Часть 11
2 ноября 2024 г., 10:26
– Мне кажется, ты слишком сильно переживаешь, – заклинатель похлопал по плечу своего усталого друга. Который был будто загипнотизирован попытками А-Юаня создать золотое ядро. Этот маленький ребенок должен стать сильным заклинателем и будущим главой ордена. Но сейчас лишь медленными шажками и безрезультатно он пытается управлять ци.
Глава ордена Цзян хорошо помнил, сколько сил и времени ему понадобилось, что бы обрести золотое ядро. В голове рисовались те первые гордые слова отца. Пока в Пристани Лотоса не обьявился Вэй Усянь, без труда сформировавший ядро. Это восхищало, совсем немного, как бы ни хотел себе это признавать глава ордена Цзян. Но одновременно и заставляло унывать, слыша недовольные возгласы матери каждый чертов раз, когда его брат достигал чего-то быстрее, чем он. Мысли метались, широкие плечи с каждым новым воспоминанием все сильнее напрягались. Над чужой головой нависла темная туча, все сильнее топя в удушающем прошлом. Тяжелая мозолистая ладонь опустилась на плечо.
– Глава Цзян? – окликнул мужчину Лань Сичэнь.
– Он… – Цзян Чэн запнулся, медленно возвращаясь в реальность. Цзян Юань продолжал сидеть в позе, отдаленно похожей на позу лотоса, закрыв глаза. Прошло около часа, но ребенок с удивительным упорством продолжал неподвижно сидеть. Обычно для детей первые медитации и тренеровки в фехтовании даются с трудом. За счет отсутствия концентрации и выносливости. Поэтому тренировки с маленькими детьми превращаются в балаган и нытье. Пусть А-Юань был достаточно тихим и закрытым мальчиком, он все еще был, в первую очередь, ребенком. Которому при всем показанном им старании, было явно тяжело.
– Тихий, – было произнесено почти шепотом.
– Молодой господин Цзян всегда был таким, – отметил глава ордена Лань, опустив руку. – К ночи нам стоит покинуть орден. Старший брат хочет как можно скорее огласить приговор, – мужчина оставался спокойным, но по его слегка отстраненному тону можно было заметить нерешительность. Ситуация с кланом Чан была, мягко сказать, неожиданно зверская. Адепт ордена Ланьлин Цзинь вырезал целый клан, по пока не ясным причинам, но, как упомянул глава ордена Не, виновник торжества не самый приятный человек.
Прошел год с того момента, как Старейшину Илина разорвали толпы мертвецов, а малыш А-Лин остался сиротой. Год, как последний Вэнь нашел свое убежище в пристани лотоса, приняв имя Цзян Юань. И год, как Цзян Ваньинь продолжал надеяться на возвращение своего непутевого брата, отвечая на каждый призыв, касающийся заклинателей темного пути. Вэй Усянь своим примером создал огромное количество последователей, желавших достичь тех же высот. Но, как упоминал Не Хуайсан, хороший темный заклинатель – заклинатель без золотого ядра.
Мало кто из простого люда набирался смелости прикоснуться к чему-то настолько пугающему, не то что глуповатые адепты орденов. Уверенные, что им под силу любая тварь. На радость или горе главы ордена Цзян, небольшое количество темных заклинателей доживало до его приезда, умирая в процессе своих экспериментов с темной Ци. Временами, забирая вместе с собой достаточное количество жизней. Но ситуация с кланом Чан казалась совершенно другой, и это не могло не насторожить глав Великих орденов.
– Мы даже не знаем, что произошло там. И так сразу просить смертную казнь, – Цзян Ваньинь закатил глаза, проводя пальцем по Суйбяню.
– Вы думаете, он невиновен? – Лань Сичень перевел взгляд с ребенка на друга, замечая чужой нервный жест.
– Я не знаю, что думать, – бросил мужчина. – Но, как показывает опыт, строить теории, не видя полностью всю ситуацию, ни к чему хорошему не приведет, – он закончил предложение почти шепотом. Цзян Ваньинь, увы, не был человеком, который сначала подумает, а потом сделает. Как бы ни ругалась его матушка. Он был до ужаса импульсивным человеком, которому было очень трудно поставить себя на место других людей. Но ситуация с Вэй Усянем самый наглядный пример того, что все может быть не таким простым, как кажется на первый взгляд. И стоит сначала разобраться, а потом обвинять.
«Это отвратительное чувство – вина?», – пронеслось в голове заклинателя.
– Я приятно удивлен, – на лице Первого Нефрита клана Лань сияла счастливая улыбка.
– Чему? – спросил собеседник, чувствуя неприятный привкус во рту от собственных мыслей.
– Вы нечасто придерживаетесь холодного ума, – заметил Лань Сичэнь, чувствуя, как своими словами окончательно выводит мужчину из собственных безрадостных мыслей. – Вами часто управляют эмоции.
– Я не адепт ордена Гусу Лань, чтобы за излишние эмоции получать палкой по спине, – бросил глава ордена Цзян. Серые глаза на мгновение окрасились в сиреневый. – Но дело не в холодном уме, – за мгновение весь пыл и раздражение мужчины улетучились.
– Вы чувствуете перед кем-то вину? – предположил глава ордена Лань.
– Ты открыл в себе возможность читать мысли? – Цзян Ваньинь приподнял правую бровь в недоумении.
– Скорее наблюдение, – спокойно ответил заклинатель. – Вы в последнее время не в духе.
– Я всегда не в духе, – собеседник закатил глаза, потерев висок.
– Вы слишком плохого мнения о себе, – Первый Нефрит клана Лань хмыкнул. – Есть разница между «не в духе» и напускной раздражительностью, – мужчина хотел явно сказать что-нибудь колкое, но Лань Сичень продолжил. – Хотите поговорить об этом?
Глава ордена Цзян на мгновение замолчал, обдумывая данную идею. Взгляд опустился на свисающий меч. Мужчина осторожно немного вынул Суйбянь из ножей, в последнее время он делал так очень часто. Будто в какой-то момент меч перестанет распознавать ядро в его груди и останется запечатаным на века, ожидая умершего хозяина. Но как на зло, Суйбянь всегда поддавался.
– Это слишком сложно, – выдохнул заклинатель. – И я не думаю, что сейчас могу делиться этим.
– Хорошо, – собеседник кивнул. – Я подожду, когда вы будете готовы.
Пусть Цзян Ваньинь и промолчал, но он был поистине благодарен Первому Нефриту тогда.
***
– Отец снова уезжает? – осторожно переспросил Цзян Юань, смотря большими потерянными глазами на родителя. – Да, случились непредвиденные обстоятельства и мне нужно отбыть в Башню Кои, – объяснил глава ордена. – Через две недели я вернусь. Мальчик промолчал, смотря на землю. Он неловко сжимал на коленках фиолетовое ханьфу. Ребенок был явно расстроен. Цзян Ваньинь вздохнул, опустившись рядом с Цзян Юанем. – Когда я вернусь, мы сможем вместе потренироваться в фехтовании, – произнес заклинатель, заставляя мальчика обратить на себя внимание. – Поэтому старайся, пока меня не будет. Ребенок кивнул, улыбнувшись. – Цзян Юань постарается. – Меньшего я не ждал, – уголки губ главы ордена слегка приподнялись.***
Мужчина стоял посреди своего кабинета, глядя на картину. Сравнивая свои воспоминания о брате с тем, что удалось запечатлеть художнику. На рабочем столе покоился Суйбянь. Правда не всегда сладка на вкус. Иногда она вызывает множество крайне неприятных эмоций, одной из которых стала вина. История с золотым ядром в какой-то степени выглядит, как насмешка судьбы. Цзян Чэн пожертвовал своим ядром в попытке спасти Вэй Ина, а Старейшина Илина умер, отдав ядро главе ордена Цзян. И если бы не несколько удачно сложившихся обстоятельств, Цзян Ваньинь никогда бы не узнал, насколько два героя ордена Юньмэн Цзян стоили друг друга. И у мужчины было достаточно времени, что бы обдумать сложившуюся ситуацию. Чувство вины было нечастым гостем у заклинателя. Обвинять других у него всегда получалось лучше. Но Цзян Чэн столько времени был абсолютно уверен, что Вэй Усяню на него наплевать, что полное опровержение этого убеждения вызывало одновременно и страх, и радость, и вину. Заклинатель перевел взгляд на меч. После потери Саньду, Суйбянь стал его верным спутником. Пусть ощущения сначала отличались, мужчина быстро нашел общий язык с мечом. Это вызвало немалый переполох среди орденов. И если Лань Сичэнь посчитал это признаком скрытого таланта Ваньиня, то остальные осудили его за дерзость. И нельзя сказать, чтоб они были неправы. Вэй Усянь был для всех чудовищем, собакой, укусившей руку, которая кормила его. За чуть больше года «злодеяний» Старейшины Илина его персона обросла таким количеством слухов, что многие известные личности по несколько раз переворачивались в гробах от зависти. Тонкие длинные пальцы потянулись к ножнам, осторожно прикасаясь к золотистому узору. Слухи не обошли и этот меч. Многие после гибели Вэй Усяня, мечтали завладеть Суйбянем. Но каково же было удивление адептов, когда обнаружилось, что меч себя запечатал. «Запечатание меча» – крайне редкое явление. Многие мечи передаются по наследству от отца к сыну. Лишь единицы предпочитают быть верными только одному человеку. За последние сто лет было известно лишь два таких случая, одним из которых был Суйбянь. Поэтому идея того, что кто-то в силах использовать запечатанные мечи, такая же сомнительная, как и само существование таких духовных орудий. Появление с этим мечом сначала вызвало опровержение факта о запечатании Суйбяня, а следом слухов, что в тело главы ордена Цзян вселилась душа Вэй Усяня. Сложно передать словами, сколько усилий стоило Лань Сичэню в тот день держать свой привычный уважительный тон, когда все члены собрания Великих орденов ополчились на Цзян Ваньиня. То, с какой уверенной упертостью Первый Нефрит клана Лань защищал заклинателя удивило всех собравшихся, в том числе самого обвиняемого. Тем же вечером глава ордена Цзян поинтересовался о причинах поведения Лань Сичэня, на что тот лишь улыбнулся, ответив: «Я не могу сидеть и слушать, как кто-то безосновательно обвиняет моего друга». Это был один из самых неловких разговоров в жизни Ваньиня. – Уже отправляетесь, глава? –послышался приглушенный женский голос из-за спины. Мужчина хмыкнул, переводя взгляд на женскую фигуру, стоящую в дверях кабинета, но не находящую силы переступить порог. Русые волосы собраны в пучок. На подоле фиолетовых одежд виднелись черные капли туши. – Занимались с Цзян Юанем каллиграфией? – Немного практики никогда не будет лишним, – подтвердила заклинательница, гордо улыбнувшись. – Я думал, что ты сейчас занята наблюдением за строящим глазки главой ордена Лань, – усмехнулся Цзянь Ваньинь с искренним весельем. – А то он как-то зачастил с приездами в Пристань Лотоса. – Он считает главу хорошей компанией. – предположила Лин Шихонг с невинным лицом. – Или хочет связать себя узами брака, – бросил Сюй Вэньхуа, выглядывая из-за женского плеча. Девушка повернула голову, встретившись с чужим насмешливым взглядом, и как ни в чем ни бывало произнесла: – Неужто с тобой. – Конечно со мной. Ты меня видела. – Сюй Вэньхуа, – окликнул помощника глава ордена. – У тебя есть время на отлынивание? – Ни мгновения, глава, – произнес заклинатель с приветственным жестом. Чужой пугающий тон не заставил дрогнуть ни один мускул на его лице. Годы работы правой рукой Цзян Ваньиня и поднимание ордена в разгар войны, сотворили чудеса с его нервами. – Я пришел сообщить, что все готово к вашему отъезду. – Можешь идти, – кивнул глава ордена, наблюдая, как мужчина поклонился и ушел. Дева Лин поправила ткань на рукаве. На мгновение заклинатели замолчали, Цзян Ваньинь повесил Суйбянь на законное место и потушил свечи. – Ты тоже можешь идти, – произнес мужчина, покидая кабинет. – Глава… – начала девушка. – Я могу сопроводить вас в поездке? – ее тон был крайне неуверенным, что было очень не в духе заклинательницы. Ладонь опустилась на рукоядь нового меча, свисающего с её пояса. – Мои навыки в фехтовании левой рукой все еще нуждаются в тренировках. Но я в силах защитить вас. Глава ордена не ответил, смерив собеседницу задумчивым взглядом. С момента трагедии прошло не так уж и много времени, за которое быстро перестроиться на новый меч и научиться хорошо фехтовать другой рукой просто невозможно, если только ты не гений. – Ты же знаешь мой ответ? – Цзян Ваньинь приподнял бровь. Лин Шихонг поджала губы и приподняла руку, имитируя уважательный жест, собираясь откланяться. – Ехать в Башню Кои в грязном ханьфу – это явно плохой тон, – сказал мужчина. Девушка замерла, прежде чем улыбнуться и быстрым шагом направиться в свою комнату. «Стремись достичь невозможного», – послышался в голове заклинателя голос отца. Что ж, глава ордена будет надеяться, что кроме суда их больше ничего не поджидает. На пристани все собрались проводить главу ордена Цзян, что спокойным шагом спускался вниз. Адепты в фиолетовых одеждах громко поприветствовали Цзян Ваньиня. Лань Сичэнь, отдав указание своим людям, кивнул подошедшему к нему заклинателю. – Можем отправляться, – произнес Первый Нефрит клана Лань. – Пару минут, – хмыкнул собеседник, повернув голову в сторону входа на пристань, откуда мчалась девушка. Лин Шихонг остановилась в метре от заклинателей со спокойным выражением лица, будто всего мгновение назад не пробегала через половину территории ордена. – Простите за опоздание, глава. – Ничего, главное во время полета не отставай, – бросил Цзян Ваньинь, чувствуя на себе благодарный взгляд девы Лин. Лань Сичэнь продолжал смотреть на женскую отдаляющуюся спину, прежде чем его отвлекли чужие слова. – Смотреть на незамужнюю девушку таким взглядом, не стыдно ли вам, глава ордена Лань? Первый Нефрит клана Лань еле заметно покраснел от собственного смущения. Но сохранил лицо, и произнес: – Вы правы. Цзян Чэн еще не подозревал, какой неловкий разговор его ждет.***
Дорога до Ланьлин Цзинь достаточно длинная. И какими бы выносливыми ни были адепты, они нуждаются во сне, желательно на чем-то, напоминающем футон. Поэтому через сутки группа остановилась в гостиничном доме. На улице лил дождь. Это была середина осени, поэтому ночами становилось все холоднее. Цзян Ваньинь распустил волосы, откладывая украшения и заколки на стол, оставаясь лишь в нижних одеждах. Мужчина посмотрел на собственное отражение в зеркале. Бледное красивое лицо с синяками под глазам от долгого отсутствия сна. С возрастом черты лица стали резче. Если еще в дестве Цзян Чэну говорили, что он похож на мать, то чем старше он становился, то еще более походил на нее. Он взял деревянную расческу, проводя ей по черным густым волосам. Янли любила делать различные прически. Излюбленные косички всегда были ее творениями. Мужчина наблюдал за свомии руками через зеркало. В такие моменты заклинатель ужасно скучал по сестре. Послышался стук в дверь. Цзян Ваньинь отложил расческу, переводя взгляд на меч, пока не послышался знакомый мужской голос, просящий впустить его. Глава Ордена Цзян закатил глаза, накидывая верхние одежды, прежде чем приоткрыть дверь, смерив Лань Сичэня недовольным взглядом. – Чего не спится, глава ордена Лань? – Я хотел попросить совет, – произнес заклинатель, видя чужое недоумение. – О девушке. – Что ж, – мужчина открыл дверь, впуская Первого Нефрита. – Обычно такие разговоры проходят под вино, но если вы начнете пить, поговорить у нас не выйдет, – пробормотал Цзян Ваньинь, присаживаясь за стол и дав молчаливое разрешение сесть рядом. Собеседник опустился, держа прямую осанку. Он выглядел до неузнаваемости нервно. – Буду честен, сердечные дела не мой профиль. Поэтому не думаю, что я смогу вам чем-то помочь. – Вы достаточно популярны среди… – Во-первых, это мне говорит человек, возглавляющий список красивых мужчин. Во-вторых, то, что мной интересуются, не значит, что я интересуюсь в ответ, – произнес мужчина, облокотившись о стол. – Вы не интересуетесь? – Лань Сичэнь выглядел удивленным. – Никогда не было особо на это времени, – глава ордена Цзян замялся. – В юношеские годы все, что меня интересовало – это попытки доказать отцу, что я достойный наследник. Потом была война, где я восстанавливал свой орден. А сейчас у меня двое детей, – подытожил мужчина. – Мои слова достаточно неправильны и неэтичны, мой орден всегда твердил, что нельзя судить о человеке по слухам… – начал заклинатель. – Ближе к делу. – …я слышал, что у вас есть список требований к супруге, – осторожно произнес Лань Сичэнь. – А, это, – глава ордена Цзян скучающе махнул рукой. – Я придумал этот список, чтобы как-то обьяснять своей матери отказы в предложениях о женитьбе. – То есть это не правда? – вопрос скорее был риторическим. – Позволь обьяснить, Лань Сичэнь. – собеседник потер висок. – Мои родители состояли в, не побоюсь этого слова, отвратительном браке. Думаю, раз ты все же обращал внимание на слухи, – на этих словах Первый Нефрит выглядел очень провинившимся, – то знаешь о том, что мой отец любил другую женщину. Брак моих родителей был по договоренности семей, там не должно было быть любви. – Цзян Ваньинь замолчал, прежде чем продолжить. – Но моя матушка полюбила. И ежедневно слышать из каждого уголка своего дома о том, что место госпожи Цзян должно было принадлежать не ей, приносило ей боль. Которую она вымещала на остальных. А мой отец лишь закрывал на это глаза. – Мне жаль, – произнес заклинатель с беспокойством. – На самом деле тогда все было не так уж и плохо. Пока отец не принес ребенка своей покойной любви в пристань. Матушка тогда будто сорвалась с цепи, – глава ордена Цзян нервно хихикнул. – Не зря говорили, что глава ордена Цзян любил сына слуги больше, чем собственного ребенка. Самое, наверное, неприятное было тем, что это правда. И матушку это бесило еще больше, – серые глаза продолжали смотреть куда-то в пустоту. Мужчина будто снова был потерянным ребенком, пытающимся не чувствовать горечь от ссор родителей. Они умерли, от них не осталось даже тел, но каждый раз от воспоминаний что-то в груди отзывалось невыносимой болью. – Поэтому если я женюсь, то это будет только по взаимной искренней любви. Как бы слащаво это ни звучало. – Вас можно понять, – печально улыбнулся глава ордена Лань. – Но мы говорим не обо мне, – перевел тему собеседник. — В чем вам нужен совет по поводу любви? – Стоит ли признаваться? – А вас что-то останавливает? – недоуменно спросил Цзян Ваньинь. – Мой орден. – Старейшины против твоей женитьбы? – предположил мужчина. – Нет, просто… – глава ордена Лань запнулся, что вызвало еще большее недоумение у собеседника. Первый Нефрит – самый собраный человек, которого знает глава ордена Цзян. И то, насколько тот выглядит потерянным сейчас, идет в разрез с обычным поведением мужчины. – Мой орден – это не то место, в котором сможет жить каждый. И я не знаю, имею ли я право просить кого-то о такой жертве ради меня. – О небожители, Лань Сичэнь, откуда такие мысли? – Не только ваши родители имели несчастливый брак, – глава ордена Лань натянуто улыбнулся. – Никогда не думал, что скажу это… – Цзян Ваньинь сделал вдох. – Хочешь поделиться? Заклинатель удивленно поднял брови, прежде чем сдержанно кивнуть. – Моя мать в свое время убила адепта нашего ордена. – Блять, – собеседник прикрыл лицо рукой, пока плечи подрагивали от нервного смеха. – Глава ордена Цзян, язык. – Извини, продолжай, – Цзян Ваньинь убрал руку, возвращая свой взгляд на лицо собеседника. – Ее должны были судить и казнить. Но мой отец хотел спасти ее любыми способами, и принял решение насильно жениться на ней, – мужчина провел пальцами по белой ткани. – После чего закрыл ее в одном домике, а себя в другом. – Домашний арест? – Пожизненый домашний арест, – хмыкнул Лань Сичень. – Нам разрешалось видеться с матерью раз в месяц, прежде чем она зачахла от одиночества. – А твой отец? – Он так и не вышел из того домика, даже после ее смерти, – пожал плечами Первый Нефрит. Они погрузились в молчание. Глава ордена Лань склонил голову, явно прибывая в не самом приятном расположении духа, пока собеседник пытался подобрать слова. – Мне жаль. Это ужасно, – все, что смог выдавить из себя мужчина. – Да, – в пустоту бросил Лань Сичень. – Честно говоря, я бы не хотел повторять ошибки своего отца. – Если я правильно понимаю кандидатуру твоего романтического интереса, то не повторишь, – Цзян Ваньинь положил ладонь на чужое плечо, прежде чем нашел множество причин не делать этого. – Правильно понимаете? – Это Лин Шихонг, – по вытянувшемуся лицу собеседника было понятно, что догадка верна. – Не удивляйтесь, вы не сильно скрываете свои чувства. – То есть она… – Я уверен, тоже в курсе, – хмыкнул глава, наслаждаясь чужим смущением. – Лин Шихонг до вступления в мой орден была адептом Мэйшань Юй, так что три тысячи правил её не напугают. – Вы уверены в своих словах. – Потому что я уверен в том, что она тебе не откажет, – произнес Цзян Ваньинь. – Поэтому не беспокойся. Просто вручи ей ленту с милым влюбленным взглядом, которым ты на нее обычно смотришь. И все получится. – Спасибо, – с искренней благодарностью сказал собеседник. Мужчина лишь махнул рукой, чувствуя себя не в своей тарелке. – Иди уже герой-любовник. Глава ордена Лань поклонился, пожелав спокойных снов. Стоило двери закрыться, как Цзян Ваньинь тяжело вздохнул, прикрыв лицо руками. Это было ужасно непривычно. В голове продолжал вертеться вопрос о своей возлюбленной. До этого момента глава Цзян не задумывался об идее женитьбы. Это было чем-то слишком далеким и несбыточным. В подростковые годы между ним и Вэй Усянем всплывали разговоры о красоте женщин, а книжки Не Хуайсана для пубертатных подростков – это золотой грааль. Но по-настоящему он никогда не думал связать свою жизнь с кем-то. Точнее думал, но никогда не придавал этому нужный подтекст. Вэй Ин вечно твердил, что они будут вместе всегда. Они – два героя Юньмэн Цзян. И Цзян Ваньинь никогда в этом не сомневался. Несмотря на его не самый приятный характер, он дорожил этим эгоцентричным идиотом. Не смотря на все произошедшее, даже сомневаясь, что был таким же ценным в чужих глазах. Продолжал дорожить. Верить, что они пройдут все невзгоды бок о бок, пока смерть не разлучит их. Но сейчас в этом не было никакого смысла. Упомянутый Вэй Усянь отправился на следующий круг перерождения. А Цзян Ваньинь в одиночестве растит ребенка. Узнай об этом его пятнадцатилетняя версия, обвинила бы его во лжи. – Вот вам и спутник по жизни, – цокнул мужчина, откладывая верхние одежды. Заклинатель опустился на постель, прикрывая глаза. На утро Цзян Ваньинь проснулся, чувствуя еще большую слабость, чем вчера вечером. За окном солнце только начинало подниматься. Тяжело вздохнув, мужчина приподнялся с кровати. Вчерашний разговор был достаточно тяжелым эмоционально, для обоих сторон. Если судить по тому, каким растерянным выглядел Лань Сичэнь, для него это тоже было в новинку. «Что ж, стоит ждать письма об отставке», – подумал заклинатель, собирая волосы в привычный пучок. «Цзян Юань наверное будет расстроен, он очень прикипел к ней. С другой стороны, Сюй Веньхуа должен мне сосуд вина», – подбодрил себя мужчина, представляя печальное лицо А-Юаня. «Если меня пригласят на свадьбу, ребенка надо будет взять с собой. Вряд ли это смягчит потерю, но должно помочь ассоциировать ее уход с чем-то веселым. Я надеюсь». Заклинатель оделся и нацепил колокольчик на пояс. Адепты должны еще спать в такое время. Поэтому Цзян Ваньинь надеялся немного побыть в тишине.***
Башня Кои встретила заклинателей не самым радушным приемом. Было видно, что последнее событие создало множество слухов, повлиявших на атмосферу места. Слуги выглядели на редкость напуганными самой мыслью находиться рядом с «чудовищем», вырезавшим целый орден. Цзинь Гуанъяо попривествовал гостей с натянутой улыбкой, это помогло почувствовать ещё большее напряжение, витающее в воздухе. Мужчина был явно не в самом хорошем расположении духа, но, в отличии от членов своей семьи знал, что такое манеры и хороший тон. Цзян Ваньинь сложил руки в поклоне, после чего перевел взгляд на своих людей. Дорога была наредкость тяжелая. И многие адепты не могли стоять на ногах из-за усталости. – Вот вам и выдержка адептов Юньмэн Цзян, – произнес глава ордена Цзян, выглядя явно недовольным. Заклинатели почувствовав, как открылось второе дыхание, встали в ровную линию, поприветствовав господина Цзинь. – Вот так бы сразу. – Думаю, они нуждаются в отдыхе, – произнес Лань Сичэнь, мотнув головой. – И еде, – добавил Цзян Ваньинь. – Я отдам приказ приготовить комнаты, – сказал Цзинь Гуанъяо. – Глава ордена Не уже прибыл? – поинтересовался глава ордена Лань. – Да, – кивнул заклинатель в золотых одеждах. – Он прибыл несколькими часами ранее. Глава ордена Цзян провел пальцами по мечу, он бросил последний взгляд на мужчин, прежде чем удалиться по знакомому маршруту. Ланьлин славился своим богатством. Стараясь демонстрировать его во всех аспектах: золотых одеяниях, множеству драгоценных статуй и картин, узорах на стенах из чистого золота. Цзян Ваньиню еще до времен войны казалось это излишиством, а сейчас, когда каждая монета на счету, его мнение ни на мгновение не изменилось. Но это в тоже время радовало. Этот орден мог дать Цзинь Лину те богатсва, которые ему никогда не сможет предложить глава ордена Цзян. Пусть этот факт задевал самолюбие, но возможность обеспечить племяника комфортом перевешивала это. Мальчик нашелся в саду, окруженный пионами. Слегка волнистые волосы были собраны в конский хвост, пока челка прикрывала глаза. Ребенок молчаливо мял золотую ткань. Цзян Ваньинь приподнял бровь, наблюдая за нехарактерным поведением ребенка. С каждым шагом заклинатель был все ближе, возвышаясь над Цзинь Лином, но тот будто не замечал чужого присутвия. Лишь встав напротив племянника, глава Ордена Цзян заметил, как подрагивали чужие маленькие плечи. – А-Лин, – окликнул мальчика мужчина, опускаясь на землю. Ребенок осторожно поднял заплаканые глаза на дядю. – Что случилось? Цзинь Лин поджал бледные губы, прежде чем обнять заклинателя, утыкаясь в фиолетовые одежды лицом. Он сильно отличался от А-Юаня, что предпочитал плакать молчаливо, будто стыдясь своих слез. Мальчик громко всхлипывал, сжимая чужие одежды и продолжая неразборчиво жаловаться. Большая рука гладила ребенка по спинке, оказывая молчаливую поддержку. Проходило время, всхлипы стали тише, хватка на ткани слабее, а слез меньше. – А-Лин, – попытался привлечь внимание племянника заклинатель. – Что произошло? – Дети, – сказал мальчик, пристыжено опуская глаза. – Конкретнее. – Дети не играть с А-Лином, – буркнул Цзинь Лин, сжимая ткань. – И из-за этого столько слез? – Цзян Ваньинь сузил глаза. – Нашел из-за чего так плакать. Мальчик прикусил губу, вздрогнув. Он был явно на грани следующего этапа истерики. Мозолистые пальцы осторожно стерли дорожки слез с пухлых щечек, глава ордена Цзян обдумывал, что сказать. Вопросы воспитания детей все еще были для него загадкой во многих аспектах. Дети по сей день кажутся куда более загадочными существами, чем любая темная тварь. Возможно обучаться воспитанию детей методом проб и ошибок, это так себе способ. Но, вспоминая свое собственное воспитание, Цзян Ваньиню оставалось надеяться, что он не был так плох, как его родители. Пусть Лань Сичэнь является источником здравомыслия и как человек со стороны может указать заклинателю на то, на что до этого глава ордена Цзян не обращал внимание, но опыта в воспитании детей у главы Ордена Лань не имелось. Единственным человеком в окружении Цзян Ваньиня, который имел такой опыт, и этот опыт не был таким, что опытом ЭТО лучше не называть, была госпожа Цзинь. С которой у главы ордена Цзян были наредкость сложные отношения. – А-Лин играть, – бросил мальчик, начиная дрожать. Ребенок выглядел очень одиноко. Иметь друзей – это важная часть жизни каждого человека. И глава ордена Цзян это прекрасно понимал. Цзинь Лин нуждался в компании таких же маленьких детей, как и он, что будут с ним на одной волне. Говорить на ломаном китайском и носиться по территории ордена. Цзян Ваньинь нахмурился, чувствуя неприятное осознание. Цзян Юань никогда не играл со сверсниками, даже когда начались тренировки. Он всегда держался подальше, играя или в одиночку, или с взрослыми, если те обращали на него внимание. И это было странно для маленького ребенка. В голове всплыл Илин и то, как А-Юань не отлипал от своего Сянь-гэгэ. Жуя флейту, играя в грязи или спя на чужих руках, пока Вэй Усянь был чем-то занят. Ответ нашелся сам собой. «Цзян Юань не умел строить отношений со сверстниками», – Цзян Ваньинь потер висок, чувствуя себя достаточно паршиво. Чуткость была не его сильной стороной. —Ты спрашивал детей, почему они не хотят с тобой играть?—спросил глава ордена Цзян. Лань Сичень поступил бы именно так, он попытался бы разобраться в ситуации и найти дипломатический выход. Но ребенок лишь помотал головой. – А-Лин убежал, – объяснил мальчик. – И в кого ты такой, – хмыкнул заклинатель, прекрастно зная, что в него. Как бы глава Ордена Цзян не хотел себе этого признавать, но Вэй Усянь был его единственным другом, почти всю его сознательную жизнь. Цзян Ваньинь мог вести дипломатические отношения, если приструнял свой характер. Но дружба – это во многом не про это. Все всегда говорили, насколько невыносимый у него характер, отец умудрялся напоминать ему об этом, даже не произнося ни слова. Он был слишком горд, слишком язвителен, слишком агрессивен. В нем было слишком много «слишком». Мало кто хотел иметь с этим хоть какое-то дело. За всю его жизнь нашлось лишь трое. Его сестра и двое заклителей с прокаченным скилом дружелюбия. Которые при желании даже с камнем нашли бы общий язык, и стоит отметить, нашли. – В следующий раз, прежде чем убежать плакаться в саду, попробуй узнать причину, – вздохнул Цзян Ваньинь, подозревая, что мальчик вряд ли в ближайшее время рискнет на еще одну попытку поговорить с детьми. Немного поразмыслив, в голову заклинателя пришла по его мнению неплохая идея. Пусть прошел год, но Цзинь Лин так и не познакомился с Цзян Юанем. Мальчик был слишком мал, чтобы вывозить того за пределы Башнии Кои. А на пути может произойти все, что угодно, и лишний раз подвергать ребенка опасности главе ордена Цзян никто бы не позволил. Пусть у того даже мысли об этом не было. А-Юань же начинал биться в истерике лишь от упоминаня заклинателей с пионом на клановых одеждах. И что будет с мальчиком, если привезти его в место, кишащее его главым кошмаром. Цзян Ваньинь не собирался проверять. Но все же. Мужчина погладил ребенка по голове. Мальчики были одинокими, по-разному, но сути это не меняло. Глава ордена Цзян не мог гарантировать, что те найдут общий язык, скорее он хотел верить в это. Он сам был плох, когда речь заходила о дружбе, поэтому посоветовать что-то дельное, увы, не мог. Но, возможно, в его силах было подарить Юньмэну двух героев, которых орден потерял. – А-Лин, ты бы хотел увидеть…***
Сюэ Ян выглядел намного хуже, чем его описывали. И дело было не в страхе. Он был тем, кого называли мерзким. Во времена войны глава Ордена Цзян повстречал множество разных заклинателей от подонков до честных душой. Он видел, как власть развращает, но зверство Сюэ Яна не было чем-то за гранью возможного. «Как же лицемерно», – Цзян Ваньинь закатил глаза, пробуя вино на вкус. – «Все такие добродетели, диву даюсь». В помещении царила удушающая атмосфера. Пока виновник торжества выглядел явно скучающим. Будто сейчас не принимается решение, жить ему или нет. Сюэ Ян не казался безумцем, нет. Он был полностью в своем уме, что означало лишь одно. Тот был уверен в собственной безнаказаности. Из-за чего у Цзян Ваньиня назревал вопрос: "Какого черта?" – Глава ордена Цзинь, – начал заклинатель, не сводя взгляда с обвиняемого. Сюэ Ян повернул голову, встречаясь с ним взглядом. – Простите, что перебиваю. Но почему мы все еще здесь? – Цзян Ваньинь перевел взгляд на Цзинь Гуаншаня. Верховный заклинатель лишь скрылся за веером, отвечая: – Ну что вы, глава ордена Цзян. Мы лишь пытаемся разобраться в случившемся с кланом Чан. – Глава ордена Цзинь. Мы знаем. Его вырезали, – мужчина чувствовал, как его терпение медленно подходило к концу. – Мне стоит уточнить. Он его вырезал. – Главе ордена Цзян это не известно. Ваньинь боролся с желанием закатить глаза. – Прошу тогда обьяснить мне, что именно нам не известно, – мужчина сделал вдох. – Обвиняемый подтвердил свою вину. А господа бродячие заклинатели, что привели сюда Сюэ Яна, как свидетели подтвердили его версию случившегося, – Цзян Ваньинь хмыкнул, наблюдая за тем, как Верховный заклинатель поджал губы. – Глава ордена Цзинь, я понимаю, что он ваш адепт. И вам трудно принять, что ваши адепты способны на такое. Но мне кажется, что нам стоит просто перейти к решению о выборе казни. – Поддержу главу ордена Цзян, – послышался чужой спокойный тон. Не Минцзюэ поставил пиалу с вином на стол, излучая ауру недовольства. – Вы просто тянете время. Это было странно, и глава ордена Цзян не мог понять почему. С того моментка, как мужчина вмешался, Сюэ Ян не отводил от него взгляда, с интересом рассматривая. Это сильно отличалось от того скучающегося лица. Будто Цзян Ваньинь был находкой, которую не терпится изучить. Сюэ Ян был спокоен, когда на заднем фоне смешивались голоса. В тот момент даже глава Ордена Цзян их не слышал. Была лишь эта молчаливая переглядка. Обвиняемый улыбнулся с хитрым оскалом. После чего отвел взгляд. Во рту стало сухо. Цзян Ваньинь одним глотком осушил пиалу, чувствуя пробегающие по спине муражки. Он хотел как можно скорее покинуть этот зал.***
По итогу ничего так и не было решено. Цзинь Гуаншань настоял на том, что дело Сюэ Яна это дело только ордена Ланьлин Цинь. И только они могут решать его судьбу. И как бы ни старался Не Минцзюэ призвать к справедливости, ничего не вышло. – Старший брат расстроен, – произнес Лань Сичэнь, прогуливаясь с Цзян Ваньинем до покоев. – Этот итог был предсказуем, – безразлично бросил собеседник, потирая большим пальцем рукоядь меча. – Господин Сюэ был спокоен, – подтвердил глава ордена Лань. – Он явно имеет какую-то ценность, о которой мы не знаем. Иначе глава ордена Цзинь так яро бы его не отстаивал. – Увы, мы не видим полноты картины, чтобы судить, – произнес Лань Сичэнь. – Правило, запрещающее говорить за спиной у других? – хмыкнул Цзян Ваньинь, когда глава ордена Лань кивнул. – Что ж, тогда опустим. Я хочу забрать Цзинь Лина в Пристань на некоторое время. – Ты упоминал, что госпожа Цзинь против этой затеи. – Да, но у меня сейчас появился аргумент. В виде ужасного кровавого заклинателя под одной крышей с ними. И что на время так называемого «разбирательства» – собеседник сделал акцент на последнем слове, –Цзинь Лину лучше пожить в Пристани Лотоса. Лань Сичэнь улыбнулся, выглядя явно не убежденным. Но ничего не сказал. Заклинатели продолжили свой путь, изредка бросая бессмысленные фразы пустоту. В свете свечей, золотистые узоры отличались более темным оттенком. Паркет скрипел, а где-то доносился ветром шепот слуг. Цзян Ваньинь бросил взгляд на чужую ленту, что, если присмотреться, выглядела слегка перекошено. – Как прошло? – начал разговор глава ордена Цзян, отводя взгляд. –Твоя лента… – он попытался пояснить. Мужчина поднял руку, прикасаясь бледными пальцами к ленте и выглядя одновремено счастливым и печальным. – Отвергла? – предположил собеседник. – Не в прямом смысле. – Точнее. – Дева Лин сказала, что я искренне ей нравлюсь, – произнес Лань Сичэнь, опуская руку. Он выглядел задумчивым. Тусклый свет отбрасывал тень на его лицо. – Но строить отношения она с тобой не хочет. – Скорее сейчас она не готова к этому. Это имело смысл, подумал мужчина. Лин Шихонг проходит не самый счастливый этап своей жизни. Потеря преобладающей руки создает трудности не только в вопросе заклинательства. Тебе банально трудно надеть ханьфу и заплести волосы. Что уж говорить об письме и других базовых мелочах. Даже Цзян Ваньинь временами замечал, какой неуверенной выглядела заклинательница на поле, пусть не всегда придавал этому значение. Мир девушки знатно пошатнулся, ведь теперь нужно прилагать усилия буквально на каждом шагу своего существования. Это не может не утомлять. И последнее, о чем ты будешь думать в такой ситуации, это об отношениях, и уж тем более о свадьбе. Может это и была простая истина, но несколькими днями ранее глава ордена Цзян даже не подумал об этом. – Она сказала, что если в моем ордене надлобная лента и правда имеет такое значение, то она просит меня подождать, когда будет готова, – продолжил собеседник, останавливаясь перед дверью своей комнаты. – И что ты собираешься делать? –спросил Цзян Ваньинь, прекрасно зная ответ. – Ждать, – даже на мгновение не задумавшись, сказал глава ордена Лань. – Столько, сколько ей потребуется. Оставляя невысказанным: «даже вечность».
Примечания:
Прошел год… И вот такая выдалась у нас глава. Я хотела сделать здесь акцент на развитии отношений Сичэня и Ваньиня. И добавить затравочку на начало событий с Сюэ Яном. Сразу скажу, что решать конфликт с этим персонажем автор не будет. А под каким углом автор его раскроет, увидите в дальнейших главах. Но в комментариях вы можете написать свои чувства и предположения. Спасибо вам за то, что прочитали. И скажите моему бете спасибо за работу.
Примечание от беты: автор наконец вернулась и радует нас новой частью! Так что, пожалуйста, мы очень ждём вашей оценки и отзывов, мне глава очень понравилась, поэтому хочется отклика.
