светящееся сердце.

" — А я вечность целу́ю. "

© 2000 кассет, на которых крутится вишневое лето

🪷🌘📿🚬

[05.03.1998]

— Драко, спускайся!  Блондин устало отложил книгу и взъерошил и без того растрепанные волосы. Потерев глаза, вылез из под одеяла и встал с кровати, ежась от холода. Один тапок нашел ногой на ощупь, а за вторым пришлось лезть под кровать. Вместе с обувью он выгреб оттуда кучу оберток, очень старые билеты в маггловское кино, наволочку и свою палочку. С собой берет только тапок и палочку. Малфой выходит на лестничную площадку, со скрипом открывая старую дверь. Квартира Блэков на контрасте с мэнором кажется рухлядью, но приходится довольствоваться тем что есть. Выбор, знаете ли, был ничтожно ограниченный: либо здесь, либо под мостом. Он неторопливо спускается по скрипучей лестнице, которая по ощущениям вот-вот развалится. Через окно пробиваются лучи рассветного солнца. Сейчас часов пять утра. Проверить на часах он не удосуживается. — Малфой, ну! Быстрее шевелись! — слышится с кухни. — Пэнс, успокойся, твое... неизвестно что никуда не денется. — заканчивает он, оказываясь в дверном проеме. Паркинсон одаривает его солнечной улыбкой. — Я опять тайник нашла. Драко шутливо закатывает глаза и улыбается. Уже пятый на его памяти. — Господи, Блэки пугают меня все больше. На его колкость девушка лишь тихо смеется, приоткрывая небольшую шкатулку, найденную в стене. Она не смотрит внутрь и обращается к блондину: — Твои ставки: что на этот раз? — М-м, ставлю на бесполезные цацки. Ювелирка, может. Или бижутерия, кто их знает... Пэнс улыбается и открывает находку. Внутри оказывается медальон, но она не спешит его трогать - мало ли зачарован. Малфой тем временем хватает пачку сигарет со стола и достает одну. В пачке остается штук пять. Он недовольно цыкает и поджигает одну заклинанием. По комнате тут же расползается дым с вишневым запахом. — Может, не будешь пока его трогать? Мало ли, что с ним. — Он делает долгую затяжку, на несколько секунд погружаясь в недавние воспоминания. — А то Тео уже отхватил. — Померил печатку, епт. — Она усмехается, а Малфой тихо улыбается. Не хватало только, чтобы Нотт это услышал. Снова получить по ушам не очень хотелось. Кухня располагается на цокольном этаже, так что сюда еле-еле дотягиваются лучи из маленького окошка первого этажа. Малфой выходит на лестницу. Это маленькое стекло имело огромное преимущество перед остальными - из него одного было всегда видно рассветы. Те небольшие отрезки времени, когда тревога исчезала. Когда Малфой мог без остатка раствориться в первых лучах. Возвращаться в страшную реальность было больно, но не бывает ведь полетов без падений, так? По ощущениям - битва была все ближе. Финал истории медленно подкрадывался, вонзаясь в спину тысячами ножей. Две тысячи ран в спине. Три. Восемь. А конца все нет. После того, как Орден Феникса расформировали, квартира Блэков, по известным лишь Мэрлину причинам, перешла к Беллатриссе Лестрейндж. И никто даже не попытался оспорить. Поттер даже не появился. С течением времени и бесконечных "ненавязчивых" разговоров Малфой узнал, как пройти в эту квартиру. Он почти сразу рассказал об этом близким друзьям. Они все вместе решили жить там - квартира, как-никак, огромная, места хватит всем. Только старая. Настолько старая, что стены впитали в себя образы всех людей, что жили здесь по многу лет, впитали их ауры и отзвучавшие лики. Впитали одиночество, серость, монотонность. Сбежать от проблем именно сюда - странное решение. Но вариантов, опять же, было немного... Черт с ним. Вариант всегда был один. Раньше здесь был домовой по имени Кикимер. Он был здесь еще при Ордене, так что обладал знаниями о планах Поттера. И когда квартира перешла в руки Пожирателей Смерти это стало отличной находкой. Однако... эльф не успел ничего разболтать. Малфой был на стороне Поттера. Они никогда не были друзьями и даже приятелями. Враги с первого дня. Но он знал, что его выбор правильный. Пришлось замарать руки чужой кровью и убить Кикимера, но он спас план Гарри от провала. Тот, конечно, даже не догадывается, кто помог ему. В начале февраля в квартире Блэков должно было пройти собрание Пожирателей, на котором эльф передал бы все планы Ордена Волан-де-Морту. Но, как правило, мертвые не разговаривают. В ту ночь Темный Лорд был настолько зол, что чуть было не придушил половину присутствующих. Это было в комнате на пятом этаже. Ее стены впитали эти яростные крики. Сейчас комната закрыта. Заклинанием, ключом, замком. Всеми возможными вариантами. Никто даже близко к ней не подходит, а Малфой сторонится ее больше всех. Он никому не говорит, что когда-то убил там. Но, кажется, они и сами все понимают. Погрузившись в воспоминания, Драко не заметил, как догорела сигарета. Она неприятно обожгла пальцы, отчего он инстинктивно кинул окурок на пол и тут же придавил ногой. На пальце очередной шрам, на лестнице очередной пригар. Солнце уже поднялось и перестало касаться горизонта. Небо растеряло краски и начало понемногу затягиваться неприятными тучами. — Ц. Пэнс, опять погода портится. — нарочито громко сказал он, чтобы девушка услышала с кухни. Оттуда тут же послышалось недовольное мычание, словно Паркинсон была главной страдалицей этого мира. Малфой усмехается. — "Леди, блять. Сама женственность." — пронеслось в голове. Его всегда восхищал противоречивый стандартам характер Пэнс. Жесткая и недоступная. Но с близкими - солнечная. Настолько, что глаза выжигает. Малфой на ее фоне чувствовал себя блеклым пятном. Блондин бросает последний взгляд на скрывающееся за тучами солнце и уходит с лестницы обратно на кухню. Из-за длительного наблюдения за солнцем перед глазами появлялись синие пятна. Пэнси все еще носилась, пытаясь разобраться с медальоном. Через пару минут подтянулся Забини. Драко по привычке уточняет: — Так рано проснулся или еще не ложился? По раздраженному взгляду Блейза сразу становится понятно, что его разбудили. — Мы с Пэнс разбудили? — Нет, Нотт. - Он трет сонные глаза, пытаясь согнать с них пелену. — Уснул всего пару часов назад. Проснется - устрою ему взбучку. — Так разбудил бы его в ответ. Вот почему он дрыхнет, а ты в полшестого на ногах? — Я не изверг. Вот проснется - тогда и получит. Парень тянется к пачке сигарет, лежащей на столе, но тут же отхватывает от Малфоя и тихо шикает. Пока те испепеляют друг друга взглядами, Паркинсон спрашивает: — Кофе будете, м? — и, услышав синхронное "Да", принимается готовить двойной эспрессо и капучино. За время совместной жизни каждый из них выучил, кто какой кофе пьет и какие сигареты предпочитает. В квартире прохладно, но никто не жалуется. Можно было бы разжечь камин, но никто не делает этого. — Тори и Даф еще не ложились, не знаете? — спрашивает девушка с другого конца кухни, протягивая руки к двум фарфоровым чашкам, расписанным цветами и ягодами. Видимо, им лет пятьдесят - без преувеличений. Никто не жалуется. — Вроде спят. Не уверен, конечно, но из их комнаты ничего не слышал. — отвечает Забини, живущий этажом ниже прямо под комнатой сестер Гринграсс. Хоть в квартире и была еще парочка свободных помещений, но те решили жить вместе. Особенно на этом настаивала Астория, но и Дафна не противилась. Они выбрали себе самую солнечную комнату - признаться, Малфой им завидовал. Очень уж любил солнце, хотя сам был олицетворением луны. Но противоположности ведь притягиваются, так? Парни сидели рядом друг с другом и тихо пили кофе. Забини - двойной эспрессо, такой же горький, как он сам. Малфой - капучино, черный кофе с небольшим количеством молока. Пэнси сидела напротив них, осторожно вынимая медальон. При прикосновении никакой реакции не было, так что она спокойно взяла его в руки. Он обладал очень странным цветом - переливался из зеленого в красный, в фиолетовый, в синий. А устоявшегося так и не было. Малфой, заметив это, лишь произнес: — Тебе подходит. Паркинсон тепло усмехается. Смотрит за головы парней, в открытый дверной проем. Солнца почти не осталось. Последняя пара блеклых лучей. Так что она переводит взгляд обратно на медальон. — Похоже, просто дорогой. Поэтому и спрятали. — Возможно. — Подтверждает Забини своим привычно безразличным тоном. Драко стучит пальцами по столу, медленно погружаясь в воспоминания о прошлом лете. Рассветы, свободу... Получение тёмной метки... Маковое поле. Помаду на щеках. — Помните иву у реки? — внезапно спрашивает он. Блейз вдруг улыбается с тенью печали. Улыбка у него до ужаса красивая, и оттого он совсем не показывает ее. Ива для него была особенной. Ее ветки, кажется, вросли в его ребра... Он плакал ее листьями, дышал осокой под ее стволом, любил огромными корнями, прямо как она. Малфой никогда не понимал его связи с этим деревом. Кажется, она была магической. Но эта магия была дикой. И Забини правда смог ее приручить. — Помню, конечно. — Отзывается он. — После клеймирования я почти повесился на ее ветках, клянусь. Малфой резко перестал стучать по столу. Поджал губы. Он знал, что нанесение клейма всем им далось нелегко. Но они ведь клялись не вспоминать. — Блейз, второй раз нарушаешь. — Извини. Но она правда... была продолжением меня. И умереть там было бы не жалко, если честно. Пэнси сжимает кулон в руке и цедит сквозь зубы: — Блейз, закрой рот. Мы клялись не говорить о таком. — Ее голос звучит зло, но на самом деле это лишь искреннее переживание. Она любит их всех - эта дружба была для нее маленьким миром. Она сбегала в него при любой возможности. — Извините. Все, молчу. Чесслово, больше не буду это упоминать. — Под пристальными взглядами друзей он примирительно поднимает руки. — Расскажите лучше, что вам запомнилось больше всего, м? Тоже ведь интересно. Мы так редко об этом говорим... Лето 1997 года было наполнено природой. И любовью. Первой. Такой спонтанной и импульсивной, эфемерной и солнечной... — Моя ассоциация - маки. — тихо отвечает Драко, допивая свой кофе. — Поле, на котором... Ну, знаете... Началась эта история, что ли? Пэнси задумчиво кивает и улыбается, кладя голову на руку. Она тогда всем сердцем полюбила маки. Малфой переодически приходил к ней, влезал в окно и всегда приносил букет из маков... По утрам. На рассвете. И она всегда ждала. До церемонии посвящения он приходил часто, но после... стал это делать намного, намного реже. И она его понимала - всем было очень непросто. Но все же они находили друг в друге спасение. — А я помню венки из одуванчиков... — Да, Тео их отлично плетет. — слышится из-за двери. Дафна. Высокая и статная девушка. Ее светлые волосы красиво подсвечивались сзади последним светом утреннего солнца. — Доброе утро. Вспоминаете прошлое лето? — Угадала. — Усмехается Малфой, жестом приглашая за стол. — Сейчас, только чай заварю. — Старшая Гринграсс отошла к столешнице. Она никогда не была фанаткой кофе по утрам. Любила зеленый чай. Иногда заваривала на всех. Такие дни хоть немного выбивали из рутины - хоть все и жили вместе, но совместные завтраки проводились совсем не часто. — Моя ассоциация - частицы солнца на ресницах. И спокойствие. — Вдруг заговорила блондинка. Для нее это лето выдалось самым трудным. Она получила клеймо в одиночестве, без церемоний, отдельно от всех младших наследников. Единственная, кто был с ней - сестра. Они друг друга недолюбливали, оттого она даже не обратилась к младшей за помощью. Но сейчас, казалось, она была самой спокойной и сильной из них. И они любили ее за это. Через какое то время на столе оказался маленький заварник с зеленым чаем. Стрелка часов медленно и криво подползала к половине седьмого утра. Грели бессмысленные разговоры, теплые воспоминания, эфемерное ощущение свободы. Образы в их глазах. У кого - сигаретный дым, у кого - букеты маков, у кого - ветви ивы, у кого - лотосы. Но у всех было одно общее - летние рассветы, впитавшиеся в их зрачки и сердца.