Глава 4
3 ноября 2022 г., 19:57
На следующий день, всё стало как обычно.
Как только я открыл Дневник, я посмотрел на вчерашнюю запись. Она всё ещё была там.
«25 мая, ~18:15. Фудзисава Наоко покончила жизнь самоубийством, спрыгнув с крыши школы.»
Почему-то она нисколько не изменилась с того момента, когда я её впервые увидел. Я не совсем понимаю, как работает этот самый Дневник, так что я пришел к выводу, что существует «будущий я», который и оставлял записи, которые я впоследствии находил в тетради. Но, в таком случае, запись должна была бы выглядеть по-другому:
«25 мая, ~18:15. Я спас Фудзисаву Наоко от самоубийства, на крыше школы.»
Таким образом, то, что сделал «настоящий» я, расходится с записями «будущего» меня. Хотя, если подумать логически, у «другого» меня не было никакой возможности знать недалекое будущее наперед, и поэтому «я» не мог спасти Фудзисаву в тот день. Как же всё запутанно.
***
После уроков, когда я только уж собирался было идти домой, как обычно я и поступал, меня вдруг окликнули. У дверей стояла Фудзисава. Выглядела она немного смущенно, видимо, потому, что она пришла встретиться со мной. Из-за этого я вдруг тоже почувствовал, как кровь приливает к моему лицу, как будто смущение Наоко перенеслось и на меня. Как можно быстрее собрав свою сумку, я подошёл к Фудзисаве, легким поклоном приветствуя её. Оглянувшись по сторонам, я увидел, что практически все мои одноклассники, не успевшие выйти из кабинета, сейчас смотрят на меня. За что же я заслужил такое внимание?! — Слушай, Косуги-сан… Могу ли я с тобой поговорить? Я бы хотела поблагодарить тебя за вчерашнее. — произнесла Наоко. — А? Да, конечно. Не против, если мы поговорим вне школы? Встретимся у ворот, буду там через пару минут. Наилучшее решение в данной ситуации — поговорить наедине. Впрочем, по лицу Фудзисавы было несложно догадаться, что она и не собиралась беседовать со мной у дверей класса. Особенно, когда на тебя глазеет так много людей. Ну да, ну да, я сейчас говорил с девушкой, и что такого? Проблема в том, что стереотип, который вы создали, ничего общего со мной не имеет. И проблема тут вовсе не во мне. Я покачал головой. Мицуге, сидящий на своем месте, взглянул на меня с улыбкой. Ну, надеюсь хоть он насмехаться не будет. — Не ожидал от тебя, Косуги! Ты это когда успел девушку завести? Я тоже хочу! — Помолчал бы лучше. На меня и так весь класс косо смотрит. — мои надежды на нормальный разговор были разрушены, как карточный домик при землетрясении. Вряд ли Мицуге может быть хоть сколько-нибудь серьёзным в такие моменты. — Ой, наверное ты прав. Прости, если чем обидел. Но ведь и правда, когда ты успел познакомиться с такой красавицей? — Это долгая история. Возможно, придет день, когда ты услышишь её от меня. Хотя я очень сильно в этом сомневаюсь. — Хах, жду не дождусь. Ну, счастливо! Он взмахнул рукой и легкой походкой покинул класс. Эх, иногда мне даже завидно, с какой простотой относится к жизни Мицуге. Его улыбка не что иное, как последствие такого образа жизни. Припоминается, я уже знавал одного такого человека. Им был мой друг, Даймон Тамакото. Эх, и давно же мы с ним не виделись. В последний раз мы виделись еще до смерти Кейко. А потом… мы больше не виделись. Я не нашел в себе силы прийти в школу. Обратно туда, где мне было весело и хорошо, к людям, которых я называл друзьями и с которыми мы вместе с Кейко ходили в один и тот же клуб. Я ненавидел сам факт того, что они могут продолжать жить, как ни в чём не бывало. Поэтому я возненавидел ту школу, тех людей, и отказался возвращаться в то место. Я постарался забыть то время, и с теми ребятами я больше не общался. Ну и ладно. Отмахнув вдруг нахлынувшие воспоминания о моей, если можно так говорить, прошлой жизни, я ускорил шаг и направился к воротам. Сейчас я должен буду встретиться с Фудзисавой. Я даже не знаю, о чём мне следует с ней поговорить. Не имею ни малейшего понятия и о том, за что она хотела меня вчера поблагодарить. Она стояла чуть в стороне от ворот, слегка прислонившись спиной к стене. Во избежание косых взглядов она притворилась, что смотрела в телефон, но её взгляд то и дело поднимался от экрана в сторону школы. Я поднял руку в знак приветствия и приблизился. — Хей. — Привет. — Как ты сегодня себя чувствуешь? Всё в порядке? — Да, вполне. Может быть, пройдёмся? Некоторое время мы молча шли по дороге. Я не знал, о чём она думает, и не хотел нарушать тишину своими неловкими вопросами. Впрочем, я по жизни предпочитал молчать. Я думаю, что меня можно назвать человеком, с которым комфортно в тишине. На ум мне сразу пришла одна поговорка: Слово — серебро, а молчание — золото. Лучше промолчать, чем сказать и потом жалеть о том, что сказал; лучше промолчать, чем сказать не подумав. Таков мой принцип. Неожиданно Фудзисава остановилась. Не зная, в чём дело, я повернулся к ней. Слегка запнувшись на полуслове, Наоко произнесла: — Косуги-сан, я очень благодарна тебе за то, что ты спас меня вчера. Она резко поклонилась мне. Стоит ли говорить, что я не ожидал такого, и оттого почувствовал себя не на своём месте. — Я всю ночь не могла уснуть и обдумывала то, что ты сказал мне тогда на крыше школы, и пришла к выводу, что ты прав. Я не хочу уходить из этого мира, не увидев всей той красоты, о которой ты говорил. Я хочу верить тебе, увидеть её так, как видишь ты. Вот как. Не ожидал, что слова, которые я говорил большей частью наобум, западут ей в душу. Что ж, я хотя бы пытался говорить это от всего сердца. — Не стоит меня благодарить, я всего лишь сделал то, что посчитал нужным. — Но ведь ты меня спас! — Как по мне, это слишком громкие слова для описания произошедшего. — Нисколько! Я всего лишь хочу отблагодарить тебя за это. Почему ты отвергаешь мою благодарность? Фудзисава улыбнулась. Надо сказать, она мгновенно загнала меня в довольно неудобное положение, в котором уходить дальше в отказ значило бы выглядеть очень глупо. Я вздохнул и склонил голову в поклоне. — Я принимаю твою благодарность. Честно говоря, мои личные чувства были в этом тоже замешаны, и потому мне хотелось бы сказать: я очень рад, что ты жива. Я вдруг заметил, что её левое запястье было обмотано бинтом. Припоминаю, что именно за эту руку я схватил Наоко, когда она падала. Указывая на руку, я спросил: — Это из-за меня? Этот вопрос вызвал у Фудзисавы мимолетное замешательство. Она неосознанно дотронулась до бинтов. — А, пустяки. Пара синяков. Пройдет через пару дней. — Я глубоко извиняюсь за причиненную тебе боль. Так, этот разговор становится всё более и более странным. Бесконечные поклоны, извинения и благодарности. Надо сменить обстановку. — Позволь мне купить тебе напиток в качестве извинений. — Почему-то ничего другого мне в тот момент в голову не пришло. Почему же я такой идиот… — Ну если ты так настаиваешь… Я бы не отказалась бы выпить чего-нибудь прохладного. Она снова улыбалась, наверное, из-за моего глупого предложения. Улыбка подходила ей гораздо больше, чем печальный взгляд. — Тебе ведь в сторону станции идти? — спросил я. Помнится мне, я видел магазинчик как раз недалеко от места, где мы стояли. — Я куплю его по пути. — Хорошо ~ Путь до магазинчика мы прошли молча. Ничего другого я и не желал. Не очень-то у меня получается разговаривать с девушками, признаю. Однако, по сравнению с Накамурой, всё не так уж и плохо. — Что будешь пить? — перед тем, как зайти внутрь магазина, я решил поинтересоваться предпочтениями Наоко. — Апельсиновый сок, пожалуй. — Понял. Я протянул Фудзисаве банку, и мы снова оказались в тишине, прерываемой щебетанием птиц и шумом проезжающих мимо автомобилей. Я присел на скамейку, попивая свой кофе. — Скажи мне, Косуги-сан, что ты имел в виду, когда сказал, что в моем спасении замешаны твои чувства? — Ну как бы это объяснить… Я до сих пор чувствую вину за произошедшее с Кавагути Кейко, и я думаю, что таким образом я пытался загладить мое безразличие, доказать самому себе, что если бы я понимал всю серьезность ситуации, я помог бы ей тогда, вырвал бы её из рук судьбы, и всё сложилось бы иначе. — То есть, ты спас меня из-за неё? — Не совсем. Я боялся. Боялся, что если ты умрешь, я не смогу простить себе этого, и, в конце концов, закончу тем же. Мы с тобой чем-то похожи, и поэтому я думал: «А что, если эта девушка умрет? Неужели это — единственный путь, который нам доступен? Неужели нет другого выхода?». Именно потому, что я боялся, что это окажется правдой, я и пошел на такой рискованный шаг. Не знаю, что было бы со мной, если бы я не оказался там, на крыше. Скорее всего, я бы не смог жить дальше так же спокойно. — Теперь я понимаю. Ну, или мне просто кажется, что я стала понимать тебя лучше, Косуги-сан. Но, скажи мне, чем же мы, по-твоему, похожи? — Наверное, мы с тобой одинаково несчастны, и стремимся к лучшему, несмотря ни на что. Я поднялся со своего места. Я не видел её лица, но я уверен, что она смотрела на меня в этот момент. — Если бы я не спас тебя, ничего бы хорошего из этого не вышло бы. А теперь пойдём, как бы тебе на поезд не опоздать. — Ах, да, ты прав. Пойдем. Кстати, Косуги-сан, не мог бы ты сказать мне свой мобильный номер? Вот это было неожиданно. Я обернулся. — Ну, понимаешь, у меня совсем нет друзей в школе, и ты первый человек, который захотел со мной общаться… — Ох, понимаю. Конечно, подожди секундочку… Я полез в карман, чтобы достать свой телефон, как в этот миг на меня налетел не кто иной, как Мицуге. Видать, он сильно спешил. И откуда он вообще выпрыгнул? — Извините! А? Это ты, Косуги? Уж извини меня, тороплюсь! Встретимся завтра! Все это он проговорил очень быстро, одновременно убегая дальше и дальше в неизвестном направлении. И откуда он только взялся? Из парка, что ли, выбежал? Судя по его виду, он был очень занят. Надеюсь, он не следил за нами. Хотя я не думаю, что это в его стиле. — Косуги, кто это был? — А, мой одноклассник, Мицуге Рейки. Мы с ним иногда общаемся. — Вы с ним дружите? — Вряд ли это можно так назвать. Скорее, мы соседи по парте. Таковы наши высокие отношения. Наоко вновь улыбнулась моей незамысловатой шутке. И почему-то мне показалось, что всё будет хорошо.***
На станции, я попрощался с Фудзисавой, и, убедившись, что она села на свой поезд, поспешил направиться домой. Однако, в этот момент чей-то подозрительно знакомый голос меня окликнул. Да что же сегодня за день такой! Везёт мне на неожиданные встречи. Я вдохнул и оглянулся, чтобы разглядеть человека, позвавшего меня. И тут я увидел парня, который очень энергично махал рукой, видимо, для того, чтобы я его заметил. Не может быть! Это что, Тамакото? Вот так встреча. Не ожидал увидеть здесь своего старого друга. Он подбежал ко мне с его вечной улыбкой. — Черт меня побери, да это же Юкио! Давно не виделись, старина. — И я рад тебя видеть, Тамакото. Только сегодня о тебе вспоминал. — Ха-ха! Приятно знать, что о тебе помнит твой друг детства. Ну, как ты сам? Ты же ведь в новую школу перешёл, ведь так? И прическу поменял, как я погляжу! — Да вот, забыл постричься после прошлой осени, да и решил так оставить. — Верно, ты же после того случая несколько месяцев дома сидел. Понимаю тебя, сложно такое пережить. Но ты потихоньку возвращаешься обратно в норму, не так ли? — Да уж, обстановка в новой школе другая, тут неплохо. — Ага, ага. Друзьями новыми обзавёлся, или всё старых припоминаешь? — Нет, не получается заводить друзей, тут все уже передружились, влиться в сформированный коллектив довольно сложно. — Ну ничего, я верю, что у тебя получится. Ты уж меня извиняй, Юкио, но у меня поезд скоро, не хочу опоздать. Увидимся! — Подожди, хотел спросить тебя, ты почему тут вообще оказался? Твоя школа в другой стороне! — Но мой вопрос остался без ответа. Бегущий ко входу на перрон Тамакото лишь махнул мне рукой на прощание. Мне ничего не оставалось, кроме как ответить тем же. Он всё такой же позитивный. Кажется, ничто не может сломить его волю к жизни. Мы с ним дружили ещё в средней школе, и поступили в одну старшую. Беззаботный он парень, что и говорить. Но не всегда он был таким. В средней школе, он, бывало, мог настолько зациклиться на чем-нибудь одном, что даже падал в обморок из-за того, что начисто забывал о необходимости приема пищи. Но, в старшей школе он стал совершенно другим человеком. Я тогда немало удивился произошедшей с ним переменой. И сегодня я снова увидел его улыбку, не сходящую с лица ни на миг. Я уж подумал, что он попал в какую-то религиозную секту, где ему успешно промыли мозги, но всё было в порядке, он остался самим собой. Правда, теперь его ничто не могло расстроить. Даже исчезновение Кейко. Сам он этот феномен нам, его друзьям, никак не объяснял, или же просто не хотел. Говорил, что мы сами когда-нибудь придём к пониманию того, как наслаждаться жизнью.
