Способы испортить Легенду. Пособие Иксди

༺═──────────────═༻

Исповедь Седьмая. Нежеланный плод — смертью, но взойдёт.

В мире, затянутом мраком и раздором, рождение ребёнка — это не только радость, но и тяжкое бремя. Каждый новый младенец — след от чернил, несущий в себе не только надежду, но и зловещую тень трагедии. Как же жить, не зная, проснёшься ли ты завтра или сможет ли твоё дитя дожить до возраста, когда сам сможешь принести в этот мир новую жизнь? Здесь, где каждый день — это шаг по краю пропасти, где жизнь и смерть переплетаются в бесконечном танце, рождение детей становится проклятием, тенью и светом одновременно.

В этой земле, где дети приходят на свет как нежеланные плоды, как сорняки, их появление воспринимается как предвестие неизбежной гибели. Семьи, что пытаются радоваться новому началу, вскоре сталкиваются с горькой истиной: каждое новое существо может стать началом конца. Младенцы, рождённые под знаками богов, не просто несут в себе пророчество — это метка, предначертанная судьбой. Так, дети, благословлённые Кровопролитием, несут с собой разрушение и бедствие, и в глазах окружающих они — как знамение конца, как тёмный знак на горизонте, предвещающий бурю.

Маги в этом мире стоят на грани между страхом и презрением. Те, кто был отмечен Кровопролитием, — словно чёрные звезды, от которых исходит только тьма и разрушение. Их сила делает их объектом ненависти и презрения, их магия ассоциируется с насилием и смертью. Они сами понимают, что каждое их действие вызывает страх, и в этом страхе они видят своё проклятие и свою судьбу. Отчуждённые от общества, они становятся маргиналами, не заслуживающими даже жалости, а лишь скрытой угрозой, чье присутствие подавляет воздух.

Иная участь у тех, кто был рождён под знаками Миротворца. Эти благословлённые несут в себе свет, способный угасить тьму, и поэтому вызывают зависть у тех, кто получил дар Кровопролитием. Они созидатели, строители и миротворцы, их магия создаёт и восстанавливает, в то время как маги Кровопролитием только разрушают. Это отличие делает их объектом зависти и презрения среди тех, кто, как и они, не выбирал свою судьбу, и кто живёт в тени разрушения, соперничая с сиянием тех, кто был благословлён светом.

Никто не знает, как остановить пришествие мёртвого божества, никто даже не знает, кто это будет. Никто не живёт достаточно долго, чтобы данные и статистика были точны. Некоторые всё же считают, что несмотря на все минусы, всю трагедию рождения через смерть собственной семьи и гарантии одиночества — это не приговор, ведь бытиё мага всё лучше, чем существование гражданского, что беззащитен перед катаклизмами и недружелюбной окружающей средой, временем. 

Но, вероятно, самое печальное — это то, что только 35% магов доживают до возраста, когда они могут ходить, и даже среди них немногие обретают покой.

Ведь никто не желает хищника у себя под окнами. 

༺═──────────────═༻

Когда Дрим и Бэд уже собрались покинуть комнату, их остановил громкий плач, пронзающий ночь. Внезапный крик младенца разбудил весь лагерь, окутал его тревожным волнением. Плач принадлежал младенцу. Сегодня в мире появился тот, кто был рождён под знаками упавшего Миротворца. Сердца Дрима забились, как привыкший к мраку и беспокойству, он всё равно ощутил, как лицо скривилось в лёгкой дрожи. Тёмный гуманоид рядом резко обернулся к звуку, его белые глаза стали ещё более ослепительными в темноте. Видно, что он хотел что-то сказать, но посмотрев на драконоподобного, почему-то передумал и только сжал когтистые кулаки резко начав движение. Дрим, подумав, тихо пошёл следом. Любопытство было сильнее этики. Они оба не знали, что ожидать, но ощущение неотвратимости и фатальности было слишком сильным, чтобы его игнорировать. Когда они достигли источника плача, картина перед ними была проста и угнетающе ожидаема: в полутемном углу, возле едва мерцающей свечи, стоял лекарь. Его длинный чёрный плащ с капюшоном, словно тень, скрывал лицо, оставляя только чёрные глубокие глаза. Туника из тёмной ткани, украшенная узорами, красные и белые линии извивались как змеи. Нервно попрыгивая на ногах в прочных кожаных штанах с чёрными полосами, лекарь, казалось, пытался подавить беспокойство, но каждый удар массивных сапог о каменный пол создавал раздражающий, тягучий звук, нарушающий гнетущую тишину. На его голове была маска-капюшон, с огненным узором, сквозь который пробивались лишь глаза, горящие в полумраке, как два уголька. Голые руки лекаря были по локоть в крови, багровая жидкость стекала по пальцам, оставляя липкие следы на полу. Он стоял над девушкой, которая ещё недавно боролась за жизнь, но теперь её тело было лишь оболочкой. Красные простыни, намокшие от крови, обвивали её, как саван, скрывая мрачные тайны её последних мгновений. Девушка, не старше пятнадцати, лежала на кровати, её лицо, вымученное и бледное, выражало смесь ужаса и облегчения. Глаза её, пустые и безжизненные, были широко распахнуты, словно она в последний момент увидела нечто ужасное и прекрасное одновременно. Рот слегка приоткрыт, губы, синие и сухие, ещё помнили последнее слово, которое она пыталась произнести, но не успела. Живот девушки выглядел как поле боя, из которого вырвалось нечто дикое и неконтролируемое, словно маленькое животное, прогрызающее себе путь наружу. Раны были свежими, и лекарь, с холодным профессионализмом, аккуратно прикрыл их второй простынёй, стараясь сохранить хотя бы малую часть её достоинства перед лицом смерти.  В комнате воцарилась гнетущая тишина, как будто сама смерть положила свою ледяную руку на каждого, кто стоял здесь. Лишь всхлипы и сдавленные звуки новорожденного, свернувшегося у груди мёртвой матери, нарушали это мрачное молчание. Каждый вдох казался предательством, каждый взгляд — напоминанием, что жизнь продолжается. Дрим наконец заметил тень, скрывавшуюся в углу комнаты. Никки, та самая девушка, что недавно спорила с ним в маленькой комнатке, теперь стояла в тени, лицо её было скрыто, но дрожь её плеч выдавала её состояние. Она была ближе всех к умершей, ближе, чем кто-либо другой, кроме лекаря. Лекарь, тяжело вздохнув, отвернулся от печальной сцены и направился к ведру с водой, что стояло у кровати. Его голос, приглушённый маской, прозвучал глухо, но в нём сквозило усталое смирение: — Я не смог. Прошу прощения. Дрим услышал, как Никки, пытаясь подавить рыдания, подняла руки к лицу, утирая слёзы. Её голос был хриплым, но полным сдерживаемой боли: — Это не твоя вина, Понк. Лекарь слегка повернул голову, глядя на неё через маску, но его взгляд был пустым, лишённым утешения. Он только кивнул, признавая свою беспомощность перед лицом неизбежного: — К сожалению, это ничья вина. Бэд, почувствовав, как горечь и боль переполняют Никки, сделал пару шагов к ней и, обняв за плечи, прижал к себе. Почти сразу её эмоции прорвались наружу, и она, уткнувшись ему в рёбра, тихо всхлипнула. Этот жест сделал атмосферу в комнате ещё более напряжённой, превращая её газовую камеру, где эффект работал только на одного. Дрим, ощущая себя частью тени в этой мрачной сцене, отвёл взгляд от мёртвой девушки, не зная, как скрыться от беспомощности происходящего. Он повернулся к Никки, следя за её страданиями, осознавая, что слова или действия не смогут исправить ситуацию. — Ты для этого пыталась узнать как я"регенерирую"? — с трудом вымолвил он. Никки, её голос резкий и хрупкий, словно треснувшее стекло, отстранилась от тёплого прикосновения Бэда, и руки Мага красные от трения пытались утереть слёзы. Она выпрямилась, взгляд был острым, но полным усталости и решимости. — Это уже неважно, — ответила она, сжав губы. — К сожалению, ваша помощь теперь бессмысленна. Для вашей же безопасности я постараюсь верить, что вы не лгали, когда утверждали, что это была лишь иллюзия, а не магия. Драконоподобный вновь посмотрел на мёртвую девушку на кровати, его взгляд был тяжёлым от горя и усталости. Он издал глубокий вздох, пропитанный сочувствием. — Я сожалею о вашей потере. — Некогда горевать. — Никки отрезала, её голос стал холодным и решительным, как остриё ножа. — Нам придётся сжечь её тело, чтобы предотвратить заражение. — А ребёнок? — спросил Дрим, ощущая тяжесть предстоящего выбора. Плечи Мага напряглись от напряжения. Взглянув на младенца, завернутого в пелёнки, руки сжались в кулаки, как будто в попытке сдержать нарастающую боль. Тяжёлый и тусклый взгляд, полный слёз, был направлен на крошечное существо, несправедливо попавшее в этот мрак. — Понк? — её голос был почти шёпотом, полным отчаяния. — Ни больше трёх суток, — произнёс лекарь, как приговор, глаза его были пустыми и безжизненными. — У нас нет ресурсов, чтобы заботиться о ребёнке. — Вас устроит этот ответ? — Спросила Никки, снова поворачиваясь к драконоподобному чудовищу в проходе.  Дрим эту горечь и озлобленность принял, даже согласился где-то внутри, что заслужил, но вины не почувствовал. Кивнув и развернувшись, чтобы покинуть комнату и закрыть за собой дверь, драконоподобный позволил компаньоном побыть в своём маленьком пузыре горя, чтобы дать себе маленькую передышку перед завтрашним днём.  К сожалению, после смерти мир не останавливается и как бы он не относился к той девушке, но сейчас он хочет извиниться за свою грубость в их разговоре.  Ноги его сами приводят к какому-то домику, что по сравнению с другими совсем не выделялся, но всё же тянуло туда достаточно сильно, чтобы сомнений не оставалось. Дрим медленно подошёл к двери и постучал в неё, прежде чем она с лёгким скрипом открылась.

༺═──────────────═༻

В этот же день.

Техноблейд, в своей запыленной и теперь потрёпанной мантии, стоял в центре, наблюдая за процессом. Раздражённо сдув лезущую в глаза прядь волосы он выпрямился, чтобы упереть руки в бока. — Давайте грустные бездомные, цигель-цигель! Группа А, Вот именно это вы называете нормальным фундаментом? Возможно, если бы у вас были хоть немного больше мозгов, чем у огра, то вы бы поняли, что конструкция из балок и шкур выглядит лучше, чем эта абстракция, — Его лицо было сосредоточено, а его обычная саркастическая улыбка исчезла, уступив место холодному иногда даже недовольному оскалу. Он поднимал руки, указывая, куда поставить палатки и как вырыть траншеи для защиты от ветра и дождя. Его магия иногда использовалась, чтобы ускорить работу: мелкие заклинания, которые позволяли быстрее выкапывать землю или укреплять конструкции. Люди, что таскали строительные материалы туда-сюда все одновременно остановились, чтобы осуждающе посмотреть на Мага, которого недавно привела их лидер. Крайне сомнительная личность, что точно имела за собой комплекс власти и излишне высокую самооценку, если судить по поступкам и действиям. Гражданские трудились в тишине с уставшими лицами полными пыли и усталости. Некоторые люди разбирали обломки, чтобы использовать их в новом лагере, другие готовили площадки под палатки и сооружения. Разбитые деревянные ящики и обрывки тряпок служили для первых импровизированных ограждений и мест для хранения. Лагерь решено было построить на старой заброшенной деревеньке, где несмотря на трудности сохранились парочку каменных конструкций, где было решено спрятать раненных и главную четвёрку, что подчиняется непосредственно лидеру и странных гостей, что всё больше и больше смущали простой народ.  В воздухе витал запах земли и влажности, мешающийся с запахом пота и сигаретного дыма. Все работали молча, поглощённые своей задачей. Лишь изредка кто-то из выживших обращался к Техноблейду за указаниями, и он, не теряя терпения, отвечал, порой с язвительными комментариями, которые сами по себе были меньше озабочены тяжестью их новой жизни. Пока лагерь медленно обретал форму, воздух оставался напряжённым, не зная ещё, как новые постройки смогут выдержать испытания времени и окружающей среды. Из-за этого, а именно так себя оправдывает великий и страшнейший маг Техноблейд не заметил, что к нему подкрались со спины и слегка хлопнули по плечу. — Извините, я не помешала?  — Господи! — высоко-высоко сказал Техно и подскочил на своём месте обороняясь руками. Никки тем временем с улыбкой подумала, что, возможно, даже она начала поддаваться стереотипам и уже кидается на совершенно безобидных личностей только из-за их волос.  — Я вас напугала?  — Ха-ха, никогда. Меня невозможно напугать, понимаешь? Дело принципа и гордости, типа, я уничтожил в себе страх прям в труху. — Ага… — неловко улыбнувшись, девушка захотела перевести тему, потому что сарказм в чужом голосе она различать так и не научилась, а с представителем того же класса поговорить очень даже хотелось. — Я смотрю у вас тут работа идёт полным кругом. Знаете, вы нам очень помогли несмотря на то, как мы с вами поступили. Это довольно благородный поступок.  — Кадришь меня что ли? — Что? Нет!  — Тогда зачем столько лести? Расслабься уже. Хотя если хочешь пофлиртовать, то я не против… — Нет! Ещё раз нет! Я просто хотела сказать вам спасибо, Боже…  — Не называй меня так, а то я покраснею.  — Я. — Никки резко заткнулась понимая, что эту битву она не выиграет. Невозможно выиграть у того, кто с тобой даже не дерётся, а просто играется. Тем более, что, кажется, этот Маг даже в серьёз её не воспринимает. Обидно, но некритично. — Ладно, неважно. Я просто хотела поговорить с вами.  — Я не очень люблю разговаривать.  — Можно хотя бы узнать причину вашего путешествия?  — Зачем? — Ну, — Никки аккуратно погладила свой подбородок, а потом перевела взгляд на кипящую вокруг работу. Люди, разрозненные и усталые, упорно трудились, следуя указаниям этого странного Мага, хотя и с недовольством. Их движения были механическими, но их взгляды были полны решимости и надежды. Костры, начавшие разгораться, освещали поле работы, бросая тени на разрушенные здания, которые теперь становились частью нового лагеря. — Я хотела предложить вам остаться. Знаете, в месте, где к вам не будут относиться предвзято, где ты есть гарантия безопасности и… — Не интересует, — на отрез отказался Техноблейд раздражённо пережёвывая свою прядь розовых волос, — Я, как и мой товарищ, кочевники, что путешествуют по миру и изучают его. Не хочу себя ограничивать какой-то захудалой деревенькой, да и я уверен, что он тоже.  — “Он” это то чудовище?  — Он только внешне страшный. — Техно улыбнулся и повернулся к девушке, чтобы слегка прищуриться. — На самом деле из нас двоих именно его вы должны уговаривать о помощи или о чём-то подобном, потому что я делаю это только потому, что умираю со скуки, пока он дрыхнет.  — Вот как. — Девушка нахмурилась и сложила руки на груди прежде чем тяжело вздохнуть. — Ну, тогда ладно. — А по поводу путешествия, то мы просто направляемся к моему старому другу. Кажется, что у него что-то случилось и я хочу узнать что. Он старый и глупый, без меня вообще ничего не может. “Почему-то я ему совсем не верю” подумала Маг с улыбкой и слегка наклонила голову в сторону. Возможно, в другой реальности, где ситуация сложилась совершенно по-другому, а они познакомятся в более приятных условиях, то она даже бы назвала этого человека Братом из-за его манеры речи и поведения с ней, как с младшим товарищем.

Мило, но бесит. Она надеется, что второй будет сговорчивее.

༺═──────────────═༻

Техноблейд сидел за рабочим столом и устало откинулся на спинке стула слегка покачиваясь, глаза были закрыты, на носу низко сидели очки с золотой оправой. Дворокно всё ещё не открывается, а его дом игнорирует его, что вгоняло в тихую тоску. Пока его товарищ где-то там мучается с допросом, ему предстала замечательная возможность просто сесть и подумать, что им делать дальше.  Почему-то с момента получения письма их преследовала страшная неудача, как будто что-то свыше пытается остановить их оттого, что они попали к Тринадцатому Апостолу Миротворца. Филза никогда не был замечен за какими-то сомнительными действиями. Да, он был слегка странный, где-то стукнутый на голову, а в некотором случае и совсем больной, но он не дурак. Почему столько бессмысленных событий? Почему так много совпадений? Вот бы кто дал нормальный ответ и ему не пришлось бы мучиться в догадках.  Ещё и то совпадение с той девушкой магом… Дверь открывается, Техно оборачивается, чтобы посмотреть на своего товарища и компаньона, что выглядел как собака, которую окунули в лужу. Даже Ворона, что славилась своей говорливостью, сейчас молча сидела на одном из бараньих рогов и осматривала новую комнату. — Что? Узнал про ребёнка? — Так ты знал?  — Конечно, почувствовал ещё когда только бродил здесь. Да и разговоров было достаточно, чтобы даже я заметил.  — Ясно. — Дрим нахмурился, но быстро сдался и просто раздражённо фыркнув поплёлся к чужой кровати, чтобы лечь на неё половиной своего тела и свернуться калачиком. Так спокойнее. — Думаешь, я бы мог ей помочь?  — Нет.  — Ты это говоришь, только чтобы утешить меня.  — Дрим, ты не маг. — Я знаю.  — Ну тогда перестань плакаться. Утром мы уходим, как солнце встанет.  — Серьёзно? Почему?  — Тут больше нечего делать, да и думаю сегодняшний случай сильно пошатнул нашу репутацию так что “мирный договор” может в скором времени закончиться. — Техноблейд резко выпрямился и поставил ноги в дорогущих сапожках на землю со стуком, раскрытые ладони хлопнули об колени. — Так что да. Мы уходим.  Драконоподобный ему больше не ответил, отвернулся только молча и прикрыл глаза. Сна ни в одном глазу. Маг, подумав и тяжело вздохнув и начал понемногу убирать с себя самые тяжёлые украшения, подходя к кровати уже снял с себя дорогую красную тунику из красного бархата с золотыми канто и узорами, чтобы остаться только в хлопчатой тонкой чёрной рубахе.  Массивные кожаные сапоги с золотыми пряжками остались у кровати, когда Техноблейд забрался на неё и положил голову на чужую шею рядом с одним из маленьких пушистых крыльев, что были в длину как сама ворона, что сейчас тоже попыталась устроить и спрятаться где-то в гриве Драконоподобного. Подтянув одеяло, он укрыл и себя, и молчащего друга, что слишком глубоко погрузился в свои мысли. — Хей, Дрим.  — Что? — Я обещаю, что завтра будет лучше. Нам просто нужно дойти до Фила, а там мы вернёмся к привычному образу жизни. Понимаешь? — Понимаю. Доброй ночи. — Доброй ночи, горе-альтруист.

༺═──────────────═༻

Трагедия для одного, обыденность для второго. 

Но что тогда трагедия, что находит отклик в даже у лица безразличия?