался к этому же психотерапевту на прием. На приеме, конечно же, Антон не рассказал напрямую о своем поступке; он сказал, что потерял близкого человека, что тот совершил суицид. Врач понял, что речь идет о его бывшем пациенте, потому что в то время все новостные каналы только и говорили о студенте, выпавшем из окна общежития №12. *** Доктор спустя несколько приемов диагностировал у Антона депрессивное расстройство. Дал тому рецепт на антидепрессанты и посоветовал не употреблять алкоголь, тем более с таблетками. Как только оппозиционер вернулся домой, он собрал весь алкоголь, который только был у него в доме, вылил в раковину, а бутылки собрал в мешок и поставил у выхода. —Надо идти в аптеку. *** Спустя месяц приема таблеток и отказа от алкоголя, состояние Антона стабилизировалось. На последнем приеме врач сказал, что он вылечился. И в самом деле: бессонница, апатия и подавленное состояние пропали. Теперь он думал об Олеже совершенно спокойно, без какой-либо тревоги и тому подобное, он смирился с его смертью, с тем, что он его убил. Тогда уже стоял август месяц, а в следующем Антон уже должен был идти в общежитие, чтобы забрать вещи Олега. Он уже не так сильно боялся возвращаться туда. *** 1 сентября. Сразу в этот день решил пойти в общежитие Антон Звездочкин. Свое утро он начал с типичного завтрака — яичницы. Во время ее приготовления, студент рыскал по шкафам в поисках соли. —Да где же о-, -Антон замер. В одном из шкафов столешницы оказалась бутылка дорогостоящего виски. Видно не заприметил ее раньше, когда выливал весь алкоголь в раковину. Прошло много времени с тех пор, как он перестал пить. И стоит признать, что бросить эту вредную привычку давалось с трудом, так как она передалась от отца. —Ладно, не сегодня, — студент закрыл шкаф и направился к своему завтраку. *** —Боже, не пройти, не проехать, — вокруг общежития и в нем самом собралась огромная толпа первокурсников, которая заселялась в комнаты. Марина Степановна просто так не давала никому ключи от чужих комнат: она многим не доверяла, так как могли не вернуть ключи, либо еще чего. А не доверяла она даже Антону в этом плане. Зачем это магистру ключи от комнаты общежития если он сам живет в квартире? Тем более от комнаты, где был совершен суицид? Но к счастью для него, из-за всей этой суматохи, есть шанс, что ключи ему все-таки выдадут. Кое как студент пробрался сквозь толпу и подошел к кабинке с окошком, где сидела вахтерша. —Здравствуйте, Марина Степанна, можно ключи от 213-й? —Да подожди ты! А ну стой, ты ключи забыл! А, ой… Тоша? А тебе зачем? — вахтерша говорила, не смотря на него. В толпе начали перешептываться. Антон стал говорить чуть громче, просовывая голову в окошко: —Да я кое-что забыл там, раньше забрать не мог. И вот сегодня вспомнил, решил, что сейчас лучше пойду, чтоб опять не забыть! Марина Степановна подняла голову и посмотрела на него с прищуром. —Ладно, держи. Но чтобы вернул!!! —Ага, все, спасибо! — оборачиваясь, бежал и кричал Антон. Толпа студентов смотрела ему вслед. Итак, комната 213. —Давно я тут не был, — говорит себе Антон, и открывает дверь от места преступления, которая была обвешена значками «опасно», «убьет», а также черно-желтой лентой. Все осталось на своих местах, или нет? Скорее всего перед Антоном заходила мать Олежи, Апполинария Душнова, забрала его вещи, наверное только одежду. —Что есть, то есть. Антон принялся рыскать по всей комнате: от шкафов до полок. Попадались ему только учебники, книги, канцелярия. Внезапно, шаги по коридору стали приближаться к комнате 213.