Нарциссы (Daffodils)

Уже почти пять вечера пятницы, поэтому Северус направляется на кухню. Его руки касаются стен, когда он проходит по коридорам дома, борясь с головокружением, которое овладевает им все сильнее, при этом медленно и глубоко дыша. Он наполняет чайник водой и ставит его на плиту, включая ее с помощью магии. Как только вода закипает, он наливает ее в чайник, добавляет чайные листья и готовит поднос с отвратительным печеньем, сносным печеньем и двумя чашками. После накладывает заклинание на поднос, чтобы тот следовал за ним пока он медленно возвращается в гостиную. Поставив поднос на небольшой столик между креслами, Снейп схватился за спинку сиденья и сделал несколько глубоких вдохов. Уже почти. Ровно в пять раздается звонок в дверь, он отпирает ее с того места, где стоит, а затем подходит к входной двери. Поттер держит в руках бумажные пакеты, от еды в которых идет пар и вкусно пахнет. Он начинает лепетать еще до того, как переступает порог дома. Его волосы растрепаны, щеки раскраснелись, глаза блестят. "О боги, - думает Северус, - парень великолепен". - Я нашел это новое индийское заведение, привез вам кучу разных вкусностей. Скажите, вы нормально относитесь к острому? Он снимает туфли, а Северус берет его пальто, чтобы повесить на крючок. Гарри проходит на кухню, и мужчина слышит шуршание пакетов, когда их ставят на пол и оставляют под заклинанием стазиса. К тому времени, как Северус добрался до своего любимого кресла, Гарри закончил, явно пытаясь удержаться от того, чтобы не помочь ему сесть. Свирепый взгляд напоминает о том, как в последний раз тот пытался вот так помочь Северусу, парень вздрагивает и спешит сесть на свое место. За последний год Снейп стал думать об этом кресле как о кресле Гарри. Не Поттера. Гарри. Это едва не поставило его в неловкое положение, когда Минерва навещала его в последний раз. Они долго молчат, пока Северус разливает чай, а после протягивает Гарри его чашку и откидывается на спинку кресла. Гарри долго ерзает, а Северус делает глубокие успокаивающие вдохи, чтобы не вспылить. В эти дни от криков у него кружится голова, и необходимость просыпаться от того, что Гарри суетится вокруг него, пока он приходит в себя на диване, была достаточно ужасной в первые три раза. - Итак, - говорит Гарри после того, как Северус долго смотрит на него сверху вниз, - как вы? Северус расправляет плечи, он чувствует, как усиливается головная боль. Еще один успокаивающий вдох. - То же самое, Поттер. Что насчет вас? - О, - запинаясь, говорит Гарри, вертя чашку в руках. – у меня также. - Почему вы здесь? - наконец спрашивает Северус. - Я прихожу сюда каждую пятницу, Снейп, - Гарри смотрит на него в замешательстве. - И вас, я смотрю, слишком это веселит, - отрезает Северус. - Ну, иногда так и есть, - Гарри неэлегантно пожимает плечами из-за чего чай чуть не расплескался повсюду. Северус чувствует, что Гарри собирается рассказать какую-то длинную историю, как он всегда делает, когда ему неловко, поэтому он заставляет себя поддакивать и кивать в нужное время. Мужчина не ошибается. Гарри допивает чай, корчит гримасу, когда в рот попала чайная заварка, затем встает и начинает мерить шагами крошечную гостиную. Сейчас здесь чисто после того, как это место было заселено год назад, но у Северуса не было ни времени, ни средств на что-то, кроме уборки. Мебель выглядит старой, годы не были добры к ней. - Сегодня я сказал Кингсли, что и в следующем году не пойду в аврорат, - начинает Гарри, затем говорит о желании поступить в университет или найти мастера, который возьмет его в ученики. Есть что-то особенное в том, чтобы избегать признания, носить дорогие вещи или ездить учиться за границу, но Северус не обедает по пятницам, и вскоре у него начинает урчать в животе. Это останавливает Гарри от разговоров. - Время обеда, - он широко улыбается, растягивая слова, и бежит на кухню, чтобы накрыть маленький стол. Северус медленно встает и осторожно идет на кухню. Они едят вместе, Гарри указывает на различные блюда и рассказывает Северусу о владельце ресторана, который помог ему выбрать их. Они говорят о еде и специях. Как всегда, еды слишком много для двух человек, поэтому Гарри упаковывает остатки, убирая их в старый холодильник, который держится на одной лишь удаче и волшебстве. Северус остается на месте и взмахом палочки заставляет посуду мыться самой, пока Гарри вновь наводит чай. Он бросает на Северуса странные взгляды, когда тот возвращается в гостиную. - Знаете, - говорит Гарри, плюхаясь с "буф" в кресло, которое не предназначено для того, чтобы в него плюхаться, - уже прошел целый год. - Сейчас июнь, Поттер, - выдавливает Северус сквозь стиснутые зубы. Он не будет кричать. - Прошел год и больше одного месяца. - Нет, я имею в виду, - вздыхает Гарри, - год пятниц. - Значит ли это, что теперь вы оставите меня в покое? Вы выполнили свой долг после того, как целый год приставали ко мне с маггловской едой на вынос? - Северус ерзает на стуле, когда говорит это, а стул предупреждающе скрипит. Каждый другой день недели Северусу нравятся звуки, издаваемые старой мебелью, они так же знакомы, как и все остальное вокруг него. По пятницам же он ненавидит, когда они ему напоминают о состоянии его жизни. - Я здесь не потому, что я вам должен, я здесь, потому что хочу, чтобы между нами было меньше враждебности, - отвечает Гарри с жаром. - Враждебность? Это слово, которое вы выучили недавно? Три слога, о боже, - растягивает Северус, вкладывая в слова столько яда, сколько может. К его удивлению, Гарри смеется. - Узнал о нем в прошлом году, Гермиона собиралась поступить в Гарвард, но там не принимают оценки по ТРИТОНам, нужно сдавать что-то вроде вступительного экзамена. Одна из его частей - запоминание слов. - Если это не долг, - выпаливает Северус, - и, очевидно, это не просто за помощь с домашним заданием, поскольку вы уже закончили школу, вы здесь, чтобы по какой-то причине акклиматизировать меня к своей бессмысленной болтовне? Акклиматизация означает..., - он начинает, и Гарри перебивает: - Привыкнуть, я знаю. Это тоже не то. Вы знаете это, - отвечает Гарри, его голос начинает звучать очень раздраженно. - Тогда почему, - Северус понижает голос до опасного звучания, - скажите на милость, вы здесь? – это производит тот же эффект, что и всегда. Гарри дрожит будто он снова ученик и совершил ужасную ошибку на зельеварении. Он даже может снова чувствовать сырой холод подземелий. Парень долго молчит, потом бормочет что-то вроде: "Думаю, мы наконец-то делаем это". - Я расскажу вам, - отвечает он, поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с Северусом. - Но это долгая история. - Вы оставите меня с вешалкой на скале* сегодня вечером и продолжите на следующей неделе? - спрашивает Северус, приподнимая бровь, и, как будто Гарри начинает ценить сарказм, он улыбается. *Перевела дословно (в оригинале cliff hanger) – момент, когда герой сталкивается с какими-то последствиями и повествование в этот момент обрывается до появления продолжения* - Я могу вернуться завтра или уйти на скучной части истории? - Не то, чтобы у меня были планы, - саркастически говорит Северус, но это правда, и они оба это знают. Северус не может выйти из дома больше, чем за продуктами, что он делает в понедельник. Только в последние несколько месяцев он может ходить в магазин и обратно, не делая перерывов между ними. Думая об этом, Северус вновь желает быть тем, кто владеет мечом Гриффиндора. Если бы эта чертова змея не была уже давно мертва, он бы нашинковал ее и использовал в качестве ингредиентов для зелий. Не то, чтобы он мог делать какие-либо интересные зелья на данный момент. Раньше, когда Северус часами стоял, вдыхая пары, у него кружилась голова; теперь же, когда он просто стоит, у него кружится голова, заставляя ограничивать себя более простыми зельями. - Вы читали отчеты о том, что произошло в Хогвартсе после того, как вас, - Гарри делает паузу и слегка прищуривается, как он делает, когда пытается не накричать на него, - укусили. Северус на мгновение задумывается, на какую часть этого предложения он больше всего хочет ответить, и решает: - Что еще мне было делать, когда я месяцами лежал в постели? Кроме того, Спаситель Волшебного мира вряд ли был готов поделиться личными рассказами о том, что произошло, когда я истекал кровью в той пыльной лачуге несмотря на то, что болтал почти на все другие темы с остальными. Отсутствие реакции Гарри на выпад о том, что он спаситель, заставляет Северуса вспомнить о тех временах, когда он мог вывести его из себя малейшим оскорблением. Теперь же его игнорируют. - Да, хорошо. Я полагаю, это означает, что вы знаете о том, как я отправился на Кингс-Кросс и встретил там Дамблдора? - Это было невозможно пропустить, - отвечает Северус холодным тоном. Гарри все еще не злится, и Северус решает, что ему нужно поработать над техникой сбить-Гарри-с-толку. “Раньше это было так просто,” - думает он. - Я никогда никому этого не рассказывал, но я действительно сел в поезд. Ну, Рон и Гермиона знают, что я сел в поезд, но они не знают, что случилось после. Северус решает использовать сердитое выражение лица вместо комментариев, и, хотя его сердитый взгляд побуждает Гарри объяснить это нелепое заявление, он не выглядит сбитым с толку. Гарри выглядит усталым и слегка извиняющимся. - Дамблдор сказал мне, что я могу сесть на поезд или вернуться. Я решил сесть. - Вы тогда почти умерли и ваше подсознание предоставило вам некоторые образы, чтобы помочь обработать этот опыт, - клиническая смерть также не сбивает Гарри с толку, но заставляет его подумать, что Северус действительно заинтересован в продолжении истории. Мужчина мысленно отмечает это. - Да! Гермиона тоже так думает, - Гарри улыбается ему, и Северус решает выяснить, не сбивает ли этот притворный интерес Гарри с толку. - Я решил сесть на поезд и Хогвартс-экспресс остановился. Он проехал немного, а затем, когда остановился в Хогсмиде, я вышел. - Не исключено, что ваше подсознание привело вас туда, где вы сможете почувствовать себя более комфортно. - Да, - Гарри задумчиво морщит нос, - Хогвартс был моим первым настоящим домом. Северус решает продолжать притворяться заинтересованным, даже если его немного беспокоит то, к чему может привести эта история. Он кивает вместо того, чтобы что-то сказать, молча молясь, чтобы Гарри справился с этим. - Итак, я шел с вокзала до замка и это было похоже на сон, в том смысле, что все происходило быстрее, чем следовало, но оно все еще было реально, - Гарри улучает момент, чтобы пожевать отвратительный бисквит, а Северус пробует несколько дыхательных техник, чтобы не начать дергать глазом. - Хогвартс был цел и невредим, а не разрушен, как после битвы, - размышляет Гарри, и Северус больше не может этого выносить. - Уходите отсюда! - рявкает он. Гарри по-совиному моргает, глядя на него, затем хихикает. - Я все гадал, когда у вас кончится терпение. Северус сейчас в ярости, его разыграли. Он выбирает другой подход. - Меня больше интересует остальная часть истории, - растягивает он, пытаясь сохранить свой тон слащавым и вежливым. Это работает, Гарри немного откидывается назад, его рот открывается, прежде чем он приходит в себя. - Хорошо. Итак, я прибыл в Хогвартс и мне показалось, что я попал в пятидесятые или что-то в этом роде, судя по тому, как люди были одеты. - Как увлекательно! – решил добавить Северус. Этот подход замечательный, Гарри выглядит ошеломленным. Недолго он ничего не говорит, но потом смеется. Так ярко и легко, а Северус думает, что никто никогда так не смеялся в его присутствии из-за его слов. Из-за шутки, которой они поделились не за чей-либо счет. Это, честно говоря, согревает сердце. - Хорошо, я понял намек. Но сейчас я оставлю вас с вешалкой на утесе, - ухмыляется он, ему это идет. - Когда я вошел в ворота, я увидел, что два студента дерутся у озера, поэтому я подбежал, - говорит Гарри обычным тоном. - Вечный спаситель, - не может не сказать Северус, его тон дразнящий, легкий и Гарри подхватывает это. - Вы меня знаете, - поддразнивает он в ответ. - Они были не взрослыми, может быть, второкурсниками и староста пыталась их остановить, поэтому я помог ей. Она отправила их в замок после того, как мы их разлепили, и поблагодарила меня. Я знаю, как работает Дамблдор, так что решил остаться немного поговорить с этой девушкой, поэтому мы пошли к озеру, пока она допрашивала меня о моей странной одежде. Гарри, должно быть, знает его лучше, чем он думал, потому что, когда Северус наконец заинтересовался рассказом, тот встает. - Я буду здесь после обеда, в три нормально? Они оба знают, что нормально, но Северус делает вид, что думает. - В три часа было бы приемлемо, - наконец говорит он и думает, что, может быть, ему стоит встать, чтобы проводить Гарри до двери. Прежде чем он успевает принять решение, Гарри кладет руку ему на плечо. - Сидите. Я сам найду выход. Прикосновение, подарившее тепло, заставляет Северуса хотеть делать ужасно-романтичные вещи, например, наклониться к прикосновению или просить Гарри остаться на некоторое время, у меня есть хороший виски, но то, что выходит - это квакающий звук. - Не волнуйтесь, я закрою за собой дверь, - смеется Гарри и машет рукой, уходя. Боги-он-прекрасен. Северус проводит остаток вечера, уставившись в книгу, которую хотел прочесть и в конце концов ложится спать слишком рано. Он говорит себе, что во всем виновата болтовня Гарри, которая утомила его. Это определенно не потому, что Гарри совсем не кричал, или потому, что он вернется завтра, или потому, что его рука была теплой. На следующее утро Северус просыпается с восходом солнца. Еще даже не пять утра, но он все равно садится и стонет, пока идет в душ. По утрам боль и скованность сильнее всего, поэтому все процедуры занимают намного больше времени, чем следовало бы. Час спустя он наконец готов спуститься вниз и в 6.30 сидит на кухне с тостом, глядя на площадь размером с почтовую марку позади своего дома. Он медленно потягивает кофе, смакуя остатки причудливой смеси, который Гарри купил ему на день рождения. Потом убирает посуду и пытается придумать, чем занять себя сегодня. Восемь часов до того, как Гарри... Нет, он не может так думать. В конце концов, он решает, что с его травами нужно поработать и выходит из кухни. Призвав свои инструменты, чтобы не пришлось их собирать, он начинает с трав, которые висят в горшках на стене. Северус двигается медленно, чтобы не вспотеть, одного душа на день достаточно, спасибо большое, и проходит несколько часов, прежде чем все горшки очищаются от сорняков, а плитка чистится. Довольный своей работой, он ест немного индийской еды на обед, а затем ложится на диван. Он говорит себе, что будет спать до половины второго, чтобы быть в состоянии выслушивать бессвязную речь Гарри, не то, что так время пройдет быстрее. Ровно в три часа он просыпается от звонка в дверь. Стало ясно, что добраться до двери невозможно, прежде чем Гарри забеспокоится и вышибет ее, что на самом деле произошло уже однажды, потому что Поттеры сумасшедшие. Северус с помощью волшебной палочки, не поднимаясь с места, снимает замок с двери и делает усилие, чтобы выглядеть так, будто он не только что проснулся. - Привет! - Гарри кричит, продолжая производить много шума снимая пальто и ботинки. Выражение лица Гарри, когда он входит в гостиную, говорит Северусу, что ему не удалось выглядеть бодрым и невозмутимым, но у Гарри хватает здравого смысла пробормотать что-то о чае и исчезнуть на кухне. Он несет абсурдное количество сумок, что еще больше сбивает Северуса с толку. К тому времени, как Гарри, спотыкаясь, входит в гостиную с чайным подносом, Северус раздражен. У него все болит от работы в саду, от слишком раннего пробуждения и от сна на диване. Гарри здесь, хотя сегодня не пятница, и там были сумки, но время ужина еще далеко. Он не хочет, чтобы кто-нибудь видел его таким, не говоря уже об одном человеке, чей издевательский смех звенит у него в ушах день и ночь. Гарри никогда не смеялся над ним и Северус ничего так не хочет, как никогда не давать ему повода для этого. Вдох через нос, выдох через рот. Он смутно задается вопросом, когда Гарри научился так хорошо читать его настроение, поскольку Гарри молчит, наливает ему чай и протягивает чашку. Северусу требуется добрых десять минут, чтобы успокоиться, и все это время они оба сосредоточены на своем чае. Наконец Гарри вздыхает, ставит чашку с чаем, откидывается на спинку кресла и улыбается Северусу. - Я принес продукты, все для того, чтобы вместе приготовить ужин. По крайней мере, это решает вопрос о сумках. -Зачем вам это делать? - Я навязываюсь, - Гарри пожимает плечами, и Северус на мгновение задумывается, приносит ли Гарри продукты, когда идет в гости к Уизли. - Возможно, вы забыли, - говорит Северус, его лицо все еще выглядит кислым несмотря на то, что его настроение немного улучшилось, - но я сказал вам, что для вас приемлемо находиться здесь. - Вы знаете, как заставить парня почувствовать себя желанным гостем, не так ли? – Гарри смеется. Северус на мгновение задумывается должен ли он быть милее, приходил бы Гарри по субботам чаще, если бы он был добрым, затем снова отбрасывает эту мысль. Это никогда не сработает, даже для такого глупого и дружелюбного человека, как Гарри. - Я полагаю, вы рассказывали мне историю. Девушка спрашивала вас о вашей одежде. - Так и было, - Гарри снисходительно улыбается, как будто Северус просто сварливый ребенок. Когда он перестал его бояться? Как можно исправить эту ужасную ситуацию? С глубоким вздохом Гарри поджимает под себя ноги, глубже устраиваясь в кресле. Затем он продолжает: - Я был в джинсах и свитере, так что вы можете себе представить, как кто-то в Хогвартсе пятидесятых годов отнесся бы к этому, но эта девушка казалась заинтересованной. Гарри откидывает голову назад и смотрит в потолок. - Она спросила меня, воспитывался ли я среди магглов, откуда я, почему она никогда не видела меня раньше, и я честно ответил на все ее вопросы, потому что какой вред это может причинить? Северус фыркает, какой вред может принести рассказ кому-то в прошлом о своей жизни. Идиот. - Мы проговорили, может быть, полчаса, прежде чем я решил, что хочу знать, для чего я здесь, поэтому уже я начал задавать ей вопросы. На ней было обручальное кольцо, так что и начал с этого. Она рассказала мне, что вышла замуж за маггла, которого встретила после побега из дома летом позапрошлого года. Ее чистокровные родители разозлились и сказали ей не возвращаться, пока она не узнает правду о магглах. Все, чего она хотела, это закончить школу, чтобы вернуться домой к своему мужу. Северус изумленно смотрит на Гарри, который говорит ему это. Конечно, Гарри, черт возьми, Поттер сел на воображаемый поезд, чтобы встретиться с его воображаемой 17-летней матерью. Почему бы и нет? - Она сказала мне, что ее муж не знал, что она ведьма, знал, что она может закончить школу, даже если ее родители отрекутся от нее, поэтому уговорил ее пойти. Она сказала мне, что тот собирается стать писателем, что он писал ей стихи, и она не могла дождаться встречи с ним на рождественских каникулах. Северус поднимает руку. Он знает эту историю, и у него нет никакого желания слушать ее снова. Гарри замолкает, моргая, смотрит на него. - Вот почему вы приходите ко мне, - наконец хрипит он, пытаясь сохранить спокойствие. - Какое-то неуместное чувство ответственности, потому что вы провели несколько часов с моей матерью. Он вдыхает, выдыхает и не может говорить тише, когда добавляет: - В вашей голове! Гарри просто смотрит на свои руки. - Только потому, что это было в моей голове, не значит, что это не реально. Северус задыхается. Проклятый Дамблдор, назойливый, чокнутый БОЛВАН. Гарри, кажется, в какой-то момент обрел хоть каплю чувства самосохранения и ушел на кухню. Там много стучащих звуков и характерный скрип шкафов. Знакомые звуки дома дают Северусу возможность сосредоточиться, пока он пытается успокоить сердцебиение. Гарри открывает холодильник - закрывает его – ставит кастрюлю на плиту – берет миску – теперь лопаточку – и разделочную доску. Звуки измельчения, что-то на плите. Включение духовки. Посуда. Гарри возвращается в гостиную с двумя кружками. Он протягивает одну Северусу, затем снова садится на свое кресло. - Я знаю, что сейчас лето, но еще я знаю, как шоколад помогает мне, поэтому я приготовил немного горячего шоколада. И жаркое в духовке. - Зачем вы мне все это рассказываете? - Северус наконец решается, надеясь, что Гарри знает, что он говорит не о еде. - Мне показалось нечестным не делать этого, - Гарри пожимает плечами, но он не выглядит уверенным. Северус бормочет что-то о гриффиндорцах, но потягивает горячий шоколад. Он идеален, темный, насыщенный и мягкий. Небольшой намек на корицу. Во вспышке внезапного понимания он с абсолютной уверенностью знает, что, если бы он сварил Амортенцию прямо сейчас, в ней сохранился бы цитрусовый и сосновый запах дня, проведенного на улице с Лили, запах свежемолотого кофе его мамы в хороший день и этот аромат горячего шоколада с щепоткой корицы. Это смущает. Поттер - абсолютная угроза - возвращается к своей истории. - Я сидел на берегу озера с Эйлин, пока ей не пришло время идти на ужин, и мы все время говорили о ней, о Тобиасе, ее семье, ее желаниях на будущее. Я ожидал, что она скажет что-нибудь или намекнет на то, что мы на самом деле не в прошлом, что знает, кто я такой, но она этого не сделала. Когда она ушла, я вернулся на Кингс-Кросс. Северус делает вид, что ему это неинтересно, но ловит каждое слово. Гарри действительно путешествовал назад во времени? Несла ли его мама это воспоминание всю свою жизнь? Неужели Гарри ловил галлюцинации об Эйлин Снейп, пока Темный Лорд праздновал над его безвольным телом? Северус рычит больше потому, что он зол на себя, чем из-за Поттера. - На Кингс-Кросс снова был Дамблдор. Я спросил его, почему я видел твою маму, и он сказал мне, что все остальные все еще заперты в стране живых Воскрешающим камнем. Что я мог бы остаться и навестить больше людей на поезде, что в конечном итоге приедет больше людей и я смогу навестить их. Я спросил его, почему тебя там не было, он просто подмигнул мне, но я подумал, что это значит, что ты не умер. Вот почему я послал за тобой домовых эльфов. Северусу требуется время, чтобы переварить все это, пока он допивает остатки горячего шоколада. Он задается вопросом, не подсыпал ли ему сопляк успокаивающего в горячий шоколад, но вовремя вспоминает, что он недостаточно умен для этого. Должно быть, это просто шоколад помогает. - Так зачем вы приходите сюда? Гарри на мгновение задумывается, теребя свой свитер. Этот отвратительный ярко-красный со снитчем на нем. - Полагаю, я понял, что люди не такие, какими кажутся, что все складывается не так, как ты хочешь. Некоторые вещи непредсказуемы, несправедливо обвинять людей в принятых решениях, когда они не знали все на самом деле. Я хотел узнать, кто вы, помимо всех уверток и криков о моем отце. - Поттер, - строго говорит Северус, - мы кричали о вашем отце по крайней мере пять раз с тех пор, как вы начали приходить сюда по пятницам. Гарри улыбается ему, его лицо открыто и доверчиво. - Так и было, да? - В каком-то смысле это было, конечно, - Северус делает жест рукой, ожидая, пока прозвучит слово, и замечает, что Гарри пристально смотрит на свои руки, - освобождающе. - Может быть и так, - Гарри тихо смеется. ‘Динь’ предупреждает их обоих о жарком, которое начало наполнять дом восхитительными запахами розмарина и шалфея. Гарри быстро встает и издает несколько стучащих звуков (духовка, выдвижной ящик, духовка), прежде чем вернуться в гостиную. Он снова опускается в кресло. - Теперь полчаса на другой стороне. - Не пора ли нам тогда начать с йоркширского пудинга и овощей? - Северус опирается на подлокотник дивана и пытается встать так же плавно, как раньше. - Я все подготовил, - говорит ему Гарри, поэтому Северус опускается обратно на диван. - Овощи там, мы просто порежем их с пудингом, пока мясо остывает. Северус кивает. Мальчик умеет готовить. - Где вы научились правильно готовить жаркое? - спрашивает он. Гарри смеется самоуничижительно. - Во время моего пребывания в качестве домашнего эльфа у Дурслей. Северус снова кивает. Он должен был знать, что Петунии нельзя доверять детей. Он закрывает глаза и откидывает голову на спинку дивана на мгновение, не в первый раз задаваясь вопросом, вырос ли Гарри, слушая истории о грязных мальчиках, которые жили в неправильной части города. Он чувствует усталость до самых костей; несмотря на постоянное улучшение его общего самочувствия и способности передвигаться, он все еще слаб и так легко истощается. - Я удивлен, что никто не взглянул хорошенько на вас и другого мальчика и оставил детей на опеку Петунии. Я думаю, что все ее существование считается жестокостью по отношению к лицам моложе шестнадцати лет. Гарри хихикает. - Да, у Дадли тоже не все хорошо. Подумать только, раньше я ему завидовал. Северус задумчиво кивает, насколько это возможно, откидываясь назад с закрытыми глазами. - Дети никогда не знают, что для них хорошо. Теперь Гарри действительно смеется. - Вы должны знать. Северус вскакивает и пытается прожечь Гарри своим сердитым взглядом, но Гарри закатывает глаза. - О, перестань! Я имел в виду как учитель, Снейп, не в отношении того, что вы делали в детстве. Северус успокаивается после последнего подозрительного взгляда. - Итак, сколько вам было лет? - спрашивает Гарри, и Северус со стоном закрывает лицо руками. - Неважно, вы не обязаны отвечать на этот вопрос. - Мне нужно выпить, черт возьми. Гарри левитирует вино и бокалы и прежде, чем Северус осознает это, уже держит бокал очень причудливого эльфийского вина. Он переводит удивленный взгляд со стакана на Гарри. - Подарок, - пожимает плечами Гарри. - Не волнуйтесь, все, что я получаю, проверяется на наличие яда и фальсификации. Я подумал, что это хорошо сочетается с жарким. Северус знает, что нельзя доверять паранойе других людей, но с радостью делает глоток, вспомнив, что ему не придется вести этот разговор, если он умрет. - Я думал, вы знаете это из Омута памяти, - признается он, когда допивает один бокал и заставляет Гарри налить ему еще. Он чувствует, что вино уже делает свое дело. - Ах, нет, я вышел прежде, чем это произошло, - Гарри выглядит, к его чести, искренне пристыженным. - Я видел только эти вещи с моим отцом и Сириусом. ‘Вещи’, что за эвфемизм. Северус чувствует, как уголок его рта начинает скривляться, но решает воспользоваться случаем. - Только? - Мерлин, я не это имел в виду, это было ужасно, жестоко и так неправильно, - заикается Гарри, - но я уверен, что там было много того, чего я не видел. Врет. - Вы уверены? - Ну, - щеки Гарри покрылись красными пятнами; на нем это выглядит не так уж плохо, - я предполагаю, что вы оставили там кое-какие Пожирательские штучки, и не хотели бы, чтобы я это видел. - Пожирательские штучки? - Северус очень хорошо проводит время. Он должен заставить Гарри устыдиться, поэтому роется в своей памяти в поисках других вещей, которые он мог бы использовать, чтобы это продолжалось. Сбивать Гарри с толку - это навык, который нужно оттачивать. Гарри стонет; теперь его очередь спрятать лицо в ладонях. - Боги, мне так жаль. Северус решает насладиться восхитительным видом. Гарри сидит на своем кресле, подтянув ноги и наклонив их слегка в сторону, закрывая лицо руками. Со своей выгодной позиции Северус может видеть только то место, где свитер Гарри задирается на спине; полоска обнаженной кожи каким-то образом кажется невероятно эротичной. - За что вы извиняетесь? - сладко спрашивает он. Северус ожидает еще больше стонов или, возможно, гнева, но то, что он получает - это искреннее раскаяние, написанное на лице Гарри. Он натягивает на лицо знакомую маску, чтобы скрыть свое удивление. - За нарушение вашего личного пространства, за то, что я не поверил вам, за то, что поверил всему, что сказал Дамблдор, даже не подвергая это сомнению, кроме вас, за крики, грубые слова и ужасные вещи, которые я сказал. - Я был учителем пятнадцать лет, Поттер, я хорошо знаю, как ученики называли меня за моей спиной. - Но мне жаль, что я это делал! - Гарри выглядит раздраженным, раскрасневшимся и таким красивым. Раздается негромкое ‘динь’ от духовки. Гарри вскакивает и почти бежит на кухню, оставляя Северуса подтягиваться и пробираться более спокойным шагом. Гарри достал жаркое из духовки и оставил отдохнуть, а к тому времени, как Северус сел за кухонный стол, уже готовит йоркширский пудинг. Вино и бокалы плывут на кухню и сами собой ставятся на стол, а Гарри садится напротив Северуса. - На днях я сел на поезд, - говорит Гарри своему стакану. - Кстати, о Пожирателях смерти, - бормочет Северус. Гарри улыбается ему. - Я сел в обычный маггловский поезд, потому что я сходил с ума на площади Гриммо в одиночестве, хотелось быть в окружении людей, которые бы не пялились на меня. Я понятия не имею, что я собираюсь делать теперь, когда у меня есть результаты ТРИТОНов и все продолжают говорить мне, что, по их мнению, я должен делать, поэтому я немного избегаю людей. Северус решает подождать к чему приведет это несоответствие, поэтому он просто кивает, когда Гарри смотрит на него. - В общем, я ехал в этом поезде и увидел пару, кормящую своего ребенка напротив меня. Они поднимали ложку, и ребенок сразу же открывал рот. Но потом поезд закачался, а за ним и ложка, поэтому ребенку пришлось повернуть голову, чтобы следовать за ней. Это смутило его, но рассмешило родителей. А потом он тоже засмеялся, и когда поезд снова качнуло, он засмеялся раньше, чем его родители. Северус скорее умрет, чем признает, что ему действительно любопытно, к чему клонит Гарри, поэтому он изо всех сил старается выглядеть слегка скучающим и нетерпеливым. Это работает. - В любом случае, я много думал о характере, воспитании и усвоенном поведении, - быстро заканчивает Гарри. Это интересно, думает Северус. - Сопляк умеет думать, - говорит он, позволяя своему голосу передать и сарказм, и малейший намек на ясное недоверие. - Тише, - смеется над ним Гарри. - Это просто заставляет меня задуматься о тех вещах, которым меня научили Дурсли, и которые я усвоил. - Ваша врожденная ценность или ее отсутствие, - Северус делает глоток вина. Гарри уставился на него, слегка приоткрыв рот. Это выглядит далеко не так глупо или непривлекательно, как следовало бы. К счастью, духовка показывает, что еда готова. Гарри бормочет что-то о том, что его спас звонок. Он встает и накрывает на стол, прежде чем подавать еду. Это вкусно, вино хорошо сочетается с блюдом, мясо просто великолепно. Не зная, что делать с этим новым развитием событий, Северус тихо ест. После того, как он доедает все, что Гарри дал ему, его взгляд остановился на парне. Гарри пристально смотрит. Северус поднимает бровь. - Не думаю, что когда-либо давал вам что-то, что заставляло бы вас возвращаться снова. - Может быть, вам лучше готовить вместо этого, - говорит Северус, прежде чем понимает, что это может быть истолковано как приглашение. Он давным-давно перестал пытаться выгонять Гарри или убеждать его не возвращаться, но это уже чересчур. - Если, конечно, вы настаиваете на том, чтобы приходить сюда, - добавляет он, но по веселому выражению лица Гарри понимает, что его поймали. По какой-то причине это его не очень беспокоит, поэтому он позволяет уголку своего рта немного изогнуться. Они заканчивают есть, и Гарри убирает за собой, пока Северус идет к своему креслу. Он садится немного грузно и решает, что сегодня вечер коньяка, поэтому призывает свою бутылку и несколько тяжелых бокалов. Гарри садится в свое кресло и принимает протянутый ему стакан. Он осторожно нюхает его. - Если вам не нравится, не пейте. Я не буду тратить хороший алкоголь на того, кто не может его оценить, - съязвил Северус. Гарри делает осторожный глоток, кажется, на мгновение задумывается, затем расслабляется на своем месте. Они на мгновение замолкают, прежде чем Гарри делает еще один глоток, смотрит на Северуса и говорит: - Вы такой образованный. Он сразу выглядит потрясенным, как будто слова сорвались с его губ без его разрешения. Это действительно смешно, и Северусу приходится прятать улыбку, отводя взгляд. - Что вы имеете в виду? - спрашивает он, когда держит свою реакцию под контролем. - Просто ..., - Гарри активно жестикулирует вокруг себя, его щеки пылают, - вы начитанный, и вы любите классическую музыку и необычный алкоголь и ... - И я вырос здесь? - тон Северуса ледяной, когда он понимает, на что может намекать Гарри. - Ну да, - вздыхает Гарри, - но я подразумевал это как комплимент. - Хорошо, - говорит Северус, удивляя себя тем, что его так легко успокоить. Холодное чувство страха покидает его желудок так же быстро, как и появилось, что ново. - Как? - Гарри снова прячет лицо, но, похоже, ему потребовалась вся его храбрость, чтобы спросить. Как будто он действительно хочет знать. Северус решает испытать его. - Моя мать была единственным ребенком в семье Принцев, которые скорее всего и не входили в священные Двадцать Восемь, но они определенно были богатыми и чистокровными. Здесь не все, с чем я вырос. - У вас когда-нибудь был местный акцент? - Гарри выглядит заинтересованным. - Он все еще присутствует, ты должен послушать, когда я говорю со своими соседями и местными лавочниками, - Северус ухмыляется удивлению Гарри. - Что заставляет вас скрывать это? Северус фыркает: - Пожирательские штучки. - О, - говорит Гарри, - да, я думаю, они ожидают, что вы будете вести себя по высшему разряду. На мгновение они оба замолкают, но Гарри, кажется, борется с чем-то. - Скажите уже. - Мне было интересно, не там ли вы научились красиво есть, - Гарри густо краснеет. - Вы думаете, я красиво ем? - спрашивает Северус. - Да! Или, может быть, красиво - не то слово, "элегантно" может быть лучше, или "аристократично". - Мисс Грейнджер научила вас этому слову? - на этот раз Северус даже не пытается скрыть свой поддразнивающий тон. Гарри лучезарно улыбается ему. - Нет, я читаю книги. - его тон самодовольный, что довольно привлекательно. - Так вот в чем дело? Вы хотите стать аристократичным? Гарри хмурится над своим стаканом. - Не думайте, что я не понимаю, что вы не отвечаете на мои вопросы. И да, я заметил, что даже Рон знает больше о манерах поведения за столом, чем я, на одном из мероприятий Министерства, на которое мы ходили в прошлом году. С тех пор я пытаюсь научиться. Северус на мгновение задумывается, затем взмахивает палочкой, заставляя три книги со всей комнаты разлететься. - Я ожидаю, что они вернутся в безупречном состоянии. Он не привык с такой готовностью предлагать помощь, не прося ничего взамен, но Гарри так не поступает, и разве это не было бы мило? Предлагать так свободно, отдавать так легко. Ожидать взамен ничего, кроме дружбы и доброты, и получать это. Гарри кивает, благоговейно поглаживая обложку одной из книг, прежде чем положить стопку на стол. - Теперь я не буду снова спрашивать вас, сколько вам было лет, но скажите мне, кто научил вас манерам за столом? - Семнадцать, летом перед моим седьмым годом. Моя мама научила меня основам, Люциус научил меня остальному, когда я был на втором курсе. У слизеринцев есть стандарты, так он говорил. Гарри откидывается назад, уставившись в потолок, затем протягивает свой бокал Северусу, чтобы тот наполнил его. Северус это и делает, также наполняя свой бокал. Задается вопросом, не совершил ли он ошибку, поделившись таким количеством. - Не могли бы теперь объяснить, почему вы рассказали мне о своих размышлениях об усвоенном поведении? - Северус старается не показать, что ему не по себе, хотя на самом деле ему не по себе. Двадцать лет прошло, а он не простил себя за свои худшие ошибки. Гарри, кажется, благодарен за смену темы и садится прямо, хотя по-прежнему не смотрит на Северуса. Это жжет немного сильнее, чем следовало бы, и, подумав об этом, Северус решает никогда больше не думать об этом. - Ну, мы говорили о вашей маме, а потом о том, каким я вас видел, - объясняет Гарри. - обе эти вещи связаны с усвоенным поведением. - В каком смысле? - Разговор, который у меня был с Эйлин, заставил меня задуматься, как такая женщина, счастливая и заинтригованная всем маггловским, влюбленная в кого-то, по ее словам, прекрасного, могла стать женщиной, которую я видел в вашей памяти. - Женщина, которую вы видели, что? - его голос немного дрожит на ‘что’. - Однажды на уроках окклюменции я видел, как ваш отец кричал на вашу мать, - рассказывает Гарри своим рукам, явно ожидая новой вспышки гнева. Его глаза прищуриваются. - Сделали ли вы это сейчас? - голос Северуса звучит угрожающе. - Послушайте, Снейп, я не хотел вторгаться в ваши мысли, это было много лет назад, и я никогда никому не говорил, сейчас не время злиться из-за этого, - Гарри выглядит решительным и свирепым, когда говорит это Северусу. Он все еще щурится, но это своего рода страстный прищур. Северус делает несколько глубоких вдохов; ему действительно нужно не кричать. Между тем днем, который у него был, и алкоголем он наверняка упал бы в обморок. Гарри, кажется, замечает, что взрыва не будет, и продолжает. - Я думал о том, что могло случиться с Эйлин, которую я встретил, чтобы она вырастила ребенка, который стал Пожирателем Смерти. Вот и все. Он ждет, пока его слова дойдут до сознания, прежде чем продолжить. - Меня воспитали люди, которые считали всех, кто не похож на фотомодель, уродливыми, за исключением их ближайших родственников - эти же считали, что акт о половых преступлениях никогда не должен был изменяться, что бедные люди каким-то образом морально испорчены. Северус ничего не может с собой поделать, он действительно смеется. Он винит в этом иронию, алкоголь, выражение лица Гарри, но сам смеется. Гарри смотрит на него так, как будто он только что решил проблему мирового голода, глаза полны удивления. Его лицо расплывается в яркой улыбке. Это настолько отличается от того, как обычно смотрят на Северуса, что поднимает его настроение еще больше. - Я не буду притворяться, что знаю, что в этом смешного, но вам следует чаще так смеяться, - говорит Гарри, явно довольный собой за то, что Снейп, по-видимому, веселый. Северус успокаивается, когда понимает, что обнажает зубы, но не может удержаться от смешка. Он слегка трясет головой, чтобы волосы упали ему на лицо. - Вы собираетесь объяснять? - спрашивает Гарри, явно все еще забавляясь и нисколько не беспокоясь, что над ним смеются. - Петуния ненавидит меня больше, чем когда-либо узнает, - объясняет Северус. - Это смешно. Три вещи, которые вы только что назвали, все относятся ко мне. Гарри хихикает, затем, когда слова Северуса доходят до него должным образом, он резко поворачивает голову. - Подождите. Северус выгибает бровь. - Она знает, как вы выглядите и как вы выросли, - медленно говорит Гарри. - К чему вы клоните? - Северус растягивает слова. - Вы гей? Северуса это скорее позабавило, чем обидело. - Неужели в это так трудно поверить? - Нет, - заикается Гарри, - я просто не... - он ерзает. - Я не знал. - Зачем мне было вам рассказывать? - Нет, я имею в виду, я просто удивлен, - Гарри теребит свободную нитку на своем свитере, пристально глядя на нее. - Вы верили, что я был влюблен в вашу мать? - Ну, немного. Возможно. Были ли вы влюблены в нее? - Нет, Поттер, Лили была моей подругой. - Хорошо. Да, я думаю, это имеет смысл, - Гарри чувствует себя очень неуютно. - После всех этих разговоров о Пожирателях Смерти, это то, на чем вы зациклились? - Северус все еще не оскорблен, но теперь очень удивлен. Свободная нить начинает распутываться, поэтому Северус направляет на нее свою палочку. Гарри с благоговением смотрит, как свитер застегивается. - Что это за заклинание? - задыхается он. Северус снова хихикает; мальчик явно ошеломлен. - Репаро, Гарри. - О, - вместо этого Гарри ковыряется в ногтях, - вы назвали меня Гарри. - А ты бы предпочел, чтобы я этого не делал? - он умело скрывает свое разочарование, но, тем не менее, чувствует его. - Нет, я совсем не против, - говорит Гарри, - могу я называть вас Северусом? - Сегодня мы установили, что ты обращаешься по имени к моей покойной матери и знаешь обо мне больше, чем когда-либо знал даже Альбус. Мы также на пути к тому, чтобы напиться. Это кажется уместным. - Спасибо, - Гарри улыбается ему. Северус наливает им обоим еще по бокалу; бутылка коньяка начинает казаться легче, чем должна. Они пьют в тишине, и Северус замечает, что в комнате становится темнее. Он направляет свою палочку на камин, и тот с ревом начинает действовать. - Ты, гм, - начинает Гарри, красноречиво, как всегда, - ты не заставляешь меня чувствовать себя неловко. - Мне не нужно твое согласие. - Ты прав. Я исправляю допущение, которое ты сделал. - Потому что? Гарри смотрит на него; свет, отражающийся от его очков, делает выражение его лица трудночитаемым. - Это интересный вопрос. У тебя есть что-нибудь для пудинга? Северус качает головой. - Не стесняйтесь проверить, можете ли вы добавить что-нибудь вместе с тем, что у меня есть. Гарри влетает на кухню. И снова он производит абсурдное количество шума, но Северус благодарен за пространство, чтобы собраться с мыслями. Поттер, не Гарри, разговаривал с его мамой или какой-то проекцией его мамы, когда был мертв, спас его, натравив на него домашних эльфов, и каждую пятницу обязательно приходил в Тупик Прядильщика сразу после занятий. Сегодня вечером впервые они говорили о важных вещах, и Гарри, кажется, комфортно в его доме, с ним. Это был странный путь к этой идиллии, необычно, что именно они, среди всех людей, должны прийти к пониманию друг друга. Он чувствует странное напряжение в животе и понимает, что не хочет, чтобы Гарри уходил. Он наслаждается его компанией. На кухне раздается очень громкий хлопок и крик: “Извините!”. Северус глубже погружается в свое кресло; он доверяет Гарри свои вещи. Эта мысль заставляет его скривиться, он наколдовывает себе стакан воды. Лучше убедиться, что он не настолько пьян, чтобы стать сентиментальным, это никогда не заканчивается хорошо. Стакан воды напоминает ему, что он выпил полбутылки вина и почти столько же коньяка, поэтому он встает, чтобы сходить в ванную. Не в первый раз он проклинает тех, кто строил дома только с одной ванной. Лестница - пытка для его воспаленных мышц, и когда он спускается обратно, Гарри сидит, свернувшись калачиком, в кресле и читает одну из книг по этикету. - Крамбл должен быть готов в ближайшее время, - он улыбается Северусу, когда они встречаются взглядами с другого конца комнаты. - У меня были яблоки? - Парочка, но я добавил и замороженные ягоды, так что там много фруктов. Северус кивает, затем снова опускается в кресло. - В последнее время ты ходишь намного лучше, - комментирует Гарри. - Ты вернешься к работе после лета? Впервые Северус даже не думает о том, чтобы накричать на него за то, что он сует свой нос куда не следует. Вместо этого он честно отвечает. - Я еще не говорил об этом с Минервой, но я подозреваю, что полная загрузка курса все еще может быть для меня слишком большой. Если я это сделаю, мне нужно будет каким-то образом обзавестись помощником. Гарри на мгновение задумывается, ерзает в кресле, откладывает книгу, снова ерзает. - Помочь. С. Этим, - Северус вздыхает. Гарри бормочет что-то, что звучит подозрительно, как будто в нем могут быть такие слова, как "помощь", "Зелья" и "научить". Он проводит руками по волосам. - Ты знаешь, мне нужно, чтобы ты выразился яснее, мальчишка. - Я хочу помочь. Я могу помочь преподавать зелья. Северус предпринимает несколько попыток снова заговорить, но в конце концов справляется. - Почему ты предлагаешь это? - Потому что я поспрашивал, что мне нужно сделать, чтобы получить степень Мастера, и у меня есть нужные оценки, но я никогда не создавал и не улучшал зелья. Я также никогда не публиковался. Я могу быть вашим ассистентом, а взамен я мог бы остаться в Хогвартсе и иметь там лабораторию. - У вас есть лаборатория на площади Гриммо. - Ты бы хотел жить на площади Гриммо? - спрашивает Гарри резким тоном. Северус разводит руками, и Гарри вспоминает, где он находится. - Да, хорошо, - он снова проводит руками по волосам. - Если бы у меня был выбор, я точно бы не выбрал место, где половина мебели пытается укусить меня. Он встает и идет на кухню, затем возвращается с двумя мисками дымящегося крамбла. - Спасибо, - говорит Северус, принимая миску. Гарри ошеломлен, а Северус хихикает. Сбить Гарри с толку вежливостью. Они едят в тишине. - Ты уверен, что хочешь овладеть зельеварением? - спрашивает Северус, ставя свою миску на столик. - Да. Я не уверен, что никогда не захочу стать аврором, также я не уверен, что никогда не захочу мастерства в защите, но мне нравятся зелья. - И кто бы мог подумать, что так произойдет? - Северус растягивает слова. - Ну, между тем, как Слагхорн хвалил все, что я делаю, и твоей помощью, как на шестом курсе, так и в прошлом году, я стал увереннее, а затем лучше. Вещи всегда веселее, когда у тебя хорошо получается. - Если ты рассматриваешь Мастерство, я предполагаю, что ты получил Превосходно как по защите, так и по зельеварению; что у тебя по другим предметам? - Я не знал, что тебя это волнует, - дразнит Гарри. - Если я буду работать с тобой, мне не все равно. - Превосходно по травологии и чарам, Выше ожидаемого во всем остальном. О, и Выше ожидаемого за руны по СОВам, которые я взял. - Ты взял дополнительный предмет на сдачу? - Гермиона заставила меня, но, честно говоря, это было не так сложно. Всего два года материала, и со всем тем, что я прочитал о них в этой чертовой палатке, мне не нужно было много пересматривать. Северус на мгновение замолкает, затем кивает. - Скажи мне, что ты все еще хочешь этого, когда протрезвеешь, и я сделаю необходимые приготовления. - Правда? - Гарри пищит. Увидев выражение лица Северуса, он широко улыбается. Северус наливает им обоим еще по бокалу коньяка и поднимает свой. - За сотрудничество, я полагаю, - вздыхает он. Возможно, я пожалею об этом утром, - думает он, - но, по крайней мере, я смогу вернуться к работе. Гарри смеется и поднимает тост вместе с ним. Или, может быть, это будет замечательно. - Как мой помощник, вы должны будете поселиться в гостиной в моих апартаментах. Вам понадобится вся ваша сила убеждения, чтобы повлиять на директрису, если вы этого не хотите. - О, Северус, прекрати, - Гарри выглядит раздраженным. - Я не лгал, когда сказал, что ты не доставляешь мне неудобств. - Не лгал? - Северус пытается прочесть выражение лица Гарри, что заставляет его отвести взгляд. -Тогда ты не хочешь рассказать мне, что все это значило? Гарри одним глотком осушает остатки в своем бокале, затем добрых несколько минут кашляет. Когда он отдышался, его лицо покраснело, и он снова заерзал, что очень позабавило Северуса. Есть только одна вещь, которая может так взволновать кого-то. Он откидывается назад, терпеливо ожидая признания. Гарри делает глубокий вдох. Вот оно. - Я гей. - Ну вот, это было так сложно? - Северус улыбается ему, это странно выглядит на его лице, поэтому он надеется, что оно хотя бы не похоже на оскал хищника. - Ты знал? - Гарри брызгает слюной. - После такого показа? Гарри, похоже, ему не верит. - Я не использовал легилименцию, если это то, о чем ты беспокоишься. - Нет, я бы это почувствовал, - Гарри пожимает плечами. - Вы, наверное, проходили через это десятки раз со студентами, не могу поверить, что был так напряжен. - Это естественно - волноваться. Неужели ты думал, что я плохо отреагирую? - Северус сохраняет свой тон мягким и дружелюбным, что, кажется, работает. - Вообще-то, даже нет. Я действительно не знаю, почему это было так трудно. Что-то щекочет разум Северуса. - Это первый раз, когда ты сказал об этом вслух? Гарри кивает, его щеки все еще пылают. Северус неловко похлопывает его по руке, затем решает утешить тем способом, который знает лучше всего, и наливает им обоим еще по бокалу. Жаль, что он не может поступать так со студентами, когда они приходят к нему, это сделало бы его жизнь намного проще. - За что будем пить? - спрашивает Гарри. - Тебе решать, это твоя правда. Гарри на мгновение задумывается, прикусив нижнюю губу. Северус чувствует быструю вспышку "Я хочу укусить тебя за губу", затем подавляет ее. - За взаимопонимание, - решает Гарри, и они чокаются бокалами. - Могу я спросить тебя кое о чем? - уточняет Гарри некоторое время спустя. Северус машет ему рукой в знак разрешения. Не то чтобы он мог остановить мальчишку. - Почему ты все еще такой злой? - выпаливает он. Северус ухмыляется ему, а мальчик продолжает зарываться в яму: - Я имею в виду, я понимаю, что нужно было грубить всем, когда ты был шпионом, но твое отношение с тех пор не изменилось, - теперь он мило краснеет, ясно осознавая, что то, что он говорит, заходит слишком далеко. - Поттер, - протягивает Северус и садится немного прямее, - только не говори мне, что ты искренне думал, что после окончания войны я буду пить чай со всеми, кто постоянно желал мне серьезных телесных повреждений в течение последних двух десятилетий? Или ты думал, что я буду плести браслеты дружбы для Золотого трио, как только выйду из больницы? Гарри по-совиному моргает, глядя на него, а затем разражается смехом. Это не звучит насмешливо, но Северус не уверен, что с этим делать, поэтому он просто хмурится. В конце концов он больше не может этого выносить и рявкает: - Вы закончили смеяться надо мной? Гарри сразу перестает смеяться; теперь он выглядит обеспокоенным. - Прости, я смеялся не над тобой, честное слово. Просто забавно слышать, как ты называешь что-то настолько маггловское, как браслеты дружбы. Северус наклоняет голову. - Только у магглов есть браслеты дружбы? Он, должно быть, пьян, потому что не может придумать, что в этом предложении могло заставить лицо Гарри так помрачнеть. - О, Снейп, - говорит он, - это ... - он качает головой. - Я слишком пьян для этого, я сейчас заплачу. На мгновение Северус в восторге, затем он видит, каким грустным выглядит Гарри, каким-то обеспокоенным. - О, конечно, ты понимаешь, что ты только что сказал, - начинает Гарри, но Северус действительно не понимает. - Если вы не знаете, что слово “браслеты дружбы” чисто маггловское, - начинает он, - то я уверен, что у вас не было друзей-магглов, когда вы шпионили для Волдеморта ... Это наконец-то всплыло. Он только что сказал Поттеру, что у него не было ни одного друга после Лили. Это ли не что-то. Он стонет и откидывает голову назад. - Так грустно, - шепчет мальчик, и когда Северус смотрит на него, зеленые глаза полны слез. - О, боже, - клянется он и чувствует, что у него появляется акцент, чувствует потребность плюнуть на пол, использовать маггловские оскорбления. - Мне не нужна твоя жалость, - шипит он вместо этого. Гарри кивает и подтягивает ноги, обхватывая их руками. Они оба молчат. Хотя еще даже не полночь, Северус на ногах с рассвета, и он чувствует, что если он не поднимется наверх в ближайшее время, то подъем по лестнице станет невозможным. Некоторые ошибки можно совершить только один раз, и одна из них - ползти вверх по лестнице в изнеможении с кровоточащей раной от укуса змеи. Гарри смотрит на него, когда он осушает свой стакан и плывет на кухню, затем следует его примеру. - На кухне чисто, - неловко квакает Гарри. - Не пытайся помочь мне подняться, - отвечает Северус и это, кажется, разрушает чары тяжелой атмосферы. - Я бы не посмел, - улыбается ему Гарри, - я помню, когда я делал это в последний раз. - Хорошо. Они оба на мгновение замолкают. - Пойдем со мной завтра на ужин. - Почему? Три ночи подряд - это много, и до сих пор они избегали ссор на публике. - Покажи миру, что мы друзья, что с тобой все в порядке, попробуй свежую пасту, о которой я тебе рассказывал, - Северус пытается понять, делает ли Гарри это, потому что ему жаль его, но тот, похоже, готовится к отказу. - Боюсь, завтра мне, скорее всего, придется расплачиваться за свою снисходительность, - признается Северус, обнаруживая, что на самом деле сожалеет об этом. - Может быть, как-нибудь в другой раз? - В следующую пятницу? Я зайду за тобой, - сопляк выглядит довольным тем, что его приглашение приняли. - Приемлемо. Гарри ухмыляется. - Это свидание. Слова, кажется, снова сорвались с его губ без его разрешения. Он закрывает лицо руками и смотрит на Северуса широко раскрытыми глазами. Северус не может удержаться от смешка. - Если ты откроешь для меня хоть одну дверь, я заколдую тебя. Это снимает напряжение и Гарри смеется. На этот раз Северус действительно встает, чтобы проводить Гарри. Они вместе идут к двери, Северус стоит в проеме, когда Гарри проходит мимо. Короткое прикосновение к его руке и прошептанное "Я очень хорошо провел время сегодня вечером, спасибо" эхом отдаются вокруг него, когда он поднимается наверх, готовится ко сну и лежит без сна несколько часов. Протрезвев, он понимает, что должен сделать себе одолжение и не лгать. Не себе. Ему нравится сопляк, нравится его компания, он находит его привлекательным. Он тоже боится как-то все испортить, беспокоится, что Гарри подумает о нем плохо, боится, что это доверие, которое они построили между ними, каким-то образом разрушится. Он не может представить себе большей боли, чем Гарри, издевающийся над ним, отвергающий его, унижающий его. Это не тот вывод, к которому он хотел прийти, но если он собирается работать с Гарри, то должен осознавать свои собственные чувства. Конечно, из этого никогда ничего не выйдет, но Гарри раньше называл его другом, и Северус полон решимости сохранить это как можно дольше. Когда он просыпается, у него все болит, в животе урчит, и уже очень поздно. Он садится слишком быстро, и ему приходится бороться с приступом головокружения, прежде чем он может полностью встать с кровати. - Интересно, Гарри уже встал, - думает он, прежде чем успевает остановить себя. Возможно, признание самому себе не было такой грандиозной идеей, как он думал. Стоя в коридоре в своей потрепанной ночной рубашке, Северус раздумывает, спуститься ли на завтрак, прежде чем принять душ. Зная, что никогда не вернется, если так сделает, он вызывает яблоко вместо этого. - Мне следовало дать ему зелье от похмелья? - он размышляет, пока пьет свое. - Может быть, он достаточно молод, чтобы не страдать от похмелья. – он садится на край ванны, чтобы съесть яблоко, пока та наполняется. – Выпил ли он хотя бы столько же, сколько я? Стоять под горячими струями воды, когда он слишком долго не ел - ужасная идея. Он выбрасывает огрызок яблока, снимает ночную рубашку и медленно погружается в ванну. Горячая вода расслабляет его мышцы, и он на мгновение ложится на спину, наслаждаясь теплом. "Он много пил, но это не значит, что он был таким же пьяным, как я", - думает Северус, когда вспоминает, как он смеялся перед сопляком. Стараясь не делать резких движений, он моет волосы, тело, подстригает ногти. Лавандовое мыло и шампунь с розмарином помогают, и к тому времени, когда ванна опустела и он ополоснулся под душем, ему становится немного лучше. ‘Я должен сделать мыло сегодня, у меня заканчивается," - размышляет он, устанавливая планку на бортике ванны. ‘Может быть, я также смогу сделать мыло для Гарри," - думает он, что приводит к некоторым очень опасным мыслям, таким как: "Интересно, какие у него любимые запахи" и "Как бы для него пахла Амортенция?” Вылезать из ванны, как всегда, тяжело, и когда он шаркает по лестнице, завернутый только в свой старый халат, его волосы все еще мокрые, у него начинаются болезненные спазмы в животе. Часы на каминной полке говорят ему, что уже полдень. Его сова Никтимена, спящая в своем углу кухни, напоминает ему, что, если Гарри не передумает, они будут работать вместе в следующем году. ‘Куча возможностей поднять тему Амортенции," - думает Северус. И разве это не счастливая мысль? Он накладывает себе тарелку последних индийских блюд, быстро съедает их, сидя за кухонным столом, ставит посуду мыться. У него закончился хлеб, поэтому он делает немного теста и отставляет его в сторону, чтобы оно поднялось. На мгновение подумывает о том, чтобы подняться наверх и одеться, но решает не подниматься по лестнице и проверяет, есть ли у него все необходимое. Он раскладывает свои вещи на рабочем столе, надевает перчатки из драконьей кожи и начинает. На полпути он делает паузу, чтобы замесить тесто, затем откладывает его, чтобы оно снова поднялось. Когда он уже готов вылить мыло в форму, раздается звонок в дверь. Поскольку его подопечный не предупредил его, он просто взмахивает палочкой, чтобы дверь открылась, и продолжает свою работу. - Разве ты не проверяешь, кто у твоей двери? - он слышит, как Гарри кричит. Тянущее чувство в животе радостно отмечает, что Гарри здесь. - Я доверяю своим подопечным, Поттер, - кричит он в ответ. - Здесь потрясающе пахнет, - говорит Гарри, входя в гостиную. - Я скоро закончу, - отвечает Северус. - Почему ты здесь? Кажется, я уже говорил тебе, что сегодня не смогу никуда пойти. - Ты так и сделал, - говорит Гарри, немного небрежно, - но я подумал, что могу прийти и сказать тебе лично, что я не забыл и не передумал насчет следующего года. - Великолепно, - протягивает Северус, отставляя форму в сторону, чтобы мыло затвердело. Он оглядывается через плечо, где Гарри готовит чай. Гарри выглядит нервным, поэтому Северус отворачивается, чтобы начать убирать рабочее место. В уме он ведет обратный отсчет до болтовни Гарри. Он прав до секунды, достигая одного, когда Гарри делает глубокий вдох, и нуля, когда Гарри начинает говорить. - Мне очень нравится твоя кухня, - говорит он, и Северус закатывает глаза. - Она больше, чем ты думаешь, очень светлая. Я люблю свежие травы и те, что подвешены для просушки, это так здорово, что есть место для рабочего стола, где ты можешь варить зелья. Северус пытается не обращать на него внимания, пока убирает последние вещи и ставит хлеб в духовку, но, когда Гарри начинает говорить о саде, он решает, что этого достаточно. - Поттер. - Верно, простите, - говорит Гарри и отворачивается. Он краснеет, и Северус вспоминает, что под халатом он голый. - Дай мне одеться, - говорит он, направляясь к двери. - О, - Гарри краснеет еще сильнее, - ты не должен, если не хочешь. Северус пристально смотрит на него. - Не трогай мыло, оно должно затвердеть. Когда сработает таймер духовки, пожалуйста, достань хлеб и поставь остывать. - Я имею в виду то, что ты и так отлично выглядишь, - заикается Гарри. - Я не буду наслаждаться чаем, если ты будешь отвлекаться на мои лодыжки, Поттер, - растягивает слова Северус. Гарри расправляет плечи, уставившись в стену. - Простите. Северус поднимается наверх, решает, что сегодня ему не стоит беспокоиться о мантиях, и надевает носки, брюки, рубашку с воротником и легкий джемпер. Когда он сходит с лестницы, Гарри снова смотрит на него. - Что теперь? - раздраженно спрашивает Северус, оглядывая себя и чувствуя, что волосы все еще мокрые. - Прошу прощения, - снова говорит Гарри, выглядя несчастным. - Не думаю, что я раньше видел тебя в маггловской одежде. - Это так? - спрашивает Северус и не может сдержать улыбки. Работа над мылом прояснила его голову и теперь он чувствует себя вполне хорошо. В доме пахнет свежим хлебом, выглянуло солнце. Гарри, с другой стороны, выглядит ужасно. Северус садится в свое кресло и машинально прикасается тыльной стороной ладони ко лбу Гарри, чтобы почувствовать его температуру. Он осознает, что делает, только когда Гарри вздрагивает, и немедленно отдергивает руку. - Мои извинения, я не должен был этого делать, - отказ причиняет боль, и Северус чувствует, как краснеют его щеки. Он встряхивает волосами, чтобы скрыть это. - Нет, все в порядке, я просто этого не ожидал. - Тебе что-нибудь нужно? У тебя похмелье? - спрашивает Северус, наливая им обоим чай. - Нет, дело не в этом, - бормочет Гарри своему чаю. Северус вздыхает, затем решает, что не собирается вытягивать это из мальчишки. - Ты можешь помочь мне составить письмо Минерве, - говорит он вместо этого. - Хорошо, - говорит Гарри, наконец, снова глядя на него. Северус вызывает перо, чернила и немного пергамента и начинает писать. - Мне сказать ей, что ты будешь моим учеником? – спрашивает он и в то же время пишет: "Дорогая Минерва", надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Я пишу, чтобы сообщить вам, что хочу вернуться к своим обязанностям в Хогвартсе в сентябре. Гарри молчит, и когда Северус смотрит на него, чтобы заставить его ответить, он выглядит ошеломленным. - Что? - Я думал, что буду вашим ассистентом, чтобы в следующем году пройти стажировку. - Я понимаю, ты не хочешь быть моим учеником, - говорит Северус, поворачиваясь к пергаменту, чтобы продолжить писать. Отказ оставляет в его животе ощущение пустоты, но он знает, что нужно брать то, что может получить. Он чувствует, как чья-то рука ложится на его предплечье. - Я не думал, что смогу быть твоим учеником, - поясняет Гарри. - Я хочу, у меня всегда было намерение спросить тебя. Ты возьмешь меня, даже не зная, смогу ли я проводить исследования и разрабатывать новые зелья? - Ну, - начинает Северус, чувствуя себя очень неловко от разговора и глупо-комфортно от руки, которая все еще лежит на его руке. - Мы говорили о зельях почти каждую пятницу в течение года, я уверен в вашем понимании и способностях. Кроме того, если бы вы записали свои наблюдения о измельчении, вместо того чтобы нарезать корни маргаритки, вы, вероятно, могли бы опубликовать это. Гарри улыбается ему; его глаза все еще выглядят красными, но язык его тела такой, каким и должен быть, возбужденный и нетерпеливый. - Спасибо, - говоря это, он коротко сжимает руку Северуса. - У тебя раньше были ученики? - Только однажды, она закончила учебу за год до твоего поступления в Хогвартс. Мы можем обсудить контракт и детали позже, а сейчас мне просто нужно сообщить Минерве, в качестве кого ты присоединишься ко мне. - Ученик, пожалуйста, - Гарри улыбается ему. Он с удовольствием жует отвратительное печенье, пока Северус не подписывает письмо, не зовет свою сову и не отправляет его. - Почему ты ее так назвал? - спрашивает Гарри, удобно развалившись в кресле. - Никтимена? - Гарри кивает. - Она была подарком от Минервы. Есть миф, что богиня Минерва превратила девушку по имени Никтимена в сову**. ** Не знаю, знаете ли вы мифы, просто я нет, но оставлю небольшое пояснение и то, что нашла. Могут быть несоответствия с именами, взято с иностранной википедии. Никтимена была дочерью Эпопея, царя Лесбоса. В некоторых версиях истории она была изнасилована своим отцом; в то время как в других она была соблазнена. Из чувства стыда или вины она убежала в лес и отказалась показывать свое лицо при дневном свете. Сжалившись над ней, Минерва превратила ее в ночную сову, которая со временем стала широко распространенным символом богини. В "Метаморфозах" Овидия превращение было наказанием за "осквернение постели ее отца", что намекает на то, что она имела половую связь со своим собственным отцом, но никаких дополнительных объяснений не дается, была ли она изнасилована, соблазнена или сама была соблазнителем. В "Метаморфозах" Корникс (ворона) жалуется, что ее место священной птицы Минервы узурпирует Никтимена, которой так стыдно за себя, что ее не видно при дневном свете. Ее имя было дано роду летучих мышей и астероиду** - В качестве наказания? - Из жалости. Никтимена была изнасилована своим отцом и пряталась в лесу, отказываясь показывать свое лицо, за исключением ночи. Гарри задумчиво кивает. Он ерзает и смотрит на свои руки, потом его лицо снова вытягивается. Он выглядит таким грустным, что Северусу хочется отвлечь его. - Ты останешься на ужин? - О, я не хочу навязываться, - отвечает Гарри. - Поттер, - вздыхает он, - сделай нам обоим одолжение и предположи, что я бы не предложил, если бы не хотел, - его тон резок, но Гарри, кажется, уже невосприимчив. - Гарри, - улыбается Гарри, - пожалуйста, зови меня Гарри. Я бы с удовольствием остался на ужин; что ты собирался заказать? Северус кивает, улыбается и вдруг вспоминает, что все еще не знает, делает ли его улыбка похожим на хищника. -Вчера ты принес абсурдное количество продуктов, я планировал готовить из них. Гарри снова краснеет. - Я привык делать покупки для большого количества людей, так как я живу с ... - он замолкает. - Ах, Уизли и его супруга, конечно, вы привыкли к большим домам. Гарри кивает и напевает. Он начинает ковырять ногти. - Ты расскажешь мне, что произошло? - спрашивает Северус, снова беспокоясь за юношу. - Это очевидно, не так ли? - грустно улыбается Гарри. - Действительно, - протягивает Северус. - Покончи с этим. - Когда я вернулся домой прошлой ночью, Рон еще не спал, а я был немного навеселе, - начинает Гарри, вставая и расхаживая по комнате. - Ты был более чем немного навеселе, когда уходил отсюда, - говорит Северус. - Я не должен был позволять тебе аппарировать. - Я немного походил вокруг, прежде чем аппарировать, чтобы прочистить голову. Северус кивает; это было умно с его стороны. - Рон спросил, где я был, и я рассказал ему, - продолжает Гарри, все еще расхаживая по комнате. - Разве я не сказал покончи с этим? - огрызается Северус. Гарри смотрит на него, слегка прищурившись. - Я обещаю, что не буду кричать на тебя, - вздыхает Северус. В любом случае, сейчас он не может кричать. - Он сказал очень грубые вещи о тебе, - Гарри раздражается, размахивая руками в разные стороны, увеличивает темп ходьбы, - а я сказал, что это неправда, потом он обозвал тебя, а я ответил, что собираюсь работать с тобой, а потом он ответил… - Гарри запыхался, - потом я сказал ему. Он сказал, что ты будешь использовать меня! Теперь он тяжело дышит, и Северус указывает на диван. Гарри садится. - Поскольку вы пришли сюда, чтобы сказать мне, что не передумали, я предполагаю, вы не верили, что я буду использовать вас. - Гермиона сказала, что поговорит с ним. - Когда вы с ней разговаривали? - Сегодня утром, - несчастно вздыхает Гарри, подтягивая ноги и обхватывая себя руками. Он выглядит маленьким и хрупким, забившись в угол дивана. Это все неправильно, он должен занимать много места и производить много шума. - И она была на вашей стороне? - Гарри кивает, затем снова кладет голову на колени. Он что-то шепчет, так что Северус тяжело поднимается с кресла и идет к дивану, где осторожно садится рядом с Гарри. - Повтори это еще раз, пожалуйста. - Он назвал тебя гомосексуалистом, - шепчет Гарри. - Сказал, что я нужен тебе в качестве ассистента только из-за секса. Клянусь, я ничего ему о тебе не рассказывал, так что я даже не знаю, откуда у него возникла идея, что ты можешь быть геем. Гарри изо всех сил пытается контролировать свое дыхание, поэтому Северус делает длинные медленные вдохи, чтобы Гарри мог подражать ему. - Ты можешь просто поговорить со мной? - Гарри хрипит. - Пожалуйста? - Система Мастерства, - начинает Северус, хватаясь за первую тему, которая приходит ему в голову, - когда мастер берет ученика, уходит корнями в древнегреческую систему педерастии, которая связывала подростка с мужчиной постарше из-за политики, социального положения, образования. Тогда обычно речь шла о сексе, хотя в наши дни это редкость. Одна из книг, которые я тебе дал, посвящена магическим ритуалам, обычаям и их происхождению, - Северус старается говорить тихо и спокойно. Он не знает, как успокаивать, но рациональное осмысление проблем всегда помогало ему. Может, Уизли и не богаты, но они знают свои традиции. Это не такой уж большой скачок для мальчишки, который всегда предполагал о Северусе самое худшее, думать так. - Причины, по которым я взял тебя в ученики, проще всего этого, Гарри. Ты хочешь узнать о зельях, мне нравится учить тебя им. Ты знаешь мои пределы и недостатки лучше, чем кто-либо, и ты можешь мне помочь. Я не могу вспомнить никого другого, с кем я был бы готов разделить свое пространство и время, - кажется, это работает, Гарри пристально смотрит на него, и его дыхание успокоилось. - Я не думаю, что ты когда-либо говорил мне так много за один раз, - Гарри улыбается ему сейчас. Он выглядит теплым и уютным, и Северус чувствует странное желание обнять мальчика. Вместо этого он откидывается назад. - Разговоры уже не причиняют такой боли, как раньше. Гарри хмыкает: - Я бы мучительно убивал Нагини, если бы она уже не была мертва. Северус хихикает. - Тебе придется сразиться со мной за эту честь. - Гермиона говорит, что она заставит Рона образумиться. Она будет держать его подальше от дома, пока он этого не сделает. - Ты все еще не сказал мне, что он сделал, - напоминает Северус Гарри. - Он оскорбил тебя, этого было бы достаточно. Но потом я сказал ему, что я гей, - Гарри смотрит на Северуса, и его глаза наполняются слезами. Он быстро отводит взгляд и Северус наконец понимает. Как он мог этого не понять? Он бывал здесь больше раз, чем хочет вспомнить. Думать, что кто-то достаточно близок вам, что он, вероятно, должен знать, напоминает о границах эмпатии. Он не знает, что сказать, и вздрагивает, когда Гарри опускает голову Северусу на плечо. Прежде чем Гарри успевает сесть обратно, он тоже опускает голову. Слегка опираясь друг на друга, они сидят тихо. Северус перебирает пять разных вариантов того, как сформулировать то, что он хочет сказать, прежде чем остановиться на: - Я не хочу совать нос в чужие дела, но, если ты захочешь поговорить об этом, я здесь. - Это очень мило с твоей стороны, Северус, - говорит Гарри, - но, боюсь, что сейчас заплачу, а я не хочу тебя беспокоить. - Я буду ссылаться на то, что я сказал ранее о вещах, которые я предлагаю. - Я знал, что это произойдет, - говорит Гарри после минутного раздумья. - Он всегда так реагирует на неожиданную информацию. Я планировал сначала рассказать Гермионе, может быть Джинни тоже, а потом уже рассказать ему за чаем. Но мне хотелось, чтобы он перестал говорить о тебе плохое, поэтому и решил, что должен сообщить ему, почему я обиделся, и, конечно же, было два часа ночи, и мы оба были не совсем трезвы. Это довольно, как они оба думают. Волосы Гарри щекочут лицо Северуса, но он не сдвинулся бы с места за все золото в мире. Гарри снова начинает немного хрипеть. - Когда я рассказал твоей маме, нам было по 13, может быть, по 14, - говорит Северус. Может быть, Гарри поможет знание, что его родители поддержали бы его. - Она была так взволнована. Мы целую вечность рассылали туда и обратно записки о том, какой учитель был самым сексуальным, у какого старосты были самые красивые волосы, кто еще, по нашему мнению, мог быть геем. Тогда она хотела стать юристом, и она сказала мне, что первым законом, который она создаст, будет закон, разрешающий геям вступать в брак. Мы тогда еще толком не понимали, как работают законы. Гарри молчалив, что заставляет Северуса нервничать. - Мне не следовало этого говорить? - Нет, - успокаивает его Гарри, - я ничего о ней не знаю, я люблю слушать все, что угодно, но это действительно помогает. - Когда Люпина и Блэка наказали за поцелуй в коридоре, твой отец вывесил свою жалобу за снятые с них очки на доску. Он сказал, что учителя не должны брать больше баллов за то, что они двое мальчиков, ведь они с Лили отделались бы предупреждением. Гарри шмыгает носом и придвигается ближе. - А как насчет твоих родителей? - Это невеселая история, Гарри, - вздыхает Северус. - Ты не обязан говорить мне, если не хочешь, но я хотел бы знать. - Я думаю, моя мама всегда знала. Мой отец узнал об этом летом между моим пятым и шестым курсом; в итоге мне пришлось вернуться в Хогвартс раньше. Я больше никогда его не видел и провел следующее лето у Малфоев. Я не видел свою мать до его смерти, и никто из нас никогда не поднимал эту тему, - нелегко говорить об этих вещах, но Северус чувствует странное желание дать Гарри все, что он попросит. Он снова чувствует тяжесть в животе, хочет прижать мальчика к себе, никогда не подпускать никого достаточно близко, чтобы ему снова причинили боль. - Жаль, что она уже мертва, - размышляет Гарри, затем прячет лицо в ладонях, когда Северус фыркает. - Я имею в виду, что я хотел бы встретиться с ней, посмотреть, действительно ли я встретил ее, помнит ли она меня, увидеть, что изменилось, что с ней случилось. - Я случился, - шепчет Северус. - Она забеременела сразу после окончания школы, моему отцу пришлось работать на фабрике, чтобы оплачивать расходы, он потерял интерес к писательству. Она не сказала ему, что она ведьма, к тому времени, когда я начал заниматься случайной магией он постоянно боялся, что мы сотворим с ним что-нибудь волшебное. Я сделал его бедным, неудачливым и напуганным, и он вымещал это на ней. К его удивлению, Гарри кладет руку на бедро и смотрит на него. Выражение его лица такое серьезное и искреннее, что Северус не знает, смеяться ему или плакать. - Он решил не гордиться тобой, - говорит он. - Что ты имеешь в виду? - Северус хрипит. - Гермиона некоторое время назад сказала мне, что Дурсли могли бы гордиться мной вместо этого. Я был их родственником и они имели полное право гордиться тем, что я хорошо учусь в школе, быстро бегаю, хорошо готовлю. О том, что я хорош в защите и квиддиче, и бросаюсь в опасность. Северус кивает. Девчонка Грейнджер снова права. Утомительно. - Давай готовить, - предлагает он. Чувство потери, когда Гарри убирает руку и садится прямо, вызывает у него желание взять свои слова обратно, обнять Гарри, уткнуться лицом в шею Гарри и плакать день или два. Вместо этого он встает и идет на кухню. Гарри добирается туда раньше него и уже роется в холодильнике. - Пастуший пирог? - Гарри предлагает. - Я думал о рагу: вот хлеб, остатки баранины, а еще у меня есть овощи и консервированные помидоры. Гарри встает и смотрит на него. - У вас есть свежая мята и кориандр? Вчера я видел нут. - Хорошая идея, - Северус кивает и они вместе раскладывают ингредиенты. Приятно готовить с кем-то, кто знает свою кухню и то, что он делает, размышляет Северус. Вскоре на кухне пахнет еще лучше, и Гарри радостно болтает, помешивая болгарский перец в рагу, пока Северус режет хлеб. Он взмахивает палочкой, накрывая на стол, пока Гарри подает им обе миски дымящегося рагу, и они садятся за стол с бокалом вина каждый. После ужина Северус снова садится на диван, стараясь не думать о причинах своего поступка, и Гарри присоединяется к нему. Они болтают за остатками вина, пока Северус не понимает, что уже девять. - Гарри, разве по тебе не будут скучать? - Ты что, выгоняешь меня? - спрашивает Гарри, но по его тону ясно, что дразнит. - Вовсе нет, мне просто интересно, не будут ли твои друзья волноваться за тебя к этому времени. - Я сказал Джорджу, что иду сюда, - Гарри машет рукой, как бы отгоняя эту мысль. - И перестань менять тему, мне действительно было интересно, какую пользу ты получил от нашествия нарциссов этой весной. - Нарциссы не слишком полезны в зельях; их можно использовать вместо мандрагоры, но они гораздо менее действенны, поэтому почти никто этого не делает. - Так почему они у тебя были? - Они мне нравятся, - признается Северус. Гарри смеется, снова кладя руку Северусу на бедро. - Ты смеешься надо мной? - Северус хмурится. - Неужели в это так трудно поверить? - Нет, это не так, - вздыхает Гарри. – Для меня нет. Я тоже люблю нарциссы, они такие смелые и свирепые. Ты знал, что они символизируют возрождение? - Надежду и прощение, - Северус добавляет, кивая, затем он цитирует. - И тогда мое сердце наполняется радостью// И танцует с нарциссами. - Видишь! - Гарри садится и смотрит на него. - Вот что я имею в виду, ты такой начитанный. Откуда ты знаешь это? Северус тихо смеется и взмахивает палочкой, чтобы над ним пролетела большая книга под названием "Собрание стихотворений Уильяма Вордсворта". - О, - вздыхает Гарри, нежно поглаживая книгу. - Это также довольно известное стихотворение. Ты так поступаешь со всеми книгами, - мягко спрашивает Северус, - или это остаточный рефлекс от той чудовищной книги, которую Хагрид купил тебе? Гарри бросает на него быстрый взгляд. - Я просто люблю книги. Северус жестикулирует вокруг. - Добро пожаловать к ним, - к его удивлению, он говорит серьезно. Гарри широко улыбается, откидываясь на спинку дивана, и прижимает книгу стихов к груди. - Хотя, если вы новичок в поэзии, я бы посоветовал начать с чего-нибудь другого, Вордсворт немного... - Многословный? - Гарри заканчивает за него, улыбаясь собственной шутке, и кладет книгу на приставной столик. Северус стонет и делает глоток вина, чтобы скрыть улыбку. - Почему ты это делаешь? - спрашивает Гарри, осушая свой бокал. - Делаю что? - растягивая слова, Северус подтягивает ноги и садится, скрестив их. - Прячешь свою улыбку, сдерживаешь смех. - Я не собираюсь отвечать на этот вопрос. Гарри странно смотрит на него. - Хорошо, это твое право. Я думаю, тебе не следует этого делать. - Что? - Прятаться. Приятно, когда ты улыбаешься и смеешься. Тебе это идет, очень красивое звучание, когда ты смеешься, и намного приятнее смеяться с друзьями. - Мы теперь друзья? - Северус усмехается; он надеется, что Гарри еще не понял, что это своего рода защита. - Заклятые враги не навещают друг друга каждую неделю и не проводят вместе все выходные, и они определенно не работают и не живут вместе, Снейп, я думал, ты это знаешь, - смеется Гарри. - Северус. - Северус, - Гарри кивает и улыбается. - Это звучит почти как парселтанг, почему твои родители назвали тебя Северусом? - Католики, есть же какие-то святые. - Хотел бы я знать, почему меня назвали Гарри. - Твой дедушка, Гарри Эванс. Как это раньше не приходило в голову? Гарри откидывается на спинку дивана. - На самом деле я не знал своего имени до начальной школы. Северус качает головой: чертова Петуния. - Ты все еще говоришь на парселтанге? Гарри кивает. - Кажется, я говорил на нем достаточно, чтобы мой мозг зацепился за это или что-то в этом роде. Я также до сих пор помню все, что происходило во время видений и прочего. - Или что-то в этом роде и прочее? Вина для тебя больше нет, - Северус ухмыляется. Гарри смеется и легонько толкает Северуса плечом. - Знаешь, не каждый может быть гением. - Я прекрасно осведомлен, - фыркает Северус. - Это мое бремя, которое я должен нести. Они оба смеются, Гарри снова опускает голову Северусу на плечо, и Северус гордится собой за то, что не замер. - Не могу поверить, что Ремус и Сириус когда-то встречались, - наконец вздыхает Гарри. - Они расстались на седьмом курсе, насколько я знаю, полагаю, что к тому времени, когда вы их встретили, это была древняя история, даже для Блэка. Гарри хмыкает. - Ты доел крамбл? - Я к нему не прикасался, не стесняйтесь, принесите его нам. Гарри влетает на кухню и гремит кастрюлями. Или, может быть, он разбивает тарелки. Когда он возвращается с двумя дымящимися мисками крамбла, Северус решает не спрашивать. Некоторые тайны должны оставаться неразгаданными. Они спокойно наслаждаются крамблом, сидя рядом друг с другом в зеркальных позах со скрещенными ногами. - Почему ты пишешь правой рукой? - ни с того ни с сего спрашивает Гарри. - Простите? - Ты левша, но пишешь правой рукой. Почему? - Католики, - Северус пожимает плечами и продолжает есть. Он на мгновение задумывается, что заставило Гарри спросить об этом, но решает, что предпочел бы узнать больше о том, куда он вернется. - Какой план вы разработали с Грейнджер? - Она отвела его в Нору, где они останутся на ночь, поговорит с ним, а завтра мы поговорим все вместе. Ей разрешено рассказать остальным Уизли, что произошло, но только если это всплывет. - В идеале, они вернутся завтра утром, и Уизли извинится, и никто, кроме вас троих, не узнает. Гарри кивает и облизывает ложку. Северус раздумывает, не сказать ли ему, что этикет не одобряет облизывание посуды, но потом решает, что лучше наслаждаться этим, пока оно длится. - Ты думаешь, это реально? - Я действительно не уверен, почему ты спрашиваешь? Северус на мгновение задумывается. Почему его это волнует? - Я не хочу, чтобы тебе приходилось жить там, где люди тебя не уважают, я полагаю. Гарри смотрит на него, слегка приоткрыв рот. Затем он опускается обратно на диван и снова кладет голову на плечо Северуса. - У тебя есть что-нибудь, что ты хочешь собрать сегодня вечером? - Простите? - Сейчас полнолуние, я предлагаю свою помощь. - О, - Северус на мгновение задумывается. На самом деле ему не удалось собрать много урожая, и большинство ингредиентов, которые зависят от фазы Луны, полезны только в зельях, которые он не может сварить прямо сейчас. - Мой паслен цветет, но потребуется всего минута, чтобы сорвать цветы и посадить их в банку. Гарри кивает, и Северус чувствует, как его плечи немного опускаются. - Ты хотел пойти прогуляться? Гарри замирает, затем снова кивает. - Я видел реку, когда гулял прошлой ночью, это было здорово. - Тогда надевай пальто, - Северус шокирует сам себя, говоря это, и яркая улыбка на лице Гарри убеждает его, что это были правильные слова. Он медленно встает, вызывает болеутоляющее зелье, выпивает его и следует за Гарри к двери. - Тебе больно? - спрашивает Гарри, нахмурив брови. - Это профилактика, - уверяет его Северус, надевая свое маггловское пальто. Сумерки только начинаются, когда они выходят из дома. Они вместе идут в направлении реки. В домах вокруг тихо, улицы отзываются эхом от их шагов. Тупик Прядильщика всегда кажется немного мрачным, слишком пустынным. Северус ведет их по узким переулкам по самому прямому пути к реке. Он останавливается, когда они доходят до поворота к дому Лили. - Хочешь посмотреть? - Мамин дом? Северус кивает, Гарри смотрит на него, его глаза сияют. - Да, пожалуйста. Они тихо идут через маленький парк в район, в котором выросла Лили. Дети играют на улице, семьи ужинают в садах. Там болтовня и свет. - Я понимаю, почему тебе нравилось приходить сюда, - тихо говорит Гарри. Северус только кивает; странно, что он показывает ему это лично. Некоторые дома окрашены не в тот цвет, тротуар стал шире. Деревья стали выше, а некоторые исчезли. Перед веселым кирпичным домом с диким садом они останавливаются. Дама поливает растения на заднем дворе. Они слишком долго смотрят на дом вместе, поэтому леди подходит к ним. - Привет, - приветствует она их; она счастлива и выглядит совершенно беззаботной, в фартуке и с металлической лейкой в руках. - Вы хотите что-нибудь купить по соседству? - Ах, нет, - говорит Гарри, прежде чем Северус успевает его остановить, - моя мама раньше жила здесь. Ее добрые глаза светлеют. - Лилия или Петуния? - Лили, - говорит ей Гарри, улыбаясь. Дама начинает болтать о семье Эвансов, о том, какими милыми людьми они были, о том, как они с мужем купили его, когда дети были маленькими. - Почему бы вам не зайти ко мне на чай, я только что поставила чайник, - спрашивает она, когда Северус начинает чувствовать, что его мышцы протестуют против того, чтобы стоять на месте. Гарри смотрит на него, ожидая разрешения, поэтому леди тоже смотрит на него. Они оба, кажется, действительно хотят, и как бы ему ни хотелось сказать "нет", "Я устал", "Мне не нравятся новые люди", он кивает. Она ведет их через сад в заднюю часть дома, где среди колышущихся цветов стоит маленький столик. - Я полагаю, что сейчас не принято приглашать вас в гости, но на улице еще светло, не так ли, - весело говорит леди “Зовите меня Эмми” отправляясь заваривать чай. - Надеюсь, тебе нравится ромашка, - улыбается она, ставя кофейник и три чашки. - Домашние? - спрашивает Северус и оказывается втянутым в разговор о сушке цветов к чаю. Гарри, кажется, доволен тем, что откидывается назад и любуется садом. Когда они допивают чай, Эмми вручает им бумажный пакет с выпечкой и берет с них обещание скоро снова заглянуть на чай. Снова стоя на тротуаре, Гарри улыбается Северусу. - Теперь уже слишком поздно для реки, не так ли? - Скорее, - признает Северус. - Я рад, что принял зелье раньше, не привычно так много ходить и стоять. Гарри с улыбкой предлагает свою руку, и Северус удивляет их обоих, принимая ее. Они проделывают долгий обратный путь, оставаясь на ровных тротуарах вместо того, чтобы идти через парк. Наступает ночь, горят уличные фонари, и кажется, что мир принадлежит только им. Несмотря на долгие дни, еще не совсем лето, поэтому воздух прохладный, но пахнет цветами, дровами и жизнью. Они проходят мимо большой жимолости и Гарри глубоко вдыхает, поворачивается лицом к Северусу и улыбается. Такой счастливый, такой яркий. Северус останавливается, осознав всю чудовищность происходящего. - С тобой все в порядке? - спрашивает Гарри, его лицо омрачается. Северус кивает, и они продолжают идти. Ветер, дующий из-за двух зданий, развевает его волосы, и он извиняется, убирая их с лица Гарри. - Не волнуйся, - легко улыбается Гарри, - твои волосы приятно пахнут. Северус проверяет, не издеваются ли над ним, решает, что нет, и кивает. - Я делаю шампунь сам, это розмарин. - Это то, для чего предназначена темная банка в шкафу? Северус не может удержаться от смеха. - Дело в том, что я извлекаю эссенцию из розмарина, который выращиваю. Гарри снова кивает, они идут теперь медленнее, как будто для того, чтобы продлить это тихое одиночество, уединение от ночных прогулок. - Твои волосы сейчас красивее, ты должен был отрастить их давным-давно. - Я срежу их перед Хогвартсом; с этой длиной мне приходится завязывать их, когда я работаю. - Почему бы тебе просто не связывать их в классе? Северус смотрит на него с насмешливой усмешкой. - Что? Что я упускаю? - Я выгляжу нелепо с волосами, завязанными сзади, Поттер. Возможно, я не против выглядеть нелепо в собственном доме, но я не позволю, чтобы надо мной смеялись в моем классе. Гарри останавливается и хмуро смотрит на него. - Гарри. Я Гарри. Готов поспорить на деньги, что ты прекрасно выглядишь с волосами, стянутыми назад и подчеркивающими эти скулы. Он выглядит достаточно искренним, чтобы даже Северус не подумал, что над ним смеются, поэтому он идет другим путем. Его тон холоден, когда он растягивает слова: - Ты флиртуешь со мной, маленький Поттер? Странная мысль, но Гарри отдергивает руку, отступает и закрывает лицо, это немного чересчур острая реакция, думает Северус, прислоняясь к кирпичной стене рядом с ними. - Боги, мне так жаль, - начинает бормотать Гарри. Затем он, кажется, замечает, как Северус начинает дрожать; он слишком долго отсутствовал, уже поздно, и ноги не несут его домой в таком состоянии. Северус мысленно молится, чтобы Гарри не бросил его здесь, не вот так, не тогда, когда ему нужна помощь в ходьбе. - Позволь мне помочь тебе, - умоляет Гарри, все еще краснея от смущения. Он не смотрит на Северуса, и, нахмурившись от унижения, тот соглашается. Он ненавидит эту уязвимость, ненавидит не понимать, что заставляет Гарри так себя вести. Но он все еще дрожит, поэтому не мешает Гарри взять себя за руку, обернуть ее вокруг своего плеча и обнять Северуса за талию. Ни один из них не разговаривает, пока они идут последние 200 метров или около того обратно к дому. Гарри помогает ему снять пальто, сажает на диван и приносит чай и что-нибудь от боли. Они не разговаривают, пока Северус допивает свое обезболивающее зелье и хватается за чай, чтобы согреть замерзшие пальцы. Гарри стоит перед ним, переминаясь с ноги на ногу. - Сядь, - приказывает Северус, указывая на другую сторону дивана. Гарри садится до конца, подтягивая ноги, чтобы стать как можно меньше и съежиться. Он снова выглядит несчастным. - Спасибо, что помог мне благополучно добраться домой, - говорит Северус, с некоторым усилием сохраняя ровный голос, у него нет практики в этом. - Я приношу извинения за то, что поставил вас в неловкое положение своим предыдущим комментарием, я бы сказал, что это не входило в мои намерения, но так оно и было. Я не предполагал, насколько это выбьет тебя из колеи и за это я сожалею. - Северус, - скулит Гарри, растягивая звуки его имени. Его плечи сгорблены, а глаза бегают по комнате, ни на чем не останавливаясь. - Я флиртовал с тобой, и мне жаль, я не должен был этого делать, ты бы никогда не заинтересовался мной, я это знаю. Я вполне доволен тем, что мы проводим время вместе, работаем вместе, честное слово. Он делает глубокий вдох. - Ты не поставил меня в неловкое положение своим комментарием, я поставил тебя в неловкое положение своим флиртом, и мне очень жаль. Прошло несколько часов с тех пор, как они выпили вино, размышляет Северус, так что этого не должно быть. Может быть, он потерял сознание в том переулке, может быть, ему это снится или у него галлюцинации. Быстрый просмотр названий книг вокруг него подтверждает, что он умеет читать. Значит, это не сон. Слишком слизеринец, чтобы упускать отличный дебют, единственный шанс, который он, вероятно, когда-либо получит, Северус с некоторым усилием приближается к Гарри и кладет руку на его предплечье. - Я бы с удовольствием, но сейчас я действительно не могу. Я слишком слаб, чтобы подняться наверх. Я не могу так ухаживать за тобой, и поверь мне, когда я говорю тебе, что я не делаю наполовину, или случайно, или мимолетно, - он слышит правду в своих словах и задается вопросом, слышит ли ее и Гарри. Гарри выглядит смущенным, обеспокоенным, счастливым и еще миллионом других непонятных вещей, затем встает, держа Северуса за руку. - Давай я помогу тебе подняться наверх. Позволь мне остаться на ночь, я обещаю, что мы выспимся, - Северусу нужно подумать о том, что это значит, и Гарри это понимает. - Пожалуйста. Что, если это все, что мы можем? Это то, что Северусу нужно было услышать, и Гарри это знает. Он позволяет помочь ему подняться на ноги. Позволяет ему разобраться с посудой, светом и огнем несколькими ленивыми взмахами палочки. Он позволяет Гарри помочь ему подняться по лестнице, хотя это занимает целую вечность и заставляет его задыхаться, злиться и смущаться. Он бросает Гарри ночную рубашку и запирается в ванной, чтобы переодеться и почистить зубы. Расчесывая волосы, пытается улыбнуться зеркалу. Он подозревает, что все может быть хуже, чем было бы в противном случае, потому что он расстроен и измучен, но, по крайней мере, он не выглядит так, будто ест маленьких детей на завтрак. Придется обойтись. Когда он выходит, он вручает Гарри зубную щетку, все еще в пластиковой упаковке. Отчаянно пытаясь не заснуть, пока он ждет Гарри в постели, Снейп чувствует себя беспомощным, слабым и раздраженным. Все это исчезает, когда дверь в его спальню открывается и там стоит Гарри. Ночная рубашка для него слишком длинная, задевает пол, из-за этого он выглядит таким маленьким. Северус подвигается, освобождая место. Он открывает одеяло, позволяет мальчику скользнуть внутрь и бездумно обнимает его. Губы, нависающие над его бормотанием, вроде "крепких снов" и "сладких снов", и шипящие звуки, которые звучат как его имя, убаюкивают его. Северус дважды просыпается посреди ночи, думая, что его каким-то образом похоронили либо под очень большой, очень лохматой собакой, либо под одним из тех электрических одеял, рекламу которых он видел. Оба раза Гарри приходится прижиматься ближе, чтобы понять, что на самом деле происходит, и оба раза осознание наполняет его таким теплом, что ему приходится применять охлаждающие чары. Он был холоден годами. В третий раз он просыпается, когда на улице светло. Из-за штор в комнате относительно темно, и, судя по углу наклона солнца, еще рано. Гарри все еще без сознания и сворачивается в тугой маленький комочек, как только Северус немного пошевелился. Не раздумывая, он обнимает Гарри, целует его волосы, гладит по спине. Его мышцы болят от вчерашнего насилия, но он чувствует себя хорошо отдохнувшим, поэтому он лежит без сна, наслаждаясь запахом сонного Гарри. Он думает о затяжных взглядах, румяных щеках, очаровании его рук. Когда это произошло? - Почему ты делаешь свое собственное мыло? - сонно бормочет Гарри некоторое время спустя. Это совсем не то, чего Северус ожидал, поэтому он позволяет себе усмехнуться. - У меня закончилось мыло из Хогвартса. Я пах можжевельником и мятой с одиннадцати лет, и мне захотелось попробовать что-нибудь еще. Гарри хмыкает, явно еще не совсем проснувшись. - Ты фантастически пахнешь, - вздыхает он. Достаточно сонный, чтобы не стесняться, это может быть полезно. - Как ты себя чувствуешь сегодня утром? - спрашивает Северус в ответ, не прекращая движения своей руки, которая все еще бегает вверх и вниз по спине Гарри. - Сонно, - бормочет Гарри, – и тепло. - Расскажи мне, что произошло вчера в переулке, - шепчет Северус. Он надеется, что вопрос не шокирует Гарри до полного пробуждения. Это работает. - Я флиртовал с тобой, - бормочет Гарри, подтягивая колени ближе к груди и вздыхая с явным удовольствием от того, что его гладят по спине. - Попался. Северус все еще сбит с толку этим, но не упускал хорошую возможность целую вечность и действительно не собирается начинать. - Тебе холодно? - спрашивает Гарри, кладя руку Северусу на талию. – Ты холодный. Северус нежно целует его в лоб, желая удержать Гарри в этом полусне как можно дольше. - На самом деле мне тепло, то, что ты чувствуешь, - это охлаждающее очарование. Я не привык спать в ночной рубашке, укрытый одеялами, и чтобы другой человек согревал меня. Это заставляет Гарри распахнуть глаза. - Ты обычно спишь голым? Северус кивает, удивленный выражением лица Гарри. Может быть, очарование или, возможно, даже желание. - Это имеет смысл, - бормочет Гарри и прячет лицо на плече Северуса. Их ноги переплетаются. Северус ждет несколько вдохов, прежде чем спросить: - Почему это имеет смысл? - Просто то, как ты себя ведешь, - объясняет Гарри приглушенным голосом. - Как будто твоей одежде повезло, что к тебе можно прикоснуться. Гарри пододвигается еще ближе и смотрит на Северуса. Это значит, что он переворачивается на спину, и Северус заканчивает тем, что гладит его по бокам, а не по спине. Ему нечего сказать о своей одежде, поэтому он вообще ничего не говорит. - Почему я, Северус? - спрашивает Гарри, звуча более бодро. Северус на мгновение задумывается. - Я думаю, это всегда был ты, - начинает он. - Я хотел защитить тебя с тех пор, как узнал о тебе. Сколько я тебя знаю, мне всегда нравились твой ум и напористость. Я уже некоторое время ценю твое чувство юмора, и с тех пор, как я увидел, как ты прыгаешь в замерзшее озеро, ты меня привлекаешь. - Не то, чтобы ты это признавал, - говорит Гарри, но он улыбается Северусу, так что Северус осмеливается улыбнуться в ответ. Это сжатая и слабая улыбка, но она настоящая, и он знает, что Гарри может сказать, когда лицо того загорается. - Я не могу сказать то же самое. Единственное, что остается неизменным за все то время, что я тебя знаю, - это то, что ты меня пугаешь. Северус снова кривит губы. - Хорошо, - это заставляет Гарри смеяться, и это замечательно. Когда Гарри снова заговаривает, его тон серьезный, но нежный. - Тем не менее, я хотел тебя на каком-то уровне с начала шестого курса. Я повсюду носил с собой твою книгу, читал ее так часто, как только мог, размышлял о том, кем ты мог бы быть, каким ты мог бы быть. Это заставило Рона и Гермиону лезть на стену. Сектумсемпра и правда о том, что я снова оказался одержим тобой, заставила почувствовать себя так, словно меня предал близкий друг. Но потом я увидел тебя в хижине, увидел твои воспоминания, увидел тебя в больнице Святого Мунго, я не мог перестать думать о тебе. Некоторое время они оба молчат, затем Гарри добавляет: - Все еще не могу перестать думать о тебе. Северус на мгновение задумывается о том, что за очень долгое время никто не был так близок к тому, чтобы сказать ему, что он им нравится или считает его привлекательным, а затем понимает, что он все еще прикасается к Гарри. Желудок Гарри трепещет, когда он хватается за тазовую кость, и Северус обвиняет отсутствие практики в том, что он не заметил, что происходит. Щеки Гарри красивого розового цвета, его дыхание чуть учащенное. Когда Северус крепче хватает Гарри за тазовую кость и шепчет: “Можно мне?” - Гарри на ухо, он вознаграждается тихим поскуливанием, бессознательным покачиванием бедер, а затем задыхающимся: “Дааа”. Медленно проводя пальцами вверх от того места, где одолженная ночная рубашка сбилась вокруг колен Гарри, Северус задирает ее до упора. Он касается бедер Гарри, проводит пальцами вверх и вниз по внутренней стороне, кладет плоскую ладонь на трепещущий живот. Затем, только указательным пальцем, он проводит по изгибу яичек Гарри. Сразу же кожа сдвигается и сжимается. Чудесно. Он осторожно проводит пальцем вверх, скользя от основания к кончику, затем продолжает эти мягкие прикосновения, когда садится. - Вчера ты что-то говорил об ухаживании. Северус хмыкает: - Я это сделал. - Я читал книги, которые ты мне одалживал, - стонет Гарри. - Что ты пытаешься мне сказать? - Северус сохраняет свой легкий тон, но не прекращает прикасаться к Гарри. - Я бы хотел, чтобы за мной ухаживали, - признается Гарри, глядя в потолок. Его щеки краснеют, когда он произносит это. - С публичным заявлением о намерениях? - спрашивает Северус. Гарри кивает. - А подарки в знак ухаживания? Знакомство с семьей? Гарри явно взволнован, но все равно кивает. - Переговоры о заключении брачного контракта? - поддразнивает Северус. Гарри стонет и закрывает лицо руками, что заставляет Северуса смеяться. - Если ты хочешь придерживаться традиций, - говорит Северус, успокаивая руки, - должен ли я прекратить делать то, что я делаю сейчас? - Нет! - глаза Гарри бегают, чтобы найти его. - Не останавливайся. Пожалуйста. Если только ты не хочешь остановиться. Северус снова смеется, позволяя длинным пальцам танцевать по чувствительной коже Гарри. - Ах, но, - размышляет он, - что, если это все, что у нас есть? Издав глубокий стон в знак согласия, Гарри закрывает глаза. Он выглядит великолепно, извивается и двигается, ищет трения и внимания. Его голени прикрыты пуховым одеялом, верхняя часть тела - ночной рубашкой. Его кожа мягкая и теплая под рукой Северуса. Когда Северус проводит ногтями по бедру Гарри на месте остаются белые полосы, которые потом розовеют. Гарри издает прерывистый звук. - Покажи мне, как ты это делаешь, - говорит Северус, его голос немного хриплый. Глаза Гарри сосредоточены на нем. - Потрогай себя, - настаивает Северус. Он уверен, что не сможет поддерживать какой-либо темп, какое-либо давление достаточно долго. Но он может делать это и наблюдать за Гарри. Трогать его пока он не достигнет пика. Гарри нетерпеливо скулит, а затем делает, как ему сказали. - Хороший мальчик, - хвалит Северус, правой рукой поглаживая волосы Гарри, проводя кончиками пальцев по беспорядку, в то время как его левая рука лежит на бедре Гарри. Ему нравится ощущение мышц, напрягающихся под его ладонью, и нравится, как Гарри выгибается под его прикосновением. Гарри облизывает губы, а Северус дотрагивается указательным и средним пальцами левой руки до подбородка. Гарри немедленно набрасывается на них, жадно посасывая. Это выглядит бессмысленно, и Северус ошеломлен всеми вещами, которые он хочет сделать с Гарри. Для Гарри. Он перекладывает их обоих на кровать, пока не оказывается между ног Гарри. Колени Гарри подняты, ступни на матрасе, а Северус одним пальцем убирает тяжелые яички с дороги. Гарри смотрит на него, его рука перестала двигаться. - Можно? - снова спрашивает Северус, зная, что голос выдает его. Гарри кивает, но Северус ждет, пока он не добавит еще одно шипящее “Да”. Он прикладывает кончик мокрого указательного пальца к заднице Гарри и немедленно вознаграждается за это действие. Голова Гарри откидывается назад, бедра приподнимаются, кулаки сжимаются. Он снова начинает двигать рукой, тяжело дыша и постанывая. Стараясь не показывать, насколько он восхищен отзывчивостью Гарри, насколько эротичным он находит этот энтузиазм, Северус сосредотачивается на шоу. Он нежно прикусывает кожу на бедре Гарри, чуть выше колена, и проталкивает палец до первого сустава. Гарри кончает мгновенно, кряхтя и извиваясь, вдавливая ноги в матрас. Северус хватает Гарри за бедра и целует его там, до куда может дотянуться. Он слизывает сперму на животе Гарри, нежно сосет его яйца и поднимает глаза, когда Гарри издает звук удивления. - Слишком чувствительный? - спрашивает он, снова садясь. - Нет, - Гарри качает головой, его голос полон удивления, - ты все еще прикасаешься ко мне. Северус хихикает: - Действительно, так и есть. - Но я весь... - Гарри указывает на себя, в замешательстве хмуря брови, хотя все остальное его тело расслабленно лежит среди скомканных простыней и ночной рубашки. - Если ты думаешь, что я буду хотеть тебя только обнаженным и в своих объятиях, пока ты возбужден, - говорит Северус, прокладывая поцелуями путь вверх по внутренней стороне бедра Гарри, - то тебе стоит думать по-другому. - О, - бормочет Гарри, затем приподнимается, опираясь на локти. Его глаза сияют. - Ты позволишь мне сделать тебе минет? - взволнованно спрашивает он. Северус смеется, кладя руки рядом с Гарри на кровать, покрывая поцелуями его губы. - Конечно, - шепчет он в губы Гарри. - Ты смеешься и улыбаешься, - шепчет Гарри в ответ, его глаза счастливо сияют. - Я думаю, - говорит ему Северус, как будто делится большим секретом, - что, возможно, начинаю доверять тебе. Его предупреждения о старости, покрытом шрамами, тощем теле игнорируются, когда его толкают на спину. Они забыты, поскольку Гарри доказывает, насколько он нетерпелив и полон энтузиазма. Они оба снова засыпают после того, как Северус кончает, но сон не занимает много времени, прежде чем его будит полный мочевой пузырь. Он осторожно высвобождается из рук и ног, выскальзывает из кровати и решает, что пора принять душ. Когда он возвращается в спальню, волосы все еще мокрые, Гарри спит, растянувшись на животе. Он проводит пальцем по позвоночнику Гарри, отчего тот просыпается, а затем идет одеваться. Понедельник. Время идти за продуктами. Гарри смотрит на него, пока он надевает брюки, накрахмаленную рубашку и темно-синий джемпер. Он садится на край кровати, чтобы надеть носки, а Гарри обнимает Северуса за талию. - Пора вставать, - тихо говорит он. - Я знаю, но мне тепло, - скулит Гарри. Северус поворачивается и гладит мальчика по волосам, убирая их с его лица. - Я приготовлю тебе блинчики. Прими душ и присоединяйся ко мне внизу. Рано или поздно тебе придется встретиться лицом к лицу со своими друзьями. Гарри сбегает вниз как раз в тот момент, когда Северус заканчивает готовить тесто. Он начинает заваривать чай, как будто они прожили вместе много лет, и когда они смотрят друг на друга над тарелками с блинами и кухонным столом, он вздыхает. - Если бы я знал, что рассказ о встрече с твоей мамой приведет ко всему этому, - Гарри делает неопределенный жест рукой, - я бы сделал это давным-давно. - Я думаю, это, - Северус делает тот же жест, улыбаясь в свой чай, - началось незадолго до этого.