Оно тебе надо?

Олег просыпается с явным ощущением звона в голове, пересохшим горлом и чем-то тяжелым на груди. По старой привычке он сначала прислушался к происходящему вокруг, отмечая работающий у соседей снизу телевизор с новостной программой, и «Подмосковные вечера" из квартиры справа. Мозг Волкова мимолётно подумал, что прежде таких предпочтений у своих соседей не наблюдал. Внезапно все последующие мысли прервал «восхитительный аромат» сбежавшего молока, что предательски пополз черт знает откуда и заставил тут же скривиться. Следом за запахами и звуками появилось ощущение затекших плеч и замерзших пальцев ног. Олег легонько вздохнул, насколько позволяла его «ноша» и ногой попытался поправить заползшее на щиколотку одеяло. Разлегшееся на груди нечто зашевелилось, обдало горячим дыханием и закинуло свою тяжелую ногу почти на колени Олегу, притащив за собой часть одеяла. Волков вздохнул и всё же открыл глаза. Первое, что он увидел — был потолок, причем старый и бесповоротно испорченный дождями и отсутствием ремонта. Взгляд скользнул по не менее «ремонтированным» стенам, что освещались тусклым солнцем, на несколько советских дверных косяков, выкрашенных белой краской, и, наконец, обратился к тому, что так весомо и вместе с тем доверчиво жалось к его правому боку. «Гром» — выдало сознание, увидев чуть вьющиеся отросшие темные волосы и свежий шрам на едва прикрытом шерстяным одеялом плече. Олега поразило и то, почему он во сне так крепко и бережно прижимал к себе по сути чужого мужика, и то, почему они без одежды. «Оба» — услужливо подсказал мозг, когда чужая рука задела расслабленный член и одновременно с этим теплые яйца соседа прижались к собственному бедру. «Приплыли…» Волков решил, что лучше вспомнить, что было вчера именно сейчас, в одиночестве и тишине. Вот Олег выходит из своего офиса в башне «Vместе». Звонит водитель и сообщает, что Сергей Разумовский доставлен домой в целости и сохранности, да ещё и не один, а со своим парнем. Он рассеянно кивает, принимая доклад и думает, что Серый, похоже, сильно соскучился по своему «щеночку», раз сразу с самолета к нему. Олег, отправив водителя отдыхать, сбросил звонок, и написал короткое смс: «С прилетом.» Как ни крути, а возвращению некогда первой любви, а ныне лучшего друга и начальника, он был рад. Не особо надеясь на ответ, Волков, как обычно, поехал на тренировку. Терять форму не хотелось совсем, даже не смотря на то, что он уже начальник охраны, а не рядовой телохранитель. Бег, разминка, силовые тренажеры, ничего сверх, но всё, что нужно для уставших за день мышц. Довольного собой Олега огорчило только одно: душевые не работали — какие-то проблемы с водой. Собираясь домой, он видел, как администраторы спешно предупреждали новых посетителей. Уже заруливая в свой двор, Волков вспомнил, что в холодильнике у него шаром покати - пришлось искать ближайший продуктовый. И вот там-то у одной из витрин с мясными изделиями он и наткнулся на Грома. Тот был явно подшофе и пытался сконцентрироваться на выборе вареной колбасы, а в его корзинке сиротливо болтались бутылка водки и буханка хлеба. — Помочь? — с ухмылкой обратился Олег к нему. И вроде пройти мимо надо было, чего ему сдался этот мент, ан нет. Завязался диалог, напрочь состоящий из подъебов, пришедший, в итоге, к одному — Волков согласился с Громом выпить, доложил в свою тележку две бутылки коньяка, мясо, картошку, майонез и многострадальную палку колбасы. Доехали на машине Волкова быстро. Старенькие парадные, короткая, но чистая лестница и обшарпанная дверь. В квартире, впрочем, оказалось не лучше: ещё советский ремонт и абсолютно холостяцкая атмосфера. Сгрузив пакет на кухне, Олег скинул надоевший пиджак и хотел уже было прямо в белой рубашке взяться за готовку, когда Гром, чуть не хохоча, заметил, что они не в сериале про брутальных мачо и протянул одну из своих футболок. А дальше как-то странно легко: рюмка за встречу, вторая за здоровье, и вот начищена картошка; ещё пара рюмок без тоста, и мясо аппетитно шкворчит на советской чугунной сковороде, оставляя невероятный запах. Пошли байки со времен службы в армии, и Волков вдруг осознал, что давно и бесповоротно одинок, да и привык уже так. Рядом закопошился Гром, заваривая чай в кружке с отбитой ручкой, и случайно толкнул локтем, чуть не разлив кипяток в сковороду. — Извини, отвык уже, что могу быть не один. Олег только кивнул — он тоже отвык. Вкусный ужин и початая бутылка коньяка, новый виток диалога. Сейчас Волкову кажется, будто они пытались выговориться, освободиться от того, что накопилось за долгое время одиночества. Коньяк закончился, а разговор перешел в стадию «по душам». Не сказать, что они друг другу на жизнь жаловались, но несколько моментов из пьяного монолога Игоря Олег всё же выхватил: какой-то мудак пытается задвинуть любимого начальника Грома, самого майора отстранили от работы после неудачного задержания, на котором ещё и ранили; в отделе явно завелась крыса, что сливает информацию по всем крупным операциям; и, как апогей, напарник, с которым он только сработался, собрался увольняться. Последний момент уж очень был эмоциональным, и Волков отстраненно подумал, что они оба знают причину, по которой тот уходит, и того, кто его в этом поддерживает. Олег, как ни странно, тоже в стороне не остался, пожаловался и на работников-недоумков, и на заебавшие бумажки, и даже на то, что сегодня в тренажерке душ не работал. Тут в уже пьяном мозгу Грома что-то щелкнуло, и он потащил Волкова мыться в новую душевую кабину. Не менее пьяный мозг Олега с идеей согласился. Душевая действительно была новенькая, и в антураже покоцаной ванной комнаты смотрелась дико, будто боллид инопланетян посреди избы. Игорь усиленно запихивал Волкова в металлопластиковую коробку, пока тот не отвлек его необходимостью полотенца, и раздеться, собственно. В итоге, Гром скрылся за дверью, отправившись на поиски, Олег бережно пристроил одежду на крючке и вошел в душевую. Та была современная, с множеством кнопок, спасибо, что без экрана, поэтому Волков замер внутри, не совсем понимая захмелевшим мозгом, что где нажать, у него-то обычный душ. За полуматовой стеной кабинки завозился Гром, спрашивая, как водичка, а услышав Олегово: «Не знаю… как её включить-то?», вошел следом, хмуро оглядел голого Волкова, ещё более хмуро перечень кнопок, и уверенно нажал ту, что посередине. Теплая вода мгновенно хлынула словно со всех сторон, обдавая паром и разгоняя приятные мурашки, Олег зажмурился от удовольствия, а вот стоящий рядом, полностью одетый Игорь, громко матерился. Пришлось помогать ему стягивать с головы насквозь промокшую футболку, от штанов тот избавлялся самостоятельно. И вот они вдвоём, абсолютно голые, стоят почти впритык под горячими струями воды в тесной душевой кабинке. Первым очнулся Олег. Он открыл глаза, по-прежнему наслаждаясь ощущением упругих горячих струй, и повернулся к Игорю. Тот тоже опустил веки, и весь его вид говорил о расслаблении: наконец, разгладились морщинки на лбу и в уголках глаз, спина будто стала ровнее, даже уголки губ поползли вверх, только рука то и дело проходилась по свежему шраму на плече. Как Волков успел узнать, именно это ранение стало последним для майора. — Болит? — негромко поинтересовался он. — Терпимо, — выдохнул Гром. — да и какая разница? Сдохну - и плакать некому. Игорь явно собирался развернуться и выйти, но алкоголь в голове, плюс скользкий пол и внезапное расслабление сделали своё дело: его качнуло, и он чуть не упал, поскользнувшись. Олег с трудом его удержал, прижав к себе спиной. Они оказались одного роста, и Волков почти уткнулся носом в мокрые, чуть вьющиеся волосы. — Знаешь же, что не так всё…- выдохнул он хрипло майору на ухо. Где-то глубоко внутри Волков понимал, что на похороны Грома людей придет гораздо больше, чем на его собственные. — Мыло лучше дай, — поспешил перевести он тему. — А мыла нету… — озадаченно выдал Игорь, по-прежнему находясь в чужих объятьях, — шампунь только, вон. Он ткнул куда-то в угол, где на небольшом выступе примостился зеленый бутылек с надписью «Крапивный». Волков, не отпуская товарища по водным процедурам, прихватил бутылку и, открыв одной рукой, вылил немного на влажные волосы майора, не особо соображая зачем. Взмылив шампунь и помассировав пальцами мягкие волосы, он аккуратно направил Игоря под кучные струи воды, чтобы смыть пену, и помассировать плечи, проводя мыльными ладонями по затекшим мышцам, получая в ответ одобрительные хрипы. Себя пришлось мыть самостоятельно, разомлевший Игорь стоял, подпирая одну из стенок кабинки, и расслабленно наблюдал за Олегом. Волков будто кожей чувствовал этот странный незнакомый взгляд. Прикосновение ладоней к собственным плечам и спине оказалось неожиданным, но приятным, грубые пальцы с силой разминали задеревеневшие мышцы, и тепло расползалось теперь и изнутри. — Хорошо, — с удовольствием выдохнул Олег, и в следующую секунду почувствовал, как Гром прижался сзади, и уткнулся носом в основание шеи, вызвав легкую дрожь вдоль позвоночника. — Спать? — только и спросил Волков, чувствуя, как глаза предательски слипаются. — Угу, — приглушенно ответил Игорь, протягивая руку и выключая воду. Они ещё пару секунд постояли, чувствуя, как капли, щекоча, стекают вниз, а потом по очереди выбрались из душевой, замотались широкими банными полотенцами. Уснули похоже, как упали. Олег снова вздохнул, чувствуя, что спина и плечи затекли, а пригревшийся Гром даже не думает отлипать. Пришлось, покряхтывая, сдвинуться на скрипучем диване на бок, заставляя тяжелую голову майора скатиться на обивку. С ногами, правда, немного неудобно получилось. Бедро Игоря оказалось аккурат под яйцами Волкова, а его член очень вольготно расположился на ноге Олега. «Супер… Ещё потрахаться и будет комбо» Будто услышав его мысли, майор недвусмысленно двинул бедрами вперед, одновременно задевая плоть Волкова. Членам похоже ласка понравилась, потому как собственный орган начал тяжелеть и наливаться кровью, в паху приятно потянуло, а в бедро начало настойчиво упираться нечто плотное. Игорь снова немного подался вперед, проезжаясь по теплой коже уже мокрой головкой, и задышал отрывисто, всё ещё не открывая глаз. Олег и сам напряг бедра, неожиданно получая удовольствие от ощущения сжатых в слабых тисках яичек, но вот поднявшемуся члену ласки было мало. Гром зашевелился, прижимаясь теснее, и приобнял за плечи, по прежнему с оттяжкой покачивая бедрами и пачкая кожу. Волков не выдержал и, осторожно приподняв одеяло, стал наблюдать, как крупный упругий член майора подрагивает от прикосновений и поглаживаний, поблескивая новой порцией смазки. Мельком глянув на собственный, так же бессовестно возбужденный орган, он опустил одеяло и заглянул в лицо своего «коллеги по несчастью». Игорь уже открыл глаза и смотрел — не напряженно, не зло — растерянно и будто непонимающе, он явно ждал реакции Волкова. Тот, помедлив секунду, положил руку на поясницу майора, и, глядя в глаза, придвинул его к себе вплотную, так, чтобы оба члена оказались на одном уровне. Дыхание у Грома заметно сбилось, и он вцепился пальцами в чужие плечи, хрипло выдыхая самый обычный перегар. «Романтика, блядь» — с какой-то долей злости на себя, и абсолютного непонимания ситуации подумал Олег, тут же впиваясь в сухие губы напротив, обжигаясь колючей щетиной. Язык Игоря оказался резвым и, как ни странно, умелым, не отставал, а наоборот, словно старался дать ласки больше, чем получил. Собственное тело, истосковавшееся по чужому теплу, будто само льнуло к горячему во всех смыслах мужчине, гладило, сжимало, дрожало от ответных прикосновений. И Волков в какой-то момент осознал, что практически подмял возбужденного Игоря под себя, не переставая прижиматься к нему и потираться крепко стоящим членом о живот, но прикосновений всё ещё казалось ужасно мало. Тогда Олег чуть приподнялся, опираясь на одну руку, а ладонь второй запустил между двух уже покрытых испариной тел, и сжал оба члена. Благо широченная от природы ладонь позволяла. Чужой громкий стон стал неожиданностью, и он замер вглядываясь в лицо напротив, а там было на что посмотреть. Тот самый майор Гром — гроза всех преступников Питера, сейчас лежал под ним, выгибаясь, раскрасневшийся, как мальчишка, с закушенными блестящими губами и такой поволокой во взгляде, что ни одной женщине не повторить. — Блядь, ты сейчас такой… — договорить не получилось, болючий то ли укус, то ли поцелуй в шею заставил громко зашипеть, и с силой сжать оба члена в ладони, провоцируя новый стон любовника. Олег, чувствуя как раздражается нежная плоть, смочил пальцы и размазал слюну по бархатистой раскрасневшейся коже. Игорь выгнулся, приподнимая бедра навстречу прикосновениям, и, обняв за шею, поцеловал сам — мокро, пошло, умело, то ли скрыто соблазняя, то ли напропалую провоцируя. Волков вжимался в широкую, испещренную шрамами грудь, и чувствовал как сумасшедший жар и влечение туманят и так замолчавший разум, и остается только возбуждение. Тело напрягалось каждой мышцей, пока пальцы быстро и с нажимом пробегали по возбужденным членам, вырывая новые стоны. Хотелось целовать, отдавая засевшую в сердце и никому не нужную нежность, сминать тело под собой, впиваясь пальцами в загрубевшую кожу, заявляя свои права, хотелось, наконец, кончить, освобождая себя от душащего желания обладать. Олег не успевает понять, когда Игорь присоединяет свою влажную ладонь к его руке, зато очень хорошо чувствует провоцирующие поглаживания обнаженной головки, от которых пальцы поджимаются, и импульсы обжигающего возбуждения от чужого хриплого: «Давай же… » Гром под ним будто сжимается и каменеет, издавая сумасшедший хриплый стон, пока его сперма, теплая и густая, выстреливает мутными каплями на живот. Олег позволяет себе провести испачканными пальцами по блестящей головке, заставляя Игоря заскулить, а после, собрав его ещё теплое семя, с удовольствием размазать его по своему члену, вновь начиная надрачивать. Майор под ним расслабленный, с чуть прикрытыми глазами, бегло облизывает пересохшие губы и сглатывает так соблазнительно, что удержаться от грубого поцелуя в шею невозможно. Пальцы одной руки с силой сжимают волосы на чужом затылке, не давая закрыться, пока вторая с остервенением и грубостью выдаивает сперму из своего раскрасневшегося члена. Собственный стон — непривычно громкий и пошлый, оседает мурашками на чужой шее, а тело, наконец, сбросив напряжение, расслабляется неожиданно быстро, и он буквально валится на Грома, чувствуя, как пульс стучит в висках. Оба дышат загнанно и поначалу даже не пытаются двигаться, словно возвращая себе разум и ощущение этого мира. В конце концов Игорь первым подает голос: — Волков, ты, блин, лось, слезь с меня… Олег вздыхает, думая о том, что придется распрощаться с горячим телом под ним, однако стоит ему начать «скатываться» вбок, как майор тут же хватает его и прижимает к себе, не давая двигаться. На вопросительно поднятую бровь ответ был прост: — Упадешь. Игорь вздыхает и, шумно отклеивая себя от потертой обивки дивана, сдвигается на бок. Волков тут же прижимается к нему вплотную, не желая терять такое нужное тепло. — В душ надо… — на выдохе произносит майор, прикрывая глаза, нисколько не сопротивляясь. — Опять вместе? — с усмешкой в голосе спрашивает Олег, любуясь на наливающийся на чужой шее яркий засос. — А оно тебе надо? — Гром смотрит прямо и открыто, снова ожидая чужой реакции, будто для себя уже всё решил. — Может и надо…