Не романтичные истории

Ехали цыгане – кошку потеряли,

Кошка сдохла – хвост облез,

Кто промолвит – тот всё и съест.

Молчанка

      К встрече с Терезой мы готовились неделю – и при масштабности нашего замысла такой недолгий срок был удивителен. Особенно с поправкой на то, что магазина с хозтоварами в округе не наблюдалось, да и привлекать лишнее внимание к нашим приготовлениям не хотелось. Деревня и так вовсю судачила о нашем ночном приключении.       Поэтому мы с Анешкой и Андреем, который на удивление серьезно и старательно подошел к заданию, готовили все материалы и декорации, а Седрик ночью, под предлогом охоты и проверки капканов с силками, относил это частями в лес, где прятал.       Что думали насчет наших телодвижений скоя’таэли, история умалчивала: вертели ли пальцем у виска, наблюдали ли за расчищенной площадкой возле печально знакомой головы-идолища, а может, и сами подходили, чтобы подергать за пропущенные по деревьям веревки.       «Или, что ещё вероятнее, просто наблюдали, не упуская из виду ни одной детали, - а то, кто знает, что мы тут затеваем. Стрелы не мелькали в воздухе – и на том спасибо. – Видимо, своих дел хватает».       И мы не жаловались – ловили момент.       А потом в один из вечеров Седрик вернулся из леса, впуская в хату стылый воздух с улицы. От него пахло хвоей, пенькой и соломой, и, когда эльф отряхивал снег с плеч, полы его стеганки сыпали мелкие кусочки коры и иголки под ноги. Он похлопал себя по бедрам, а потом стянул сапоги, все насквозь мокрые. И раньше, чем под ним набежала лужа, мы с сыном притащили ему всё сухое.       - Ну-ну, Muireann, не суетись. Ещё успеем набегаться, - край его губ чуть дернулся. – Тем более что с подготовкой сцены я закончил.       И, скажу честно, у меня поначалу не нашлось даже слов: наш друг справился быстро. Может даже, слишком быстро.       «Впрочем, кто знает, сколько и каких ловушек ему пришлось сделать за свою жизнь, чтобы моя идея не показалась ему безумной», - и была этому более чем рада.       - Теперь осталось только заманить туда Терезу, - звучало как пустяк. Вот только это мне с Анешкой предстояло второе по сложности мероприятие – уговоры. А лес даже зимой не выглядел самым подходящим местом для прогулок.       Дождавшись следующего дня, мы дружной гурьбой отправились к травнице. Та тоже удивленно вскинула брови, когда услышала, что Седрик уже справился со своей частью задачи, но дара речи моя наставница всё же не потеряла.       - Всегда знала, что охотничьи ловушки – это слишком мелко для тебя, - усмехаясь, выдала она, когда эльф закончил красочно расписывать систему сдержек и противовесов, настроенных им.       - Однако мне бы и в голову не пришло, что эти умения можно использовать и таким образом, - с этими словами Седрик весело подмигнул мне, но я лишь отмахнулась.       - Просто ты давно не был в театре, - я, впрочем, тоже, но это уже мелочи. А потом плотнее укутала плечи шалью и скосила взгляд на Анешку. – Итак, за Терезой?       -За ней за самой, - она натянула на голову капюшон, а потом оглянулась на нашего мастера на все руки и переминавшегося с ноги на ногу Андрея. – Остаетесь на хозяйстве. Если вернемся без Терезы, собираемся здесь и решаем, что делать дальше. А если с ней, то…       - Я вас встречу возле вышек, - кивнул Седрик, придерживая рукой рвущегося следом мальчика.       - И я! Я тоже буду!       - Нет, молодой человек, - так решительно замотала головой лекарка, что её капюшон чуть было не соскользнул ей на плечи. – Мало нам поглядывать по сторонам, чтобы волки не вылезли, так ещё и за тобой присматривать, вдруг ты в какую нору свалишься!       - Я буду идти след в след! Как Седрик! – на эти слова эльф лишь беззлобно воздел взгляд к потолку, но промолчал, не руша надежды потенциального ученика. – И никуда-никуда не отойду!       - Да уж, свежо преданье, да верится с трудом, - фыркнула Анешка, поправляя плащ. – Мелкий, сам посуди, мы не на прогулку пойдем. Всё может пойти не по плану: вылезет из берлоги медведь-шатун – и что мы делать будем?       - Я его отвлеку, а Седрик его стрелой убьет! – выдало мое чудо без запинки.       - Всем бы такую уверенность, - негромко хмыкнул назначенный Андреем убийца медведей. – Я ведь тоже могу отвлечься.       Помотав головой, отогнала просившуюся в мысли картину того, что может тогда случиться, и подошла к сыну, взлохматив ему волосы на макушке. Он задрал голову, не сводя с меня пытливого взгляда.       - Мы бы хотели взять тебя с собой, но у нас для тебя более важное поручение, - лицо мальчика просияло. Он сжал кулачки, чуть привстав на носочки.       - Какое? – и едва не подпрыгивал в нетерпении. – Разведка? Да? Я могу! Я маленький и незаметный!       Мы втроем переглянулись над его головой, сходясь в общей молчаливой мысли: не настолько маленький и незаметный, как думалось моему сыну.       - Ещё более ответственное, - и, наклонившись к его уху, громко зашептала. – Пока нас не будет, нужно проследить за городской стражей, но так, чтобы она ничего не заподозрила.       Мои слова Андрея не сильно вдохновили. Он протяжно вздохнул и точно разом стал меньше.       - Разве ж это важная миссия… они всегда дрыхнут возле ворот.       - Ещё какая важная! – я нарочито строго сдвинула брови, заглядывая сыну в лицо. Он удивленно выпрямился. – Помнишь, что мы говорили о Терезе?       - Она очень вредная, - кивнул ребенок.       - Вот именно. С неё станется предупредить стражников, куда, а главное – с кем она пойдет, чтобы нас всех дружно поймали с поличным.       - Как на месте преступления? – наклонил голову к плечу Андрей. – Когда убийцу ловят на живца, да?       «А ведь я вроде бы не так много детективов и криминальных сериалов смотрела, чтобы они так запомнились…» - разве что фоном. М-да…       - Да, как там, - с другой стороны, так и объяснить легче. – С той лишь разницей, что мы хотим над ней просто подшутить, чтобы она больше не беспокоила нас с тетей Анкой. Но страже так просто не объяснишь, что мы не задумали ничего плохого, а их появление может все испортить.       - О, понял! – мальчик закивал головой так, будто был птенцом, клюющим зерно. – И если они пойдут следом, то я мигом побегу на поляну к вам! Я помню дорогу!       С последним можно было поспорить: даже мне, уже ходившей в лес с нашей травницей, нужно было взять несколько минут на размышление, чтобы припомнить все приметы, а уж Андрейка-то, которого водили туда ночью?       Напряжение развеял Седрик, коротко хохотнувший:       - И все-таки будем надеяться, что обойдется без подозрений в убийствах, - и, похлопав мальчика по плечу, кивнул нам с наставницей. – Ну что, по коням?       И мы с Анешкой выскользнули на улицу.       Вообще-то ещё было довольно рано для темных делишек: едва-едва окончился завтрак, но, как рассудила наша компания заговорщиков, мы и не побежим прямиком к нашей визави. Ещё слишком много людей на улице – нас могут заметить и запомнить. Тем более парочка из нас с лекаркой приметная. Особенно – в более-менее благополучном районе города.       Вместо этого мы с травницей прошлись до Якова, безмерно удивленного появлению своей коллеги на пороге его скромной аптеки.       - Храни нас Мелитэле, кого я вижу? – взмахнул он руками, едва не задев одну из полок на стене. – Какая ж нужда вынудила тебя покинуть свою обитель?       - Наибанальнейшая: спирт сам собой не родится, а мне нужно для настоек и притираний, - со смешком ответила Анешка, пока я мостила на прилавок тяжелую сумку, под завязку набитую всякими пузырьками и баночками. – А самой заниматься перегонкой – времени на все остальное не хватит.       - Понимаю-понимаю, - закивал аптекарь, не сводя глаз с позвякивающей сумы. – Просто что-то давненько тебя было не видать. Всё ученицу посылаешь, а сама и носа в город не сунешь. Вот и подумалось, что случилось чего.       Травница лишь рассмеялась:       - Сам знаешь: зима в гости – так сожми руки в горсти. У нас же ещё вышки эти клятые стоят, а с них и в теплое время народ норовит навернуться, а уж в холода-то, когда мужики греются не столько жаровнями, сколько брагой…       Оба представителя высокой средневековой медицины с понимающим видом покивали.       - Ну, насчёт спирта могу тебе только посоветовать пройтись до таверны, сам я тоже перегонкой не занимаюсь. И так постоянно приходится отваживать всяких пьяниц, уверенных, раз на вывеске «пузырь», то здесь непременно наливают водку.       - Непременно, - кивнула Анешка, а я к этому моменту уже начала осторожно выкладывать перед хозяином аптеки лекарства. По большей части - всякие микстуры от кашля, против простуды и сбивающие (насколько это вообще возможно) температуру - словом, самый ходовой в это время года товар.       Ох, глаза нашего главного покупателя загорелись как у кота, дорвавшегося до сливок!       - Гляжу, что и сегодня вы не с пустыми руками, - и длинные пальцы с сильно выраженными суставами принялись любовно оглаживать ближайший пузырёк тёмного стекла. - Приятно знать, что ты не забыла старых друзей.       - Как можно? - на лице наставницы растянулась улыбка, не тронувшая, впрочем, её глаз. - Ты мой самый давний и проверенный приятель и знаешь, что заботу о людях я ставлю так же высоко, как и ты.       Конечно, мы все трое знали, что это брехня. Или, если выражаться на языке дипломатии, красочное преувеличение. Якова в первую очередь интересовали деньги, которые он мог выручить за лекарства Анешки. Но вся троица делала вид, что здесь собрались главные филантропы и радетели Флотзама.       Да и интуиция подсказывала, что не зря наставница завела разговор с аптекарем именно с такого зачина.       - Всегда приятно иметь дело с умными людьми, - покивал мужчина, перебирая стеклянные сосуды перед собой. - Вижу, сегодня вы принесли больше, чем обычно.       - Разумеется, куда ж без небольшого подарка? - с этими словами травница выудила из небольшой сумочки на поясе маленькую коробочку и поставила её на прилавок так, чтобы со входа её не было видно, а если в аптеку зайдёт посторонний, то она всегда успеет спрятать вещицу под плащ.       Сначала Яков прищурился, придвигая пенсне ближе к переносице, а потом аж дышать перестал, переводя взгляд с коробочки на травницу и обратно.       - Это... это то, что я думаю? - его пальцы почти скребли по столешнице. Язык нервно облизнул губы. - Ох, только не говори, что дразнишь меня! Ты же сама говорила, что не будешь тратить ингредиенты на такую ерунду!       - Дорогой мой Яков, скоро же Мидинваэрн. Как тут обойтись простым подарком?       И, пока передо мной разыгрывалась эта сцена, я пыталась угадать, что такого могла предложить лекарка аптекарю-шарлатану, чтобы он так расчувствовался? Вряд ли капли для сна.       - Право, это не стоило таких усилий! - не говорил – пел Яков, моментально пряча заветную коробочку под прилавком. - Ах, моя дорогая, умеешь же ты порадовать старика!       - Ну-ну, какие твои годы? - щурила глаза Анешка, а потом тяжело и так печально вздохнула, что вздрогнула даже я. Подкупленный аптекарь не стал исключением.       - Что такое, Анеш? Ты будто даже побледнела.       - Да так, пустяки, Яков. Просто думаю о тех слухах...       И хотя уши у мужчины были не чета эльфским, даже невооружённому глазу было видно, как они шевельнулись.       - Неужто ты о тех, что я Маринке пересказывал? Ох, да наплюй ты на эти глупости! Люди всегда бредни болтают, лишь бы было обо что язык почесать!       - Это и я понимаю, - покивала наставница, приложив ладонь к собственной щеке. - Но так обидно, когда слухи о тебе распускает какая-то пигалица вроде Терезы!       Только опыт общения со свекровью удержал меня от некуртуазного: «У нас же другой план!» - и я вовремя прикусила язык.       А незапланированный сюжетный твист продолжался.       Вслед за ушами у аптекаря чуть дернулся нос, точно проверяя свежесть сплетни.       - Тереза? Эт какая ещё?       - Даже имени её полного не знаю, - протянула травница, не отнимая ладони от щеки. - Вся такая важная, приодетая на купеческий манер, в кольцах да сережках. Слова ещё так забавно тянет: «Ах, ты-ы-ы мо-оя-а-а дорога-а-я!»       - О, это точно Хардингова дочка! Её ни с кем тут не спутать, - усмехнулся Яков, поправляя пенсне на переносице. - Так из-за чего вы поцапались?       - Если бы сама знала! - округлила глаза Анешка, и, если бы я своими ушами не слышала её разговор с Терезой, мне бы и в голову не пришло усомниться в её словах. - Мы даже не соседи! Чего общего может быть у меня, деревенской травницы, и дочки уважаемого кожных дел мастера? Ну, не смешно ли?       И, хотя аптекарь согласно кивал, приговаривая: «Да, странно, очень странно!» - глаза у него мерцали от переполнявших его идей.       - А потом я узнаю, что стала ведьмой! – поцокала языком женщина, качая головой. Не хватало только платочка, чтобы утереть слезу. - И ладно бы мне это в лицо бросали - мы, деревенские, люди не гордые! - так ведь за спиной! Всё за спиной! Я уж подумывала, что просто боится, что хворостиной огрею в воспитательных целях, но раз это дочка Хардинга, то я совсем ничего не понимаю!       - Эх, Анеш!.. - аптекарь поджал губы, качая головой. - Говорил же я тебе, что нынче у молодёжи нравы не те! Нынче, чтобы ославиться, достаточно просто оказаться не в то время и не в том месте.       - Особенно, если об этом рассказывает человек, которого там вот ни разу не было! – фыркнула травница. – И куда её муж смотрит?       - Какой ещё муж? – заморгал Яков, навалившись своей худенькой грудью на прилавок. – Появись там даже простой ухажер, весь Флотзам уже знал бы об этом! Это ж Тереза Хардинг! Ни по чем не удержится от того, чтобы прихвастнуть!       - Выходит, она не замужем? – задумчиво протянула наставница, постучав пальцами по доскам. Нахмурилась. – Странно. Могу поклясться, что… а впрочем, это ерунда.       И, когда она вновь посмотрела на аптекаря, она чуть улыбнулась.       - Ладно, что-то мы с тобой разболтались о всякой ерунде. У нас тут ещё есть средство против обморожений, растирания для разогревания конечностей… - и уже повернулась к нашим мазям и бальзамам, как перевалившийся через прилавок Яков ухватил её за запястье.       - Погоди-погоди, что ты сразу о делах! – правда, почти сразу отпустил, вернувшись на свое место. – С чего это ты решила, что у Терезы муж есть?       - Да ни с чего, ошиблась видно, - пожала плечами Анешка, и хотя наш верный покупатель лекарств задал ещё с десяток вопросов, ответы лекарки были настолько расплывчатыми, что даже я уверилась, что за всем этим стоит какая-то тайна, но до её сути своими силами не докопаться.       Судя по тому, как главный любитель сплетен в итоге перешел от вопросов о личной жизни вздорной девицы к свойствам того или иного лекарства, даже наш аптекарь был вынужден сдаться.       Дальше пошел уже традиционный спор с попытками сбить и набить цену, но шел он как-то без огонька. А ведь Яков большой любитель поторговаться. Не столько из природного скопидомства – хотя и из-за него тоже – но и из любви к азарту.       Сегодня продажей занималась сама Анешка, а мне оставалось только посматривать, помалкивать да наматывать на косу вопрос за вопросом.       Свое любопытство у меня получилось сдержать ровно до тех пор, пока мы не вышли на улицу, а вывеска с памятным пузырем не скрылась за поворотом.       - Так что это вообще было? - спрашивала я у наставницы, вцепившись в её локоть. Сама женщина с лукавым видом косилась на меня краем глаза, не торопясь отвечать на все и сразу.       - Что именно? - и, нет, мне не казалось, что её улыбка стала шире!       - Даже и не знаю, с чего начать: такой богатый выбор!       - Может, тогда и спрашивать нечего?       - Нет-нет! - и первый вопрос сам собой определился, а то, кто знает нашу лекарку? Когда у лекарки скверное настроение, узнать что-то от неё сравни отнюдь не книжному испытанию! - Почему ты заговорила про эти слухи? Ещё и про Терезу заговорила...       Пока мы неторопливо шли в сторону Нелюдского квартала, наставница с усмешкой похлопала меня по ладони, все ещё державшей её за рукав.       - Доходяга, доживешь до моих лет, поймёшь, как важно подготавливать почву для посадок.       - Каких ещё посадок? - морщила лоб, чувствуя себя неразумной первоклашкой. - Давай без иносказаний.       - Если без них, то нас тут же схватят какие-нибудь доброходы. А что невиннее двух женщин, обсуждающих рассаду на следующий год?       - Не тех из них, которых считают ведьмами.       - Да разве они ведьмы? - весело протянула Анешка. - Как ты там говорила о своём плане? Дым и зеркала, только без дыма и зеркал?       - Я много чего тогда наговорила, но речь шла больше про кулисы.       - Вот и это, считай, кулисы. Только здесь нам Седрик не помощник.       - И что же за сцену ты готовишь?       - Скажем так, если твоя затея выгорит, а Тереза не успокоится, ей уже ни по чем не убедить остальных, что её слово стоит хотя бы ломаного гроша.       От её слов я едва не застыла прямо посреди улицы, но травница уверенным жестом тащила меня следом.       - Подожди, но как? И как с этим связан Яков?       - А ты мозгами пораскинь, ты же у нас дама учёная, книжки умные читаешь, слова всякие знаешь...       - Издеваешься?       - Ничуть. О, вот мы и пришли! - и только тогда я оторвала взгляд от наставницы и заметила, что мы стоим возле книжной лавки Эйнара. - Что ж, здесь я тебя пока оставлю. У меня дела в другом месте. Когда закончишь со всеми своими планами на сегодня, жди меня возле колодца на площади. Поняла?       Мне оставалось только кивнуть: намёк яснее ясного. Разговоры окончены, время вышло.       На этом мы и расстались: я зашла в лавку, а уж куда направилась травница - тайна за семью печатями. Может, побежала к кому-то в квартале, а может - ушла в совершенно иное место.       Меня же ждали книги для переписи, перья и чернила. В этой своей работе я постепенно осваивала какую-то новую грань: в какой-то момент начала ловить себя на том, что руки привычно переписывают текст, но все написанное точно проходит через сознание, как поток света - через призму. И в голове уже крутятся не абсурдные похождения дворянки-авантюристки, а слова Анешки. Крутятся, вертятся и изворачиваются, но оставить в покое не хотят. Из-за этой мысленной чехарды я даже пару раз едва не посадила несколько чернильных клякс на скопированном тексте.       Пришлось отложить на пару минут пергаменты в сторону.       «Я не я, если не пойму, в чем соль!» - и, выудив огрызок свитка, недостаточного для страницы, принялась споро выписывать факты.       Во-первых, аптекарь. Яков хорош в качестве покупателя, дельца, но не задушевного друга. Ещё и падкий до слухов, которые он любит смаковать, как иной сомелье - вина.       Во-вторых, сама история, рассказанная Анешкой. Неправдивая, полная белых пятен и таинственного молчания, которое так и просится заполниться словами. Особенно насчёт Терезы, окрысившейся на какую-то травницу. Ещё и это странное замечание про мужа, которое будто ни к чему.       В-третьих, этот спектакль рассчитан на то, что может последовать после нашей авантюры, если девушка не уймется.       «Ещё и эта странная коробочка, которой не было в общей куче... - но про которую сам Яков прекрасно знал. Возможно, давно пытался уговорить Анешку, но безуспешно. - Какое-то секретное средство? Личная просьба?»       Рука с пером замерла. На кончике начала медленно набухать капля чернил, но я и не над текстом копии работала, чтобы переживать о кляксах. Клякса. Клякса на моем списке и клякса на почти законченном листе пергамента – это совсем не одна и та же клякса. Эта мысль заставила встрепенуться.       С коробочкой ведь точно такая же ерунда.       «Не так уж важно, что внутри. Важно, что – по сути, - а ничем иным, кроме подкупа, это быть не может. - Но для чего?»       Не ради тайных знаний - тут Яков бесполезнее меня, связавшей себя с медициной только после путешествия в другой мир. И не ради влияния. Кто такой местный аптекарь? Мелкая сошка, которую жернова истории перемелют в пыль и прах, не оставив даже упоминания.       И все-таки даже у такого незначительного со всех сторон человека нашлось что-то крайне нужное моей наставнице. Что-то, чего она не может получить. Чего-то, что ей недоступно со всем её лесом и Биндюгой в придачу.       «Но то, что есть у городского аптекаря, любящего почесать языком за милую душу», - город и его жители.       И тогда меня осенило. Вспышкой осознания. Ударом под дых.       «Слухи, - с которых все и началось. - и дезинформация».       И травница дала Якову подходящую заготовку, которую он сам с превеликим удовольствием будет смаковать с каждым своим посетителем.       «А уж Анешкин подарок умаслит его самого, - и не даст сильно злословить в её адрес. - И если Тереза вновь распустит язык, её тут же поднимут на смех!»       Одни слухи уравновесят другие, разбавляя байки о ведьмах рассказами про взбалмошных девиц, готовых за любой косой взгляд окрестить тебя хоть колдуньей, хоть ворожеей, а то и просто негодяйкой.       От осознания всего этого мне захотелось присвистнуть и поаплодировать своей наставницей: так ловко придумать и осуществить!..       - Что-то хорошее случилось, Мариш? – и лишь голос Эйнара вновь вернул взгляд к распахнутому талмуду, где неунывающая чародейка Генриетта покоряла сердца всевозможных (и невозможных – тоже) принцев и князей, но продолжала любить только бедового разбойника Ларса, у которого вечно случались неприятности.       - Да настроение просто такое, - пожала плечами под любопытствующим взглядом краснолюда и вернулась обратно к переписыванию текста, и теперь меня ничто не отвлекало.       Вечером, уже после того, как я закончила свою часть работы в книжной лавке и проведала подопечных Гарвены, а сумерки ещё только опускались на город, мы с Анешкой встретились возле колодца на площади. Вид у травницы был деловой, и по тому, как она уверено шла по обледенелой брусчатке, нипочем нельзя было сказать, что в городе она бывает редко.       «Тут скорее заподозришь, что она самая что ни есть коренная его жительница», - и в улицах, по которым женщина вела меня до дома Хардингов, травница ориентировалась куда лучше меня. Мне, чтобы понять, в какой примерно части города мы находимся, требовалось несколько минут судорожных оглядываний.       Вскоре мы оказались возле неказистого по моим меркам дома в два этажа с сероватыми стенами, где малейшие трещинки были тщательно затерты, и здание теперь и казалось плешивым. Оконные рамы и дверные косяки уже изрядно потемнели и выглядели неряшливо.       Хотя по Флотзамским меркам жилище кожных дел мастера выглядело очень респектабельно: никаких отлетевших ставень и стен, не видевших ни побелки, ни штукатурки со дня своего основания. А здесь на каждом окошке второго этажа - по цветочному горшочку, где в тёплое время года высаживались какие-нибудь неубиваемые герани.       Единственное, что портило идиллическую картинку а ля фактория, это резкий запах дубильных веществ, от которых даже на улице резало в глазах.       Мы с Анешкой переглянулись.       - Что, стучимся? - спросила у лекарки, невольно переходя на шёпот, хотя на пустынной улице народа почти не было, так, парочка зевак, то ли ещё недостаточно заскучавших и набравшихся, чтобы искать приключения, то ли уже перебравших, чтобы продолжать подвиги.       Но травница чуть качнула подбородком, а потом тоже негромко сказала:       - Пусть сама выйдет, - и подмигнула мне. Не успела я открыть рот для вопроса, как Анешка уверенным зычным голосом произнесла. - Слезы жён! Одна капля - и никакой головной боли! Никакой тошноты! Ясные мысли и твёрдые руки!       И едва она договорила, как несколько праздно шатающихся гуляк с другого конца улицы встрепенулись и поковыляли в её сторону. Стойкий бражный дух летел впереди них, не оставляя иллюзий - наши клиенты.       - А их с пивом мешать можно? - перво-наперво поинтересовался один из них, едва не навалившись на травницу, но его приятели в последний момент успели подхватить бедолагу под руки.       - Можно, - усмехнулась ничуть не удивленная Анешка. - Но с водой дешевле.       - У нас, ик, только Вызимский чемпион, - сказал один из страждущих, похлопав по небольшому бурдючку на поясе. - А с него башка только шибче трещит.       - Со «Слезами» - не будет, - хмыкнула лекарка, выуживая из-под плаща флакон едва ли больше мизинца. Заветного зелья там было и того меньше - на половину не хватило бы.       Когда травница и несчастные выпивохи принялись бойко спорить о цене чуда (особенно если размером оно с каплю), одно из окон дома Хардинга распахнулось, и оттуда вылетел визгливый крик:       - П'шли прочь! - и, да, голос узнать было нетрудно. - Здесь вам не торговые ряды!       Наши покупатели разом потускнели.       - О, кого принесло... Тьфу-тьфу.       - Я все слышу! - из оконного проёма показалась ладонь, где на трёх из пяти пальцев были увесистые, хотя и безвкусные кольца. - Убирайтесь отсюда! Или я позову стражу!       - Тьфу ты, ну ты... Какая важная! Чуть что - стража.       - Тихо ты, Бойка. Эта грымза может...       - Ну, раз никто покупать не будет... - как бы между делом произнесла Анешка, и уже собравшиеся уходить мужчины вновь обступили её.       - Слышь, млсдарыня, а скока капель нужно на такую баклагу? - и вновь потряс бурдюком.       Взгляд травницы стал нарочито задумчивым, хотя я была уверена, в уме она все подсчитала ещё задолго до чужого вопроса.       - Думаю, капель пять точно.       - Ух, дорохо!..       - Зато эффект гарантирован.       - Ай, - махнул рукой владелец фляги, подставляя её лекарке. Один из его дружков протянул приличную горсть медяков. - Капай!       На просвет жидкость оказалась прозрачной, точно вода, но от неё исходил стойкий травяной дух, ощутимый даже на открытом воздухе. И, пока мужики хором подсчитывали количество отмеренных лекаркой «Слёз», окно на втором этаже вновь распахнулось. На этот раз наружу показалась не только рука сиятельной дамы, но и её скривившаяся мордочка.       - Вы все ещё здесь?! - стоявшие кружком мужчины невольно отступили, не без опаски поглядывая наверх. Тогда-то из-за их спин и голов стало видно и нас с Анешкой: двоих настолько подозрительных барышень, что встретить их в компании забулдыг было не удивительно. Но Тереза, судя по её вытянувшемуся на секунду лицу, совсем не ожидала встретить нас таким образом, но быстро взяла себя в руки. – Вон я сказала! Стража! Стража!       Раньше, чем девушка успела закончить фразу, наши покупатели бросились прочь, придерживая заветный бурдюк к груди, как самое большое сокровище. Меня, замешкавшуюся в поднявшейся суете, за локоть ухватила наставница – и потащила к ближайшему переулку, мало чем отличавшемуся от своего собрата в Квартале Нелюдей: такой же узкий и темный, приспособленный скорее для нужд кошек, чем для прогулок. Разве что пахло куда лучше – из-за зимы.       Однако, если собрат этого переулка заканчивался тупичком, этот выходил на зады домов, в том числе и дом Терезы. Вот туда-то меня твердой рукой и повела травница, на ходу отряхивая ботинки от налипшего снега. Я же вовсю рассматривала заднюю сторону дома.       Надо сказать, если фасад отскабливали, белили и штукатурили, то до задней части подобные работы доходили скорее во вторую, если не третью очередь. Это касалось, впрочем, большей части домов на улице.       «Хотя и тут он не самый худший вариант», - ну, трещин побольше, чем спереди, какая-то поросль под окнами первого этажа, явно неокультуренная хозяевами, но, по крайней мере, каменная кладка не торчала наружу самым беспардонным образом.       Пока я изучала дом, задняя дверь открылась, и оттуда вышла кипящая, как забытый на печи котёл, Тереза. Её руки лихорадочно тряслись, сжимая-разжимая кулаки, а лицо исказилось в брезгливой гримасе, под которой тем не менее отчётливо виделся испуг.       - Что вы двое тут устроили?! - у неё так сильно перехватило горло, что вместо крика вырвался сип. Девушка с трудом сглотнула, пытаясь взять голос под контроль. - Что это ещё за базарный день под моими окнами? Решили, если притащить сюда дюжину пьяниц и нищих, я стану сговорчивее?       - А ты хотела, чтобы две странные женщины, которых твоими стараниями вот-вот сочтут ведьмами, постучали в парадную дверь, а потом спросили у открывшего слуги: «Уважаемый, где ваша хозяйка? Она тут поколдовать для неё просила»?       И, хотя Тереза пыталась как можно равнодушнее пожать плечами, от моего взгляда не укрылись судорожно сжавшиеся на сгибе локтя пальцы. Видно, девушке не хотелось делать свой поход к Биндюжной травнице достоянием домочадцев.       «Может, стоило просто нагрянуть к ней домой цветастым табором?» - потом подумала, что ещё в глаза не видела её отца, самого мастера-кожедела, и, возможно, это только к лучшему.       - Не мели глупости! - шикнула наша горе-клиентка, пытаясь надвинуться на Анешку, но та, хоть и была ниже ростом, так остро смотрела в глаза Терезы, что та вновь отступила. Поежилась. - Ладно, чего вы хотели? Только быстрее, не хватало тут с вами околеть.       «А ведь на ней сейчас полушубок куда теплее наших с Анешкой плащей и шалей», - и, хмыкнув про себя, начала наши рисковые переговоры.       - Помнится, это ты у нас помощи всеми силами искала, а не наоборот.       - Что-то я результата до сих пор не вижу.       - А ты думала, магия – это взмах волшебной палочкой и пара глупых заклинаний? - выгнула бровь, точно девушка сморозила исключительную глупость. - За этим обращайся к чародеям, которые учились в Аретузе или Бан Арде, правда, их шантажировать не советую - рискуешь стать всамделишной царевной-лягушкой, а принцы... Увы, товар мало того, что штучный, так ещё и бракованный. Не в сказке живём.       - Думаешь, самая умная? Может, мне стоит пригласить начальника стражи, чтобы он восхитился твоим умом?       - Твоё дело, - пожала плечами, будто такая перспектива меня не беспокоила. - К тебе с добром, а ты ещё нос воротишь. Зови.       Открывшая рот для очередной гадости девушка так и замерла.       - Зови - зови, - подкидывала дров Анешка, наблюдая за нашим разговором. - Но тогда никакой помощи не жди. Мы-то отбрехаемся, скажем, слишком громко торговали под окнами, да ещё и «Слезами жён». Начальник языком поцокает, поохает, пальчиком погрозит, а, взяв остатки «Слёз», на первый раз отпустит. И кто из нас тогда в дураках останется?       Судя по громкому сопению, девушка не была уверена, что стража не поступит ровно так, как это описала моя наставница. У нас, конечно, такой уверенности тоже не было, но мы и не добивались этой встречи - нам было достаточно убедить Терезу, что это ей обращаться к ним бесполезно. Все схвачено. Все куплено. Нет более продажного города, чем Флотзам.       - Ну, так чего вы хотели? - скрипнула зубами девица, глядя на нас исподлобья. - Сказать, что ваша «магия-шмагия» не работает?       - Почему же? – усмехнулась травница, чуть наклонив голову к плечу. На лице Терезы мелькнуло недоумение и растерянность. – Ещё как работает. Разве ты не слышала про чудесную метель над лесом?       - Ха, так теперь ты говоришь, что это ваших рук дело? – девушка скрестила руки на груди, усмехаясь краям губ. Кажется, к ней постепенно возвращалось самообладание. – Почему же не нагонишь пургу на меня?       С самым безразличным видом женщина пожала плечами.       - Тратить кучу сил и ингредиентов, чтобы вызвать бурю из-за одной тебя? – она окинула Терезу взглядом с ног до головы, цокая языком и качая головой. – Слишком жирно. Не такая ты большая фигура. У нас есть дела и поважнее, чем что-то там доказывать.       - Ха, слова-слова, - ухмыльнулась вместо этого девица, уперев руки в бока. – Просто вы обе меня боитесь.       «Вообще-то – твоего отца, - вернее того, что он может натворить, если дочурка ему на ухо споет правильную песенку. – Но вслух я тебе этого не скажу».       - Анеш, мы только зря время теряем, - скучающим тоном протянула я, оглядываясь на наставницу. – Делового разговора тут не выйдет, только эти кривляния: «Ой, какая я важная и страшная, особенно, когда ненакрашенная».       - А ну, стой! Куда это вы собрались! – и пальцы Терезы больно вцепились мне в плечо. Вторая ладонь девицы Хардинг сжимала Анешку, и судя по тому, как наставница кривилась, хватка на её руке была не нежнее, чем на моей. – Мы так не договаривались!       Упершись ботинками в разъезжавшееся под ногами снежное месиво, я резко вывернулась, отскакивая на пару шагов назад. Терезы бросила удивленный взгляд на собственную ладонь. Её пальцы чуть сжались, а потом она в шоке уставилась на меня. В ответ я растянула губы в самой широкой улыбке, которой удостаивалась лишь моя бывшая свекровь.       - Верно, - глаза девицы от таких слов выпучились, - мы вообще никак не договаривались.       - А я, кажется, ясно сказала…       - Когда люди договариваются, то от этой сделки выгоду получают обе стороны. Иначе это быстро становится угрозами, а мы ведь все очень культурные люди, верно? – щеки болели, но я не отрывала глаз от лица Терезы. – Мы знаем, чего ты хочешь. Но знаешь ли ты, чего хотим мы?       Судя по тому, как брови на её лице почти сошлись, как лопасти наводимого моста, такая мысль в её голове даже не гуляла. Ничего, пришло время новинок.       - Да не замирай, как невеста перед женихом-перестарком, - фыркнула Анешка, подходя к девушке ближе со второй стороны. – Ни языка тролля, ни крови девственницы мы от тебя не хотим.       - О, дайте угадаю… деньги? – фыркнула с таким презрением девушка, что любому было бы понятно, что в своей жизни ей ни разу не приходилось всерьез зарабатывать себе на жизнь. – И сколько? Тридцати вам хватит? А то небось вашему остроухому денег на опохмел не хватает.       В ушах зазвенело, и мне захотелось на все плюнуть – и просто сбрить её какой-нибудь язвительностью так, чтобы эта великовозрастная сопля улепетнула в дом с воплем: «Мама!..» - но вовремя поймала чуть напрягшийся взгляд наставницы. И взяла себя в руки.       Спектакль продолжался.       - Не стыдно тебе, Тереза, так порочить имя своего батюшки? – поцокала языком, упирая руки в бока. – Между прочим мэтр Хардинг известен тем, как бойко он торгуется. А ещё больше тем, что всегда знает, что нужно его покупателям.       - Это сейчас вообще к чему сказано? – девушка переводила взгляд с меня на Анешку и обратно.       - К тому, что деньги – величина не абсолютная, - усмехнулась в ответ я, щуря глаза. – Всегда приходится думать о том, переплатил ты или недоплатил, а уж если брать в расчет инфляцию!..       - Не заговаривай мне зубы, зерриканка хренова. Чего вам двоим надо?       Об этом мы с наставницей тоже договорились: не стоило иметь дело с деньгами Хардингов, а то, кто знает эту пигалицу вредную, она может и из тайника отца монеты вытащить, если сильно захочет, а нам потом мало того, что возвращай, так ещё и доказывай, что нам эти поганые орены от их семьи на дух не сдались. Нет, нам нужно было что-то такое, что девица не сможет достать сразу.       - Алхимический набор, - не сказала, почти выплюнула Анешка. – И не какую-то халтуру вроде тех походных наборов, которые продают всяким дурачкам. Нормальный. Ты такой даже могла видеть, пока училась в Оксенфурте. Если, конечно, у тебя было время смотреть по сторонам, пока ты юбками вертела. Вернее, пыталась.       Надо было видеть лицо Терезы, покрывшееся красными пятнами. Интересно, а за что её выгнали? И почему вмешательство батеньки ничем не помогло?..        «Впрочем, это уже лирика», - а сейчас девица яростно вращала глазами, явно жалея, что не может нас с наставницей прирыть в ближайшей клумбе. По крайней мере, пока.       - А у вас хари не треснут?! Вы кем себя возомнили? Перерождением Альзура?!       - Скорее - Авиценны, - заметив недоуменный взгляд Терезы, с милейшей улыбкой самой ненавистной невестки добавила. – Всего лишь талантливый медик, а не чародей. Предпочитаю выбирать достижимые цели.       Некоторое время девица молчала. Вернее - пыхтела, не зная, что сказать в ответ на нашу наглость.       Мы же наблюдали за ней с живейшим интересом студентов-первачков, впервые участвующих в самом настоящем эксперименте. Нам нужно было, чтобы она от мешанины эмоций почти не соображала, не задумалась: а почему это мы сменили гнев на милость? Если нам так нужен был этот набор, почему сразу про него не заговорили?        «Да, действуем почти как мошенники... - и эта мысль мне совсем не нравилась. Но здесь вообще происходило много каких вещей, которые мне совершенно не нравились. - Утешает только то, что нам её деньги на дух не сдались».       А девушка всё дольше молчала, облизывая губы. Её глаза лихорадочно бегали, точно пытались найти подсказку вокруг, но всё, что она видела, это равнодушно каменное лицо травницы и мою насмешливую маску.       - Я не обязана с вами торговаться!       - И не торгуйся! – от радости в моей голосе Тереза побледнела сильнее, чем от любой возможной угрозы. Всё шло совсем не так, как она могла себе представить. – Давай, закричи ещё громче, что твой отец всех перевешает, коли будет не по-твоему. И при том совершенно бесплатно. Могу помочь.       И, набрав побольше воздуха в грудь, на пробу заорала: «А Хардинг!..» - но тут незадачливая дочь этого мастера кожных дел метнулась и зажала ладонью рот. Дурацкие перстни больно клацнули по зубам и оцарапали губы. По легкому привкусу меди – даже до крови.       - Да тише ты! Хочешь, чтобы вся улица высыпала?!       - Нет, Тереза, этого хочешь ты, - раздался за спиной Терезы голос моей наставницы. И, нет, мне не показалось, как девушка вздрогнула от её ледяного тона. – А теперь слушай внимательно, повторять не буду. Хочешь чар? Будут тебе чары. Но только сегодня. Опоздаешь, передумаешь, струсишь – гуляй дальше.       Слова лекарки действовали на эту крикливую девицу как вкрадчивое шипение змеи. Даже ладони, зажимавшие мне рот, ослабили хватку. Пользуясь возможностью, я отступила в сторону. Но Тереза этого даже не заметила – всё её внимание было на нашей травнице.       - Почему это только сегодня? Что, колдовство выдохлось? Букетик из крапивы осыпался? – пыталась ехидничать она, но получалось натянуто. Наигранно. Испугано.       А Анешка продолжала то ли уговаривать, то ли гипнотизировать свою жертву. Даже тон у неё стал чуточку монотонный, ритмичный.       - Сегодняшняя ночь особая, - при этих словах на лице женщины чуть наметился намек на улыбку, неуловимый – и отчего-то от этого более жуткий, чем самый широкий оскал. – Места силы будут так и кипеть от энергии.       - Вот и сходим завтра утром… - начала было Тереза, но целительница лишь чуть покачала головой.       - Утром будет уже поздно: земля впитает её и разнесет по жилам. Как ты думаешь, почему Флотзамский лес такой огромный? Почему всякие чудища там плодятся и множатся как тесто на дрожжах?       - Врешь ты все… - но уже менее убежденно пробормотала девушка, а потом прикусила губу: травница говорила убедительно. Не исключаю, что часть её слов насчет леса даже была правдой. – Ничего просто делать не хочешь!       - Пф, конечно, не хочет, - фыркнула я, морщась от пощипывающих губы царапок. – Это ж тебе надо, а не нам. Мы-то люди негордые: надо будет – и ночью в лес пойдем. Ну, а kisejnye барышни могут оставаться дома. Дома-то небось печка затопленная, тапочки теплые, грелки…       Скрип её зубов надо было слышать. Не хватало только хруста моих костей между ними. Девица глянула на нас, потом на тускнеющее буквально на глазах небо.       - Ну, так идите и колдуйте себе в лес. Разрешение мое, что ли, нужно?       - Нет, Анеш, ты погляди, - всплеснула руками, оглядываясь на наставницу. - Ей кавалера извольте приворожить, причем конкретного! Сама она и пальцем шевелить не хочет, попу морозить – тоже. А к кому мы привораживать будем? Ко мне что ли?       Надо было видеть, как Тереза вздрогнула, едва я это сказала. Ухватила травницу за рукав и принялась трясти.       - Без меня ни шагу! – и быстро метнулась в дом, со всей силы хлопнув дверью.       Мы с коллегой по несчастью переглянулись, и травница мне одобрительно кивнула.       Ждать нашу визави пришлось недолго: видно, мое творческое предложение произвело на Терезу неизгладимое впечатление. Когда она вышла на улицу в следующий раз, на ней был ещё цветной платок, которым она старательно прикрывала лицо и волосы.       «Если это попытка конспирации, то попытка откровенно плохая… - если не сказать больше. – Это почти то же самое, что кричать во все горло: «Это Тереза Хардинг! Обратите внимание! У меня тайные дела, и я не хочу, чтобы о них знали!».       Но мы с лекаркой помалкивали, кивая друг на другу мимоходом: не то что бы мы хотели сделать поход Хардинг-младшей достоянием общественности, но для нас это и не было так важно. Увидят, что Тереза идет с кем-то подозрительным в Биндюгу? И ладно. Пускай. Будет о чем языки почесать и свое надумать.       «А нам самое главное – вернуть её обратно в целости и сохранности, - а дальше девице должно хватить ума промолчать. Если с концами опозориться и ославиться не захочет. – Приличные девушки по ведьмам не ходят».       Слушок здесь, слушок там. Большего и не нужно. Зачем устраивать скандал?       Через город мы прошли спокойно. Относительно спокойно: мы с Анешкой внешне мало чем отличались от большей половины жителей фактории, обделывающей свои темные дела что под покровом ночи, что при свете дня. А вот Тереза в нашей компании выделялась, как любит говорить моя наставница, словно чирей на заднице. На неё народ поглядывал, но помалкивал. По крайней мере, пока мы не покидали их поле зрения.       Лишь возле выхода из города, ведущего прямиком в Биндюгу, нас придержали за локотки стражники, которых заинтересовала барышня, настойчиво прикрывавшая лицо краями платка.       - Чевой-то подозрительна... - морщил лоб один из них, почесывая бороду. - Шо ваша подруженция личико отворачивает, а?       - Мож, то совсем не подружка?       - А хто ш?       - Дружок!       И загоготали собственной шутке, заставляя Терезу мелко дрожать от глотаемой ярости. Как по мне, ей это даже полезно, но если она взорвется криками: «Как вы смеете?! Да вы знаете, кто я?!» - то стража на воротах и в самом деле заинтересуется, а что это дочь почтенного кожных дел мастера забыла в такой сомнительной компании, как наша.       Пришлось нам с Анешкой вновь брать переговоры на себя.       - Милсдарь, то наша подруга, - Терезой её было называть нельзя, а из всех имён, что существуют в обоих мирах, мне в голову легло, назло, только одно. - Ириша. Она очень стеснительная.       - К тому же, у неё на носу вскочил огроменный прыщ, - елейным тоном добавила Анешка, придерживая под руку дёрнувшуюся было девицу. - Ведём вот к травнице, мож чего присоветует.       - Мэтр аптекарь предлагал только вскрыть, но, кто ж знает, сколько оно заживать будет, и не отвалится ли прыщ вместе с носом.       - А вдруг у лекарки найдётся какое решение? Без отрезанных носов. Жалко ж, девка и так неказистая.       - А ведь скоро Мидинваэрн, - улыбалась уже я, глядя в красноватые от непроходящего запоя и похмелья глаза стражи, которая в упор смотрела на Анешку – и не задавалась вопросом: к какой-такой ещё одной травнице они ведут девчонку. - Танцы будут, а какой парень позовёт, когда у тебя на носу такая слива?       Видимо, воображение у мужчин работало неплохо: скривившись от одного взгляда в сторону цветного платка Терезы, они махнули в сторону ворот:       - Ладно, проваливайте со своей уродкой... - и только цепкая хватка Анешки удержала нашу подставную подругу от неуместной ремарки: травница силком протащила девушку через ворота, пока виновница сегодняшнего торжества от бешенства только не икала.       К несчастью, дар речи к ней вернулся сразу, как за поворотом дороги скрылись городские ворота.       - Прыщ?! - хорошо хоть, на крик её не хватало. - Да как вы!..       - А чего ты отворачиваться принялась? - огрызнулась Анешка, даже не поворачивая в её сторону головы.       - Меня б узнали!       - Пф, по сумеркам? - я, пользуясь тем, что девушка на меня не смотрела, закатила глаза. - Подумаешь, барышню понесло в деревню. Мало ли, чего ей там надо? Может, сливок резко захотелось. А так, что должны были подумать стражники?       Тереза, судя по морщинкам между бровей, такими сложными расчётами не занималась. Это ж не двух «ведьм» к ответу призвать.       - И что?       - Раз лицо показывать не хочет, значит, дело нечисто.       - Может, преступница какая, - пожала плечами Анешка, не без ехидного огонька в глазах, наблюдая за открывающимся ртом девушки. - И по всем столбам развешены гончие листы с твоей рожей.       - И вообще, ты - Йорвет, - обе стороны уставились на меня такими красноречивыми взглядами, что мне стало обидно. - Ну, иначе зачем так тщательно следить за всеми входами и выходами, если не в ожидании этого «героя»?       «От человека - пардон, нелюдя! - заведшего в качестве питомца главоглаза, я бы ожидала и не такого», - но, подумав, решила не напоминать о талантах нашего самого сварливого соседа. Вдруг Тереза вновь передумает? А нам нужно, чтобы она вовсю оценила все прелести леса. Своими собственными глазами, а не только по слухам.       И в таком неловком молчании мы втроём прошли сквозь Биндюгу.       Наши соседи и односельчане не хуже городских замечали чужую цветастую птицу в лице Терезы. Но, в отличие от флотзамцев, не ограничивались простым разглядыванием издалека. Особо говорливые кумушки высыпали к забору, вооружившись тыквенными семечками, и до нас то и дело долетали их комментарии.       - Эк чудная девка!       - А в каких мехах-то!       - Да забудьте, девоньки, про меха! Вы перстеньки видели?       - Ой, а чевой-то с ней Анешка с Маринкой?       В какой-то момент Тереза сама вцепилась мне в руку, следуя за мной шаг в шаг. Голоса она, правда, не повышала, но проникновенно шипела:       - Хватит плестись улитками! Дождемся, когда вокруг нас хороводы начнут водить?!       И мы не стали ей отказывать в такой небольшой просьбе. Да и чем скорее мы начнём, тем быстрее закончим. Нашей дружной компании авантюристов не стоило мешкать. Ведь Хардинг-старший, когда обнаружит, что на дворе ночь, а его дочери все нет дома, вполне может устроить переполох. А серьёзных проблем со стражей не хотелось. Так что лучше поторопиться, а потом сдать сокровище с рук на руки. Ну, или на порог дома подкинуть – тоже хороший вариант.       Едва мы втроем поровнялись с вышками, как из тени шагнул Седрик, совершенно невидимый в ней. Только потому, что Тереза по-прежнему не отпускала моего локтя, я заметила, как она вздрогнула, судорожно сжав пальцы.       - Идите за мной, - бросил бывший скоя’таэль нам через плечо, возглавляя нашу процессию в лес.       Но раньше, чем мы успели хоть на метр отойти от исполинских деревьев с часовыми, Тереза обеими ногами уперлась в землю, едва не опрокинув шагнувшую вперёд меня.       - Я с ним не пойду, - кривя губы, буркнула она, не сводя глаз с Седрика, с любопытством изогнувшего бровь. - Он - эльф! Один из этих!       Девушка мотнула головой в сторону леса, черневшего над нашими головами. Вдалеке удивленно охнула сова, а потом все вновь затихло. Впрочем, кто знает, сова ли это была или кто другой. Тереза, судя по тому, как косилась в темноту под деревьями, думала так же.       - Он заведёт нас в чащу и всех там передушит!       Вот теперь я не удержалась от того, чтобы закатить глаза, а потом от души хлопнула себя ладонью по лбу. Девушка нервно вздрогнула и с подозрением покосилась уже в мою сторону.       - Дорогуша, - прошипела на манер самой Терезы, - как ты себе представляешь прогулку по ночному зимнему лесу? Там, на минуточку, нет ровных проспектов, зато есть чудесные буераки и волки, и, поверь мне, ты не захочешь с ними знакомиться ближе.       - Но... но он - эльф!       - Вот именно! - я схватила эту горе-паникершу за плечи, не давая вырваться и отшатнуться. Дудки! У меня даже мамин кот не мог вывернуться, пока она капала ему на нос лекарства. - Ты знаешь, что такое настоящий эльф?       Округлились глаза не только у Терезы и Анешки, но и даже у Седрика.       - Эльф, дорогуша, это не только острые уши! И даже не острое зрение со способностью бить сто пятьдесят раз в яблочко из ста. И не только столетний выпестованный опыт! Это ещё и первоклассные рефлексы! Скорость тигра, ярость дракона!       Отпустив нашу строптивую, которую ещё предстояло укрощать, я похлопала слегка ошарашенного эльфа по плечу.       - Вот за ним в лесу ты и будешь как за каменной стеной! Седрик этот лес исходил вдоль и поперёк! Знает все тайные тропы! Гроза чудовищ и монстров! Благодаря ему одному мы можем не опасаться нашествия чудищ возле нашей околицы!       - Muireann, тебя послушать, так меня на руках вся фактория должна носить.       - Меня бы слушали, так непременно носили! – усмехнулась в ответ, а потом вновь перевела взгляд на нашу персональную проблему. – Так что, дорогуша, вариантов у тебя немного: либо мы идем в лес вместе с нашим самым лучшим проводником, либо здесь прощаемся и расходимся по домам, пожелав друг другу доброй ночи. Лично я голосую за второй вариант.       Ох, надо было видеть, как Терезу коробило! Как её морщило! Заподозрила бы даже одержимость какой-нибудь местной фауной, да только единственное, что всегда безраздельно владело этой девицей, – это её собственный гонор. На чертей и демонов там места уже не хватало.       Наконец, клацнув с досады зубами, она сквозь губу выдала, вновь ухватив меня за край плаща.       - Убедила, - и, хмуро оглядев нас троих, скривилась. – Но пусть держится от меня подальше!       - N’aekeen, - хмыкнул Седрик, а потом скользнул вперед, и нам не оставалось ничего иного, как последовать за ним.       Как и в прошлый наш поход, я не могла не отметить, как сильно эльф менялся, стоило ему только переступить невидимую границу, отделявшую деревья возле Биндюги и сам лес. Седрика-то и в обычной жизни не спутать с кем-то другим: не идет, не танцует, а словно становится частью мира. И неважно, какая это часть: подлесок возле вышек, деревенские улочки или мощенная дорога – он естественно вливался в неё, не сбивая шага.       В лесу происходило то же самое, но немного больше. Не в первый раз меня начинал посещать вопрос: на что походила жизнь нашего друга до того, как он решил осесть в Биндюге? На что вообще похожа жизнь скоя’таэля?       Сам Седрик не любил вспоминать об этом: когда разговор заходил о его жизни «до», он выражался максимально обтекаемо, а потом переводил тему.       «И не сказала бы, что он ненавидит или презирает белок…» - скорее… разочарован. Не то что людей он любит, но и не ненавидит. Это похоже на застарелую усталость, когда не остается ничего, кроме равнодушия от безнадежности.       От этих мыслей у меня вновь по шее как холодком лизнуло: не нравились мне эти детали. Совсем не нравились.       Пока Тереза ругалась под нос, запинаясь о каждый корешок впотьмах (едва не роняя меня следом), я ненадолго зажмурилась, абстрагируясь от своего довеска на локте.       Я помнила, ещё помнила, чем кончается глава про Флотзам – и мне этот конец совершенно не нравился. Невольно сжала зубы, сдерживая ругательство: то ли на кривоногую девицу с гонором, то ли на определенную кем-то судьбу. «К черту ведьмаков с их чародейками! - не маленькие, обойдутся как-нибудь своими силами! – А сама я уж не сплохую!»       Не знаю, существует ли пресловутое предназначение, о котором так старательно любят говорить эльфы, когда на них находит охота пофилософствовать, или это просто отговорки тех, кто, получив на полпути с полсотни пощечин, решает отступить, не узнав, что будет, если пройти путь до конца…       «Но, черт побери, я буду не я, если не потягаюсь!» - и, в очередной раз повалившись в сугроб под тяжестью Терезы, я с шипением поднялась, поднимая нерадивую девицу за шиворот, как нашкодившего щенка.       Справлюсь с ней – вытащу и Седрика! Хоть из петли висельника, хоть из-под клинка ведьмака.       Потому что своих не бросают.       Ничего удивительного, что, когда мы вчетвером вышли к памятной поляне с холмом и идолищем поганым, я была готова не только к главному акту нашей авантюры, но и бою с самыми настоящими всамделишными белками, хоть трижды под предводительством Йорвета.       «Вот попробуй только тут показаться, эльфская орясина, и всё телевидение нам испортить!» - лично объясню, что такое шоу – и почему оно должно продолжаться.