Никогда не оставляй меня, хён

      Сердце Чонина уже множество раз пропустило удар, руки мелко дрожали, а сбивчатое дыхание выдавало парня, показывая, что что-то явно не так. Но никто этого не замечал, даже его парень, что прямо сейчас беспечно беседовал с давним другом. Хотя можно ли бывших спокойно называть друзьями, если один, даже не пытаясь скрыть свои намерения, лезет чуть ли не на шею к другому?       Чонин всегда ревновал Чана, не потому что сомневался в нём, нет, он доверяет ему всецело, Нин сомневается в самом себе. Что он недостаточно хорош для такого замечательного человека, как его парень. Ян всегда думал, что рано или поздно он надоест Чану, и тот его бросит. Конечно, сто раз извинившись, ведь Крис такой ангел, что никогда не будет винить человека в таких делах. Кому он может не понравиться? Естественно, все хотели быть рядом с ним, но почему он выбрал такого неинтересного и бесполезного Чонина? Наверное, из-за жалости. Да, может, парень выглядел жалко, когда признался Бану в чувствах. Потому тот решил смягчиться и дать немного желанного юноше.       Но сейчас он явно здесь лишней. Чан с Хенджином идут по парку впереди, а Нин тихо поспевает сзади, борясь с желанием убежать подальше от этих двоих. Ведь казалось, что парочка тут они, а не Чан с ним, которые вообще-то вышли на прогулку по парку на свидание, но встретили Его. Чонин никогда не питал доверительных чувств к Хвану, казалось, что тот всегда забирает у него самое дорогое, будь то любимая игрушка в детстве или любимый парень сейчас...       Чан с Джином шли и мило болтали о чём-то, иногда посмеиваясь, не замечая, как плохо от этого парню, идущему сзади. Контрольным выстрелом стала картина, которую Нин увидел, когда возвращался к парням с холодными напитками из ларька. Хенджин чуть ли не сидел на коленях у Чана, нависая над ним. А тот казалось и не против, даже поддерживает того за талию. Невольно опрокинув все напитки, Ян замер в шоке, на глаза накатывали слезы, он не хотел верить в то, что его променяли так просто, ведь скоро должна была быть их годовщина, год отношений, неужели для Чана это ничего не значит?       Чонин до конца не мог в это поверить, но сил подойти к ним и разобраться не было. Он просто убежал. Убежал, не проронив ни слова, возможно, они никому и не были нужны, возможно, его долгое отсутствие даже не заметили, ведь заняты совсем другим. Конечно, Хёнджин такой красивый, талантливый, уже работает хореографом в престижной студии, а Чонин? Ещё студент, ничем не примечательный, ничем не известный, и внешность у него такая себе. Как Чан вообще мог согласиться на его предложение? Нет, он больше не хочет ему мешать, он уйдёт, оставит его, тогда Чан поймёт, что вокруг него много замечательных людей, намного лучше Нина.       Вытирая рукавом Чановой рубашки слёзы, Чонин понял, что уже устал плакать... Наверное, он обежал весь город, лишь бы быть подальше от того злосчастного парка. Он забрёл в какой-то незнакомый сквер и уселся на дальнюю лавочку, что была почти полностью закрыта деревьями. Его голос, скорее всего, совсем охрип, горло нещадно ссадило, а глаза были красными. Чонин ненавидел себя за слабость, но ничего не мог с этим поделать. Не замечая, юноша невольно начал засыпать, время близилось к вечеру, а потому было холодно. Ёрзая, Ян пытался согреться, обнимая руками себя и неосознанно пытаясь вдохнуть ещё не выветрившийся запах Чана на рубашке. Нин улыбнулся уголками губ, вспоминая, как он не хотел надевать свитер, поэтому Чан напялил на него свою рубашку, лишь бы его лисёнку не стало холодно. Возможно, теперь такие моменты будут всплывать в голове только как воспоминания... ***       — Хэй, Чонин, просыпайся. Лисёнок мой, почему ты здесь? Нин~а, вставай, солнце моё, я весь город пробежал, пока искал тебя, — сквозь сон Ян услышал голос Криса, такой родной и тёплый, но явно обеспокоенный. Только парень хотел открыть глаза и прижаться к старшему, как события в том парке сами нахлынули на него с головой, поэтому он лишь вжался в холодную скамью сильнее. Дрожь пробрала все тело, ведь на улице была уже ночь, странно, что его не выгнали отсюда до закрытия.       — Чонин? Ты весь дрожишь, — несмотря на странное поведение парня, Чан снял своё худи и накинул на пошатывающегося Нина. — Почему ты здесь, милый? Почему ты ушёл? Что случилось, расскажи, лисёнок, — он хотел обнять младшего, но тот лишь снова дёрнулся, значит сейчас его лучше не трогать. Но смотреть на такого разбитого Чонина было очень больно.       — Н-не надо меня трогать, — Ян сам не знал почему дрожал: от вновь накатывающей истерики, холода или от сознания того, насколько он успел соскучиться по старшему, особенно когда почувствовал его запах от накинутого худи, — Тебе же лучше с другими, так? Тебе же не н-нужен такой, как я? Я тебе только мешаю, п-прости, я исчезну, я больше не буду появляться в твоей жизни и дам тебе свободу, я... — на этот раз парень затараторил быстро, пересиливая себя, чтобы слезы и горящий ком в горле не помешали высказать всё, но Чан перебил поток слов Нина, просто хватая того за руки и сжимая их так крепко, как никогда раньше.       — Боже, кто тебе такое наговорил? Почему ты решил, что мешаешь мне? Конечно же нет, ведь я люблю тебя, — в страхе и недоумении повторял Чан, словно мантру, целуя каждый миллиметр кожи младшего, дабы успокоить того, чувствуя, что свои слёзы уже поступают.       — Нет, это все неправда, ты сам этого не понимаешь, тебе будет намного лучше с Хёнджином, оставь меня, прошу, — по щекам Яна уже катились солёные ручьи, он пытался выйти из хватки старшего, но тот лишь сильнее сжимал чужие ладони, не давая и шанса на побег.       — Что? Что ты такое говоришь? Причём тут Хван, малыш, он же всего лишь друг... Ты меня к нему приревновал? Сегодня в парке, да? Это поэтому ты убежал, лисёнок? — Чан поверить в это не мог, но такое оправдание поведения младшего даже несколько обрадовало. Это значит, что он не разлюбил его, а просто приревновал.       — Он же н-намного лучше меня, он тебе больше подходит, не трать время на меня и обрети своё счастье, хён... — Ян уже не пытался вырываться. И даже когда Чан по-собственнически вытирал мокрые дорожки от слёз на пухлых щеках, сцеловывая новые капли слезинок. Он просто устал, устал быть проблемой.       — Как же ты не понимаешь, что ты моё счастье. Я не променяю тебя ни на кого, мне никто, кроме тебя, не нужен. Ни Хёнджин, ни любой другой человек, даже будь он признанным самым лучшим человеком на планете, потому что для меня такой ты. И всегда будешь чем то важным и неотъемлемым в моей жизни. Я тебя люблю, ты мне веришь? — Чан не мог сдержать предательских слёз и наклонил голову вниз, укладывая её на скрепленные ладони, чтобы его лисёнок не видел такого уставшего и напуганного лица, ведь и без того переживает не мало.       Чан не знает, сколько времени молчал Чонин, может быть, минут пять, но для него каждая секунда казалась вечностью. Пока он не почувствовал лёгкое копашение со стороны Яна и, шмыгнув, не поднял глаза на ещё сильнее заплаканного парня.       — Я верю тебе, хён, очень хочу верить в это. Я правда тебя люблю... Прости, что тебе достался такой глупый парень, прости, что не достоин тебя, прости, — не выдержав, Крис просто затягивает младшего в крепкие объятия, прижимая того к себе и поглаживая по волосам, просит никогда не говорить такие слова про себя, ведь Чонин лучшее, что случалось с ним за всю его жизнь.       — Пойдём домой, неизвестно сколько ты здесь спал и проморозился, неудивительно, что тебя здесь никто не заметил, сжался, как маленький брошенный котёнок, — Чан поднял парня на руки и так пронес почти всю дорогу, хоть младший и отпирался, но вскоре уснул прямо на руках старшего, вдыхая до боли родной аромат и довольствуясь близостью с ним.       Из сквера было сложно выйти, но, несмотря на это, счастью Чана не было предела, он нашёл своё маленькое пугливое чудо и больше не отпустит. Он постарается создавать, как можно меньше поводов для таких мыслей Яна. Хотелось бы, чтобы он вообще о таком не думал, но это ж Чонин, его ни в чем неуверенный малыш Ян, который понятия не имеет, насколько он хорош.

***

      — Никогда не оставляй меня, хён, — зарывшись в одеяло сильнее, пробормотал юноша более не в силах противостоять сну.       — Обещаю, — улыбнулся Чан сонной просьбе любимого и лёг с ним рядом, обнимая так крепко, насколько это возможно. — С годовщиной, Ни-ни.