Происхождение падшего императора

Даймё Огня наблюдал за своим городом с балкона высокого замка, где он правил всей страной со своего места власти. Глядя на внешний мир перед собой, Даймё Огня почувствовал внезапное чувство страха, охватившее все его существо, и задался вопросом, что это значит для него. Почему это чувство охватило его тело именно сейчас? Его страна вот-вот подвергнется нападению? Его дом? «На всякий случай я должен привести свою стандартную армию самураев в состояние повышенной боевой готовности», — подумал Даймё Огня, прежде чем сообщить об этом приказе одному из своих капитанов. Перед тем, как взрыв сильно раскачал его замок и потряс его до самого основания. Потрясенный этим действием, Даймё Огня побежал обратно на балкон, чтобы увидеть огромную армию шиноби, пробившую внешнюю оборонительную стену его замка. Источником бреши был гигантский дракон, сделанный из того, что казалось деревом! Вскоре прозвучала тревога, когда самураи попытались помешать вторгшимся шиноби приблизиться к их даймё. К несчастью для них, они были жестоко оттеснены силами вторжения, возглавляемыми не кем иным, как самим Шао Каном. Отталкивание самураев слева и справа с несколькими шиноби Конохи, пытающимися помочь самураю, но были поражены Суйгецу и Юго в полупсихотическом состоянии. Гурен использовала свою родословную, чтобы заставить кристаллы вылетать из земли и пронзать врага сзади. «Раздави их! Оставь за собой только кровавые пятна!» — приказал Шао Кан, замахиваясь оружием на самурая, отправляя свою жертву прямо в замок. У его сил с этим проблем не было. В течение многих лет Страна Огня действовала выше других стран, играя мускулами и приказывая более слабым странам следовать их образу мышления. Те, что не были захвачены. Завоеван с шиноби, прежде чем был оккупирован самураями под предлогом «сохранения мира» после ухода шиноби. Но они мало что сделали для поддержания мира, уничтожения протестующих, внушения страха тем, кто не знал, что делать, и превращения жизни туземцев в кошмар. Страна огня нарушала международные законы или находила в них лазейки, одновременно осуждая всех остальных за то же самое. Это было чистое лицемерие! Но теперь... теперь у них появился шанс положить этому конец. Покончите с коррумпированной страной, ее лидерами, дворянами и политиками, доставившими им неприятности. Для мира. Даймё Огня, Хокаге и шиноби страны погрузили мир в жестокую войну, утверждая, что Ками на их стороне, и это было просто, называя всех остальных неверующими. Что Воля Огня, о которой они проповедовали, очистит всех, кто не верит в их «правое дело», и пощадит тех, кто это сделал. Они упустили ту часть, где они должны были решить, кто достоин, а кто нет. Не то, чтобы это имело большее значение. Не тогда, когда вся защита, ведущая к самой Столице Страны Огня, была разрушена всеми Джинчурики, несколькими шиноби уровня Каге и их огромной армией шиноби высокого уровня позади них. Что касается Шао Кана, то он обнаружил, что этот момент стал для него каким-то странным образом чувством дежа вю, поскольку он чувствовал, что делал это раньше в какой-то момент в другой момент своей жизни, и все же человек не знал где? Хотя, если быть честным с самим собой, ему было все равно, где этот момент вызвал это ощущение дежа вю, и он просто продолжал бороться. Недалеко от него Хьюга Хината прикрывала его правый фланг точными ударами Мягкого Кулака по своим противникам, отбрасывая их назад разбитым и истекающим кровью месивом, от которого мало кто мог выжить после удара. Слева от себя он увидел, что Анко обрушивает свою ярость на врага, и было ясно, что женщина больше не была верна Конохе, не говоря уже о Стране Огня. Неудивительно, когда у вас есть верные агенты в Конохе, которые знали, как получить то, что казалось неприкосновенным, и трем таким агентам удалось заполучить ценный дневник самой Цунаде. В писаниях Шао Кан показал Анко, что Цунаде и Коноха думали о ней, даже после того, как они очистили ее имя после того, как она повернулась против Узумаки Наруто по приказу много лет назад. Митараши Анко настолько слеп, что даже жалок. Она так отчаянно нуждается в любви, что будет на стороне любого, кто ее предложит. Даже причинить боль паршивцу своими навыками вгрызаться в его плоть, когда я отдавал приказ. Она даже не колебалась, когда я объяснил ей это, и хотя нам не удалось убить монстра, в процессе мы завоевали непоколебимую лояльность Анко. Небольшой трофей за второе место, учитывая все обстоятельства, но я готов его принять. Ха! Психическая оценка Иноичи ее была твердо настроена на то, чтобы причинить кому-либо боль, если это означало признание со стороны населения в целом. Хотя я намерен выполнить свою часть «сделки», заключенной с ней, это не означает, что ее следует держать подальше от такого мощного поводка. Орочимару уверяет меня, что ее Проклятая Печать бесполезна для нее, но поможет нам контролировать Анко, если она начнет действовать против нас. Естественно, мы сказали Анко, что снять Проклятую печать невозможно, так какфункционирующий прототип, и просто должна терпеть его присутствие до конца своей естественной жизни. Идеальная ложь, если она когда-либо была, поскольку Анко бесполезна для Орочимару, забирая ее тело, поскольку оно слишком старо, чтобы он мог использовать его, если оно ему понадобится. Я поговорил о ней с Ирукой и убедил мужчину сделать вид, что он на самом деле интересуется Анко, чтобы еще больше обезопасить женщину в Конохе. Ее таланты могут быть использованы против нас в будущем, если мы не будем осторожны, и я не позволю Анко задуматься о Конохе. Кроме того, так выигрывают все, поскольку слепая верность Анко нам абсолютна, Ирука трахается, а сама Анко чувствует, что ее любят. Хотя я и некоторые другие знаю, что это далеко от истины. Ирука больше не заботится о ней, чем я, и меня волнует только то, сможет ли она выполнять необходимые обязанности, которых требует ее станция. Если она узнает, что мы могли помочь ей в любое время и ничего не сделали до недавнего времени, чтобы обеспечить лояльность женщины, это имело бы очень неприятные последствия. Хотя я не ожидаю, что женщина узнает об этом, и если она когда-либо узнает, у меня есть несколько доверенных АНБУ в режиме ожидания, чтобы сдержать ее, в то время как Иноичи получил приказ перепрограммировать женщину для других задач, подходящих женщине с ее телом. Если способность Анко быть шиноби Конохи когда-либо будет поставлена под угрозу, я позабочусь о том, чтобы многие потомки, которые мы ей подарим, не совершали тех же ошибок. Одна только эта страница была написана через несколько недель после неудавшейся казни Узумаки Наруто и обеспечила лояльность Анко Шао Кану. Нет больше борьбы с ним. Больше не нужно думать о том, как освободиться от ЕГО печати. Больше не хотелось возвращаться в Коноху и туда, где ее преданность им была всего лишь одной большой жирной ложью размером с гигантского расширенного Акимичи на стероидах. Теперь она действительно принадлежала Шао Кану. Она принадлежала демонической сущности разумом, телом и духом. Черт, Анко буквально вчера бросилась на Шао Кана во всей своей обнаженной красе, умоляя, чтобы он взял ее в его постели, чтобы он любил ее и трахал с мужчиной, чтобы снять боль. Только благодаря его силе она не сильно болела позже и готовилась к этой битве с силами Даймё Огня. Кровать, которую они использовали, не была столь удачливой, но она умерла так, как многие кровати, если бы они обладали способностью быть отдаленно разумными, гордились бы выходом из дома и называли героев среди своих родственников. Кровать прослужила бы намного дольше, если бы ею пользовался Шао Кан и другие женщины в его жизни. Ну что ж. «Там находится Даймё Огня. Я чувствую, что внутри его окружают некоторые из его самураев и шиноби Конохи», — сказала Карин, используя свои сенсорные способности в замке, чтобы найти Даймё Огня и то, куда направляется большинство людей. в верхней части конструкции. «Хаширама! Тобирама! Принесите мне Даймё Огня!» — приказал Шао Кан, зная, что как только Даймё Огня окажется в его руках, враг сдастся или сбежит с территории замка. "Да, Шао Кан-сама!" Сказали Хаширама и Тобирама одновременно, прежде чем перейти к действию. Во-первых, Хаширама сделал большие полые туннели из дерева и ударил вглубь замка, чтобы он выглядел как детская забавная горка. Только для гораздо большего масштаба. Затем Тобирама использовал свое мастерство воды, чтобы заставить массивную стену сойтись с замком с другой стороны, чтобы она наполнила структуру водой и буквально вымыла из нее своих обитателей. Несколько деревянных ванн Хаширамы на каждом уровне замка приведут к тому, что большинство людей на этих уровнях будут застрелены в трубы, где они будут на уровне земли, а два бывших Хокаге ждут своей намеченной цели. И действительно, Даймё Огня вышел из одной из труб, промокший до нитки с мокрой от воды одеждой. Хаширама и Тобирама с отвращением посмотрели на мужчину, увидев его. Оба бывших Хокаге знали дедушку и даже отца этого человека в то время, когда последний был еще ребенком. Первый был сильным человеком и духом, и телом. Он был человеком, который держал себя в форме, последний формировался, чтобы быть таким же, как он, когда они были живы в то время. Однако этот Даймё...? «Говорят видеть даймё в таком состоянии. Разве это не брат?» — сказал Тобирама, поднимая то, что буквально ощущалось как 90-фунтовый мужчина, промокший до нитки своей промокшей одеждой. «Согласен, брат. Дедушке этого даймё было бы стыдно за него. Как отец этого даймё позволил ему стать таким слабым, я не понимаю», — заметил Хаширама, прежде чем схватить Даймё Огня, и они вдвоем быстро поставили его прямо к ногам Шао Кана. И почти мгновенно оппозиция прекратила боевые действия. «Привет, Даймё Огня. Ты знаешь, что я знаю, кто ты, но я не могу не задаться вопросом… знаешь ли ты, кто я?» — спросил Шао Кан, когда силы Даймё Огня все еще были начеку против дальнейших атак, в то время как его собственные силы на данный момент удерживали их руку. «Ты — Кьюби Джинчурики. Оружие Конохи. Оружие Страны Огня», — заявил Даймё Огня передруда он был злобно наотмашь. «Неправильный ответ. Попробуй еще раз», — заявил Шао Кан, а даймё Огня хныкал от того, как его ударили. «Ты питомец Конохи», — сказал Даймё Огня, но его тон больше не был царственным и звучал слабее. Реакция Шао Кана на то, что он ударил своим Молотом Гнева по плечу мужчины. ХРУСТ! "АААААААААААА!" — закричал от боли Даймё Огня. "Попробуйте еще раз!" — воскликнул Шао Кан со своим терпением в отношении этой дурацкой штуки. «Ты… Даймё Страны Волн. Ты… Шао Кан», — захныкал Даймё Огня с ухмылкой Шао Кана. «Хорошо. С этого самого момента, Шао Кан: Завоеватель Царств, настоящим объявляю, что Страна Огня распущена! Земля будет разделена поровну между соседями, и дворяне вместе с любыми другими сторонниками этой хнычущей пустыни космоса должны быть убитым на месте. Никаких оправданий, — заявил Шао Кан, а Даймё Огня слабо посмотрел на него. «Коноха остановит тебя. Такие, как ты, не смогут так легко победить их», — прошептал Даймё Огня, а Шао Кан весело рассмеялся. «Я так понимаю, Коноха не поделилась с вами последним из своего длинного списка поражений и потерь, которые они понесли от моей руки?» — весело спросил Шао Кан. «Какие потери? Все, что ты сделал, это предотвратил захват Страны Волн моими войсками и уничтожил мою военно-морскую верфь», — ответил Даймё Огня, схватившись за плечо, которое явно было повреждено и не подлежало ремонту. «Я убил двоих из трех их саннинов. Бывший Йондайме Хокаге тоже мертв. Их шпион из Акацуки Учиха Итачи пал. Нара Шикамару, вундеркинд в плане стратегии, давно мертв. Базы Орочимару в Стране Риса и во всех других местах мира разрушено. Теперь, когда столица этой страны исчезла, Коноха будет следующей, и любой, кто встанет у нас на пути, будет задавлен, — заявил Шао Кан, а Даймё Огня бормотал от шока. "Вы не можете этого сделать! Я запрещаю это!" — воскликнул Даймё Огня, прежде чем Шао Кан снова ударил его тыльной стороной ладони. «Дурак! Ты смеешь говорить такое мне?! Всем нам?! Какое ты имеешь право так говорить? Какой силой ты можешь обладать, чтобы остановить нас?!» бросил вызов Шао Кану, прежде чем посмотреть на армию, которая представляла Страну Огня, и на даймё, лежащего у его ног перед ним. «Я даймё этой земли. Ты на МОЕЙ земле. Мое слово здесь закон!» — сердито воскликнул Даймё Огня, и в его глазах отразилась смесь страха. «Ваше слово будет заглушено», — сказал Шао Кан, прежде чем ударить своим Молотом Гнева по голове Даймё Огня, и повсюду брызнула кровь. "Хороший!" — с ухмылкой заявил Суйгецу. «Только тебе понравится этот Суйгецу-бака. Клянусь, это либо кровь, либо мечи с тобой», — прокомментировала Карин, когда Суйгецу хмуро посмотрел на нее. «Говорит девушка без настоящей груди, которая не могла видеть меч Шао Кана-самы, как некоторые другие женщины в его жизни», — заметил Суйгецу, прежде чем его ударили по голове, и она превратилась в воду. "Мудак!" — воскликнула Карин, грозя ему кулаком. "Плоская грудь!" Суигетсу выстрелил в ответ. "Любитель меча!" сказала Карин. «По крайней мере, у меня есть меч! Я не виноват, что ты боишься к нему прикоснуться», — парировал Суйгецу, когда лицо Карин вскипело от ярости из-за намеков. Пока это происходило, Шао Кан решил обратиться к оставшимся войскам ныне покойного Даймё Огня, которые теперь не знали, что делать, учитывая, что их лидер был мертв. «Кто здесь хочет присоединиться к покойному Даймё Огня? Вы можете бежать, как трусы. Вы можете остаться и сражаться, а конечным результатом будет смерть в качестве награды. ИЛИ… вы можете присоединиться к нам. Выберите свою судьбу и сделайте мудрый выбор», — сказал Шао Кан, как самурай перед ним, теперь смотрел либо на него, либо друг на друга с неуверенностью и задавался вопросом, что им делать. Пока, наконец, они не приняли единогласное решение. «Мы... мы обещаем вам свои услуги... Шао Кан-сама», - ответил один самурай, прежде чем рухнуть перед ним, а остальные сделали то же самое в идеальном унисон. "Ты выбрал... мудро!" — заметил Шао Кан, прежде чем рассмеяться. (Коноха-Некоторое время спустя) «Он здесь. Я чувствую это», — заметила Цунаде из своего кабинета в Башне Хокаге, а Данзо, Хомура и Кохару стояли в нескольких футах позади нее. «Мы потеряли связь с нашими аванпостами за пределами деревни. Из Столицы также нет вестей. Мы должны предположить, что они потеряны. Коноха — единственная часть Страны Огня, которая сейчас не повреждена», — заявила Кохару, а Цунаде кивнула. «Теперь мы — все, что осталось от Страны Огня. Теперь мы ЕСТЬ Страна Огня», — заявил Данзо, как будто это было самой очевидной вещью в мире и должно было быть известно с самого начала. Вскоре Цунаде увидела и услышала взрывы у стены деревни со своей позиции со всех сторон от нее, а шиноби Конохи спешат дать отпор врагу. «Пора положить конец этой чепухе», — сказала Цунаде, прежде чем открыть окно и выпрыгнуть. (улицы Конохи) Шао Кан обнаружил, что жажда крови, которую он чувствовал снова и снова, снова и снова поднималась до апогеяон убил всех шиноби Конохи на своем пути. Многие среди оппозиции считали, что если они смогут убить его, остальные его союзники либо падут, либо отступят, либо сдадутся в надежде получить какое-то милосердие. На что они не рассчитывали, даже по прошествии стольких лет, так это на то, что Шао Кан не был какой-то слабой вещью, которую они могли избить, как Узумаки Наруто, когда он был ребенком. Он не был каким-то гиперактивным блондинистым тупицей, постоянно кричащим, что он будет Хокаге, несмотря на то дерьмо, через которое ему пришлось пройти в деревне. Он не был наивен. Он не был тупым, глупым, ребячливым или кем-то еще, что когда-то описывало мальчика, которого Коноха пытался сломать и убить более десяти лет в начале жизни мальчика. Нет. Они сражались с воином, завоевателем, бывшим императором, а теперь даймё другой страны. Они сражались с кем-то, кто победил Короля Драконов. Они сражались с кем-то, кто сражался со Старшими Богами и почти победил! Они сражались с Шао Каном! "Дзюцу расширения кулака!" — воскликнул Чоджи, прежде чем сжать кулак и метнуть его в Шао Кана, который одним мощным взмахом своего Молота Гнева с легкостью отправил его прочь. "Попробуйте еще раз!" — воскликнул Шао Кан, вскоре рассмеявшись. «Давай посмотрим, как ты попробуешь это вместо этого! Шинтеншин но дзюцу!» — сказала Ино, планируя завладеть его разумом и обратить его против его собственных сил. Начиная с Хинаты. «Дурак», — прошептал Шао Кан, прежде чем почувствовал, как она вторглась в его разум, и через несколько секунд злобно ухмыльнулся. (В разуме Шао Кана) «Пора нанести серьезный урон», — сказала Ино самой себе, пытаясь взять под контроль тело Шао Кана, но не добилась успеха, и вскоре ее схватили несколько рыжеволосых людей, которые теперь толкали ее на колени. «Вы были глупы, пытаясь сделать это, Ино. Поскольку, когда вы вошли сюда, чтобы завладеть моим телом, вы бросили вызов не только мне, но и каждой душе клана Узумаки внутри меня. Теперь вы заплатите цену за свои действия», — заявил Шао. Кан со своим Молотом Гнева в руке, как будто он был снаружи, и Ино изо всех сил пыталась освободиться. "Подождите! Подождите! Вы не должны этого делать!" — взмолилась Ино, а Шао Кан хмуро посмотрел на нее. «Я даже не в пределах досягаемости от вас, а вы уже молите о своей жизни. Лист сделал мое поколение слабым и бесхребетным в мое отсутствие», — заметил Шао Кан, прежде чем он остановился прямо перед ней и увидел плачущую женщину. . "Да ладно, Наруто. Я не ненавижу тебя. Правда! Я просто выполнял приказы. Мои родители сказали мне ненавидеть тебя. Как и остальная часть деревни. были бы в полном одиночестве, если бы бросили вызов деревне, — ответила Ино, а Шао Кан прищурил на нее глаза. «Во-первых, я Шао Кан. Никогда больше не называй меня Наруто. Ты недостоин даже произносить имя мальчика. Во-вторых, ты не был бы один. Наруто остался бы с тобой, несмотря ни на что. придется заплатить цену за свое решение, — ответил Шао Кан, прежде чем приготовился ударить Ино. «Мне очень жаль! Ладно?! Мне правда очень жаль! Я сделаю все, чтобы загладить свою вину!» умоляла Ино, зная, что если она умрет здесь, то умрет и в реальном мире. «Что угодно, а? Ну… я полагаю, что у меня всегда будет еще одна верная наложница, которую я буду иметь в своей спальне», — сказал Шао Кан, поскольку у Ино действительно было прекрасное тело, и было бы стыдно позволить ему пропасть зря. Прежде чем Ино успела что-то сказать, Шао Кан схватил ее за голову и излил свое влияние на ее разум. Он преодолел мыслительный процесс женщины, ее рассуждения и лишил Ино любой формы лояльности к Конохе. Он собирался сделать женщину своей собственностью и обращаться с ней соответственно до тех пор, пока она не станет чем-то большим, чем просто средством для обогрева его постели по ночам. Когда он закончил, Шао Кан отпустил голову Ино, и она на секунду наклонилась вперед, прежде чем посмотреть на него полуостекленевшим взглядом. «Каков ваш приказ, Шао-Кан-сама?» — спросила Ино покорно-послушным тоном, в то время как души клана Узумаки, удерживающие ее, освободили ее. «Вернись в свое тело и убей любого шиноби Конохи, который противостоит нам. Теперь ты принадлежишь мне», — ответил Шао Кан, и Ино кивнула. «Да, Мастер», — сказала Ино, прежде чем она покинула его разум и пропустила ухмылку Шао Кана, прежде чем она превратилась в полноценный смех. (Реальный мир) «Ино? Ино, давай! Вставай! Нам нужно выбраться отсюда, пока нас не захватили! Нам нужно перегруппироваться, пока не стало слишком поздно!» — воскликнул Чоджи, помогая Ино подняться и чувствуя, как она возвращается к нему. — Да. Перегруппируйся, — прошептала Ино, тайно вытаскивая кунай из кобуры, прежде чем ударить Чоджи прямо в шею. "ACK! Ино? Что? Почему?!" — спросил Чоджи, задыхаясь, он в шоке схватился за кровоточащую шею и увидел, как она изменилась. «По приказу Шао Кана-сама, все шиноби Конохи должны умереть», — объяснила Ино, прежде чем нанести удар своему бывшему другу прямо в череп кунаем, которым она разрезала ему шею. Что касается Шао Кана, то он обратил внимание на Инузуку Кибу, который со своим напарником Акамару попытался напасть на него два на одного. Только дляХината появляется между ними и использует Кайтен, чтобы отправить пару обратно в здание. Даже не оглядываясь на человека, которого она любила, Хината двинулась вперед, поражая одного шиноби за другим со смертоносной точностью Мягкого Кулака, доказывая свою ценность не только себе, но и Шао Кану. Не то чтобы она действительно нуждалась в этом после всего, что произошло с тех пор, как она присоединилась к нему и использовала свои навыки против сил Конохи. «Ты стал сильнее, Хината-сама. Жаль, что та, что достойна быть наследницей нашего клана, решила предать его ради него!» — сказал Неджи, когда двое смотрели друг на друга сверху вниз. «Я лучше буду предателем клана, чем предателем своего сердца, Неджи», — возразила Хината, когда Неджи сердито посмотрел на нее. «Мы увидим, насколько сильным будет твое сердце после того, как я заставлю его взорваться», — сказал Неджи, прежде чем они вступили в бой. — Нет, если я заставлю твою взорваться первой. Хотя это может оказаться немного сложно, учитывая, насколько она маленькая… как другая часть твоего тела, — возразила Хината, повторяя его движение за движением, и увидела, что Неджи становится все злее. — А как бы ты узнал об этом? сердито обвинил Неджи, а Хината ухмыльнулся, отбивая его руку и ударив его в грудь ладонью. «Тентен много говорила, когда однажды напилась, когда я был с ней на вечеринке куноичи. Точнее, о том, как ты не можешь хорошо выступать и чего тебе не хватает в размерах, чтобы сделать ее, как бы это выразиться? ?" — насмешливо сказала Хината, так как она узнала от Шао Кана, что насмешки над кем-то там, где вы знаете, что это больнее всего, могут разозлить их и сделать ошибки в бою. Что касается Неджи, он покраснел от гнева, смущения и унижения из-за того, что Тентен, по-видимому, сказала это другим куноичи, когда однажды с ними гуляла. Хуже того, она сказала это в состоянии алкогольного опьянения, а люди знали, что когда кто-то пьян, они отказываются от любых ограничений в выражении своих мыслей. Они также имели тенденцию говорить правду или, возможно, свои собственные версии правды, основанные на их мнении о других людях из того, что они видели. Имея в виду, что если пьяная Тентен сказала, что он плохой любовник в постели, скорее всего, она имела в виду именно это и не стала бы извиняться за то, что сказала, что такие вещи должны быть толчком к драке, когда у них будет следующий словесный спор. ЕСЛИ у них был еще один словесный спор. Что касается Шао Кана, то он отбивался от нескольких джонинов, прежде чем остановиться, когда увидел юную версию Сарутоби Хирузена, Шимуры Данзо и Сенджу Цунаде. Двое из троих смотрели на него свирепо, а один просто бесстрастно смотрел на него с оттенком амбиций. «У тебя много наглости, когда ты приходишь сюда, сопляк. Ты заплатишь за свои действия против нас и Конохи», — заявила Цунаде с ухмылкой Шао Кана. «Забавно, что вы говорите об этой деревне так, как будто ее предали. Есть те, кто сказал бы иначе», — заметил Шао Кан, прежде чем почувствовать, как джонин приближается к нему справа, прежде чем он с легкостью сбил глупца с ног. . «Ты предаешь Волю Огня. Только по этой причине ты умрешь», — добавил Хирузен, а Шао Кан издал смешок, прежде чем тот превратился в полноценный смех. «Вот как? Опять же, забавно, что ты упомянул свою драгоценную «Волю Огня» вот так. Есть те, кто скажет, что ты предал ее так же, как ты предал истинный Коноху», — ответил Шао Кан, прежде чем щелкнуть пальцами и тремя шиноби. из прошлого встретил теперь потрясенных трех шиноби настоящего. «Привет, Хирузен. Возможно, твоя внешность изменилась, но по твоим глазам видно, что ты такой же дряхлый, как и всегда», — ответил Хаширама с хмурым лицом, а Хирузен выглядел потрясенным, увидев здесь своего сенсея. «Здравствуй, Данзо. Все тот же жадный дурак, которого я видел много лет назад. Если бы я знал, что ты сделаешь и кем станешь, я бы бросил тебя и Хирузена против врага вместо себя. Но, зная твой страх смерти, я сомневаюсь в тебе. остался бы сражаться с ними. Во всяком случае, ты бы присоединился к врагу в обмен на пощаду, — заметил Тобирама, в то время как Данзо нахмурился от оскорбления. «Здравствуй, Цунаде. Подумать только, что кто-то из моей родословной в клане Узумаки за пределами Кушины предаст нас, как ты. Такой позор для кланов Сенджу и Узумаки, что ты стала Цунаде», — заметила Мито, когда Цунаде выглядела разъяренной, и слезы теперь начинались. формироваться вокруг ее глаз. «Как ты посмел воскресить их из мертвых! Осквернитель жизни!» — сердито воскликнула Цунаде, а Шао Кан ухмыльнулся. «Как будто ты один из тех, кто разговаривает с Цунаде. Или с кем-то из тех, кто рядом с тобой. Если кто-то виноват, ты должен обвинить Орочимару в том, что он с таким интересом изучает Эдо Тенсей. Когда я взял его душу, я получил от нее все его знания. , и действовал соответственно. Кроме того, то, что я вернул их, отличается от того, что он сделал во время инсценированного вторжения, созданного старой обезьяной, — ответил Шао Кан, прежде чем объяснить, как он вернул этих троих, и на лице появилось выражение шока, смешанного с ужасом. их лица. «Ты убил двух моих учеников и отдал их души синигами! Ты не имел права!» — заявил Хирузен, прежде чем сделать шаг назад, когда Хаширамаладно шаг вперед. — Точно так же, как ты не имел права предавать то, чему я учил тебя, Хирузен. Ты не имел права предавать мои учения или клан Узумаки! Клан моей жены! — сердито воскликнул Хаширама. "Сэнсэй И-АКК!" — воскликнул Хирузен, прежде чем он был поражен с ослепляющей скоростью бывшим Хокаге Сёдаймэ ладонью в живот. «Ты больше не мой ученик. Мальчик, которого я тренировала много лет назад и которого обучал Воли Огня, мертв. Ты не он. Ты извращенная мерзость!» — заявил Хаширама, прежде чем отправиться за ошеломленным Хирузеном, которого оттесняли от бывшего Хокаге. «Я знаю, что не следует получать удовольствие от сражения и убийства других. Но в твоем конкретном случае, Шимура Данзо, я с радостью сделаю исключение относительно твоего конца», — сказал Тобирама, прежде чем броситься на Данзо, который быстро показал свой Глаз Шарингана за бинтами. , и специальная рука с клетками Хаширамы, смешанными с привитыми в них Глазами Шарингана. «Ты больше не мой сэнсэй. Хирузен и Цунаде, может, и не решаются ударить тех, кто рядом с ними, но я не настолько слаб, чтобы колебаться, когда придет время. Ты должен был просто объявить меня Хокаге много лет назад», — сказал он. Данзо до того, как они вступили друг с другом в бой. «Я знаю о твоих действиях, Данзо. О твоих методах создания Рута и удаления эмоций у людей. Скажи мне, если бы ты умер, как ты ожидал, что твои безмозглые и бесчувственные дроны будут функционировать? Или ты спроектировал их так, чтобы Коноха не функционировала? если бы ты не был ее лидером? Что деревня умрет вместе с тобой? — спросил Тобирама перед тем, как выстрелить в Данзо сжатыми шарами воды, один из которых проделал дыру в его груди, прежде чем постепенно исчезнуть и снова преобразоваться. С одним из Шаринганов в его руках закрывается. «Я — Коноха. Я — Воля Огня», — заявил Данзо с оттенком высокомерия в голосе. «Огонь — это страсть. Огонь — это эмоция, приданная форме. Как вы можете называть себя Волей Огня, если в вашем сердце или за вашими действиями нет эмоций? Вы — яд, Данзо. Вот кто вы», — заявил Тобирама. он отметил, что его атака сделала, должна была сделать, и что сделал Данзо, прежде чем заметил, что у человека на руке было открыто на один Шарингановый Глаз меньше. "Мне не нужно объясняться перед вами, сэнсэй. Вы реликвия. Устарели. Мир изменился, и я тоже изменился из слабого, хрупкого человека, которого вы знали", - сказал Данзо, прежде чем его снова ударил очередной взрыв. воды и снова постепенно отключается, прежде чем вернуться целым и невредимым. "Ты прав. Ты изменился. Ты больше не человек. Ты как Хирузен. Мерзость. Что-то неестественное. Тебе остается только покончить с собой, — заявил Тобирама, прежде чем вступить в ближний бой. «Она вся твоя, Мито. Возможно, Тсунаде, наконец, будет унижена перед тем, как умереть от твоих рук», — заметил Шао Кан, в то время как Тсунаде выглядела готовой стрелять из глаз. «Борись с ним, бабушка. Ты Узумаки. Сражайся с его контролем!» — воскликнула Цунаде, прежде чем лицо Мито стало каменным с выражением ярости на нем. «Вы уже забыли мою так называемую внучку? Я полностью контролирую свое тело. Возможно, мне придется выполнять определенные приказы Шао Кана-сама, но я не согласен ни с чем. А именно с окончанием вашей жизни», — сказал Мито перед рванулся вперед и ударил Цунаде прямо в лицо с такой силой, что отбросила блондинку в полет. Было ясно, откуда Цунаде научилась своему движению Супер Силы. «Теперь встретиться лицом к лицу с глупой женщиной, которая решила, что иметь сына было скорее бременем, чем благословением», — заметил Шао Кан, прежде чем он начал пробиваться к тому единственному месту, где он знал свою так называемую Мать. Памятник Хокаге. (В другом месте-в данный момент) Куда ты идешь, Учиха? - спросил Наруко, когда Саске смотрел на драку и повернулся, чтобы уйти от нее. «Прочь. Эта деревня падет. Почему я должен оставаться и защищать это слабое место?» — ответил Саске, как будто он ни черта Конохе не должен. «Учитывая все, что они тебе дали? Всему, чему они тебя научили? Все твои дзюцу, которые тебе передали? Все твои навыки? Ты не будешь защищать место, где тебя всему этому научили?» — спросила Наруко, а Саске еще больше нахмурился. «Все, чему они меня научили, было обязано мне. Я потерял свой клан. Это справедливо, что они дают мне все, что я хочу взамен. Теперь, когда им нечего предложить, у меня нет причин оставаться и поддерживать их», — ответил Саске. прежде чем он продолжил уходить. "Типичный Учиха. Бежать как трус. Твой брат должен был убить тебя, когда у него был шанс", - заметил монотонный голос Сабаку-но Гаары, зависший над ними двумя на облаке песка, что заставило Саске замереть на месте при упоминании своего брата. - Ты ничего не знаешь, урод, - выплюнул Саске, а Гаара позволил себе ухмыльнуться. «Я знаю, что твой брат погиб от рук Шао Кана. Тебя это не беспокоит? Что цель отомстить за клан у тебя отняли?» — спросил Гаара, глаза Саске сузились. "Что вы только что сказали?" де— сказал Саске с еще большей ухмылкой Гаары, зная, что он ударил Учиху по больному месту. "Ты слышал меня, Саске. Твой брат мертв. Убит Шао Каном. Или, как ты когда-то знал его, как... Узумаки Наруто", - ответил Гаара, и глаза Саске теперь были полны ярости. «Может быть, мне следует пойти и убить его сейчас. Если… ты не собираешься меня остановить?» бросил вызов Саске, а Гаара покачал головой. «Я очень сомневаюсь, что ты сможешь убить его, Саске. Если бы ты мог убить его, ты бы уже сделал это. Коноха позволил бы тебе это сделать», — заметил Гаара, когда Саске смотрел ему прямо в глаза. «Коноха ничего не знает. И ты тоже», — сказал Саске, прежде чем уйти, чтобы встретиться со своим врагом, ответственным за смерть его брата. "А что насчет вас? Что вы будете делать?" — спросил Гаара, когда Наруко посмотрела на него с непроницаемым выражением лица, прежде чем уйти в вихре листьев. (С Хинатой и Неджи) Хината смотрела на своего кузена холодным взглядом, когда он тяжело дышал, его одежда была разорвана, весь в крови, точнее в крови, и выглядел готовым упасть. Это вызвало ощущение дежа вю того времени, когда они стояли вот так, ситуация была обратной, и Хината был тяжело ранен в их битве на предварительных экзаменах на чунина. "Каково это, Неджи? Каково это - быть тем, над кем доминирует кровь и чувство неполноценности? Это то, кем ты думал, что я был тогда во время Экзаменов на Чунина. Слабое неполноценное существо. Удивительно, какая тяжелая работа и решимость может сделать для кого-то вроде меня. Где твой огонь? Твоя страсть? Была ли она у тебя когда-нибудь? Или ты просто отдал ее Судьбе ради силы, которая только поверхностна? — спросила Хината, прежде чем увидела, что Неджи разозлился и начал атаковать, несмотря на то, что это было вяло и читабельно. «Заткнись! Ты ничего не знаешь! Даже после всего этого времени ты ничего не знаешь о боли и о потерях, которые я понес от рук Главной семьи! От рук Хиаши-сама! когда это было важнее всего!» — в ярости воскликнул Неджи, пытаясь ударить Хинату, но его руки были заблокированы от удара по ней, и женщина быстро отомстила, ударив по точкам вокруг его плеч, прежде чем конечности сильно взорвались. «Я знаю больше, чем ты можешь себе представить. Я потерял свою Мать, потому что она не хотела растить своих дочерей в доме, полном высокомерия. Она не хотела воспитывать нас в клане, лишенном любви. Выбор выйти замуж за моего так называемого Отца?! Что единственное, что она могла контролировать или, по крайней мере, попытаться контролировать, это то, как я, а затем и Ханаби будут расти? такая же жертва, как и ты! Я страдал, живя без Матери. Женщина, которая любила меня, но вместо этого была воспитана кланом, который ненавидел меня просто потому, что я не соглашался со всей их архаичной и варварской политикой в отношении клана. Ты с другой стороны, были любимы кланом, независимо от того, являетесь ли вы членом Ветви. Вы следовали политике. Вы становились сильнее от этого, и поэтому вас любили и поддерживали члены клана. Они использовали смерть вашего Отца, чтобы подтолкнуть вас к тому, чтобы стать этим чудовище, которое стоит передо мной. Я сожалею только о том, что не смог помочь тебе увидеть свет усиления, но учитывая, насколько ты слеп из-за махинаций нашего клана... даже я не могу творить такие чудеса. Прощай, Неджи, — сказала Хината, выгнув руку назад и ударив Неджи по лицу чакрой, струящейся по кончикам ее пальцев. - Хината-сама... прости... меня, - прошептал Неджи, прежде чем упасть замертво. «У тебя был шанс простить Неджи. Я больше не буду давать тебе больше», — заметила Хината, прежде чем отправиться сражаться с другими шиноби. (С Хаширамой и Хирузеном) Сенджу Хаширама не выглядел запыхавшимся. Ни одна прядь волос не была убрана. Ни один кусок ткани не порван и не повреждена броня. Он был совершенно невредим. Напротив него стоял Сарутоби Хирузен. Его бывший ученик и бывший Сандаймэ Хокаге в молодом возрасте. Оба видели войну и пережили ее. Оба столкнулись с невероятными трудностями и смогли выжить. Оба назывались Ками-но Шиноби, когда они были Хокаге Конохи. Хотя, в отличие от Сенджу Хаширамы, тело Сарутоби Хирузена не выглядело в хорошей форме. Напротив, у Хирузена была неудачная возможность решить вопрос «Что, если?» основанный на вопросе о том, кто победит в битве между двумя обладателями титула Ками-но Шиноби. При нынешнем положении дел битва была не в пользу Хирузена, и ее пришлось поддерживать с помощью его верного призыва Энмы в форме непреклонного посоха. «Это похоже на повторение истории, Хирузен. Только на этот раз твой возраст не будет оправданием, когда я убью тебя, а синигами соберет душу, которую ты его обманул», — заметил Хаширама, а Хирузен хмуро посмотрел на него, пока кровь стекала сбоку. его рта. «Как вы можете судить меня так сурово, сенсей? Все, что я когда-либо делал, — это пытался сделать Коноху величайшей деревней во всех странах Элементалей.потерялся в процессе? Коноха — единственная деревня, которая должна иметь значение!» — воскликнул Хирузен, прежде чем махнуть посохом в Хашираму, но человек заблокировал это, просто подняв руку. «Я могу судить вас, потому что знаю, что вы знали, что я считаю Волей Огня и что она на самом деле означает. Вместо этого вы взяли то, чему я учил, и выбросили это! И ради чего? Силы? "Не следовать вашему образу жизни просто потому, что они были довольны своей жизнью, какой они были? Вы убили моего внука Наваки, потому что он думал не так, как вы или другие в Конохе. Вы предали клан Узумаки, потому что они были так называемыми «угроза» Конохе, хотя на самом деле это было крайне далеко от правды, и вы это знаете», — сказал Хаширама, прежде чем пройтись жестами и заставить ветви деревьев подняться над землей и заманить Хирузена в ловушку, в то время как Энма был отброшен от него ногой. «Они представляли угрозу! Вы и клан Узумаки держите Кьюби так, будто он принадлежит вам, и можете использовать или не использовать его по своему усмотрению. Джинчурики — это оружие! Инструменты войны! Они должны служить единым целым до самой смерти! Мито планировала вернуться домой в Водоворот в более поздние годы своей жизни, когда она больше не могла держать лису. Чтобы поместить ее в другого Узумаки, который остался бы в Водовороте, а не в Конохе. Без Джинчурики Коноха бы пала, и они знали, что !" — сердито воскликнул Хирузен, прежде чем Хаширама ударил его тыльной стороной руки по лицу. «В отличие от вас и остальной части Конохи, они не стали бы относиться к следующему Джинчурики как к оружию. Что касается обеспечения безопасности Конохи, клан Узумаки был союзником этой деревни, а это означает, что они помогли бы во время войны», — возразил Хаширама, в то время как Хирузен плюнул немного крови изо рта. «Пожалуйста! Союзник заслуживает доверия настолько, насколько заслуживает доверия сторона, на которой он остается. Думаешь, клан Узумаки остался бы нашим верным союзником, если бы знал, что я и другие запланировали для Конохи? сильны, чтобы противостоять?! Они бы разорвали свой союз и присоединились к нашим врагам, чтобы победить нас, используя своих Джинчурики, чтобы уничтожить нас! Так что мы нанесли упреждающий удар и исключили их из уравнения!" — сердито признался Хирузен, прежде чем его снова ударили тыльной стороной руки. «Вы совершили почти геноцид клана, который был единственным, кто был способен удерживать Кьюби в первую очередь. Что случилось, когда у вас закончились члены клана Узумаки? Все, что у вас было, это Кушина в то время, и она может дать только Конохе Так много детей во время ее юности.Кроме того, дети ее детей не смогли бы удержать лису, учитывая, что к тому моменту кровь Узумаки упала.Они не могут удержать лису внутри себя и делают невозможным для них отдаленное быть Джинчурики ...Конечно, ты знал это, потому что Цунаде была наполовину меньше Узумаки, и сама не могла быть таковой, — ответил Хаширама, и Хирузен посмотрел на него. «Мы бы нашли выживших. Те, у кого была родословная Узумаки, были разбросаны почти повсюду по Странам Элементалей. Не было бы невозможно найти их и использовать по своему желанию», — заявил Хирузен, прежде чем Хаширама схватил его за лицо и начал сжимать. Это. «Вы бы превратили их в тень их истинного «я», Сарутоби. Предназначены для использования только в качестве держателей Кьюби и ничего больше. Посланы сражаться и умирать без особой благодарности. Живя во лжи и живя в боли каждый день, они перевел дух.И для чего?Чтобы Коноха остался на вершине за счет клана,который когда-то называл эту деревню союзником.Что еще более важно,они обняли нас дружбой,а вы позаботились о том, чтобы Коноха подошла достаточно близко,чтобы нанести им удар в спину с кунаем, но они этого не заметили. Я не чувствую к тебе сочувствия, Сарутоби. Я ничего не чувствую к тебе. До свидания», — сказал Хаширама, прежде чем сломать мужчине шею и яростно сокрушить его череп. (С Тобирамой и Данзо) «То, что у тебя нет глаз на руке, говорит мне, что ты не можешь продолжать так вечно, Данзо», — заметил Тобирама, увидев, что «особая» рука Данзо потеряла довольно много глаз Шарингана. «У меня есть много, чтобы заменить их», — беззаботно возразил Данзо, так как он это сделал и был уверен, что его Корень сможет найти компетентного врача для проведения операции в том случае, если Цунаде была убита в этой битве. "Да. Ваш большой запас Глаз Шарингана спрятан под землей. Вы обнаружите, что сегодня они не выживут. Пока мы разговариваем, они уничтожаются нашими шпионами здесь, в Конохе, и не будут вам полезны", - заметил Тобирама с хмурым Данзо. "И кого я могу спросить, эти так называемые шпионы?" — спросил Данзо, любопытствуя, как кто-то смог проникнуть в его организацию в Конохе. — Скажем так, родословная Хирузена может быть такой же коварной, как и он в клане Узумаки, — загадочно ответил Тобирама, в то время как Данзо сузил глаза, прежде чем они расширились от шока. "Нет! Он? Те два других парня замешаны в этом? Внуки Хомуры и Кохару?" — спросил Данзо, а Тобирама слегка ухмыльнулся. — Что ты думаешь, мой старый ученик? — спросил Тобираму, прежде чем он был вСекунду спустя перед Данзо ударил ладонью по лицу, сокрушив череп боевого ястреба, но затем снова появился целым и невредимым. «Я думаю, что наконец-то пришло время увидеть, кто лучше использует родословную Сенджу. Твой брат или я», — заметил Данзо, выпуская большие ветки деревьев из земли и заставляя их двигаться, чтобы заманить Тобираму в ловушку. «Впечатляет. Должно быть, ты тренировался в свободное время, чтобы использовать эту силу. В противном случае ты бы не смог использовать ее эффективно», — заметил Тобирама, уворачиваясь влево и вправо, чтобы не подпускать ветки. «Тебе не победить Тобираму-сенсея. Я превзошел всех своих сверстников. Ты, твой брат, даже бывший Йондайме не мог сравниться со мной. Я настоящий Хокаге Конохи во всем, кроме имени. В чем-то, что ты мне отказал много лет назад! Я возьму, как только эта война закончится, и Коноха будет моей вместе с остальным миром!» — воскликнул Данзо, увидев, что его чувства вот-вот сломаются, прежде чем он исчезнет в одну секунду, а в следующую появится позади некогда калеки. «Ты забываешь Данзо, всему, что ты знаешь, я вместе с братом научил тебя. Но мы не учили ни одного из вас всему», — заметил Тобирама, прежде чем ударить Данзо кунаем в затылок. И снова процесс, который Данзо использовал, чтобы обмануть смерть, который был Изанаги, произошел с человеком, который выглядел невредимым после убийства. "Умереть и остаться мертвым!" — воскликнул Данзо, когда он использовал свой меч, который когда-то тайно держал в своей трости, чтобы ударить Тобираму, но бывший Хокаге Нидаймэ легко остановил его, схватив руку и вырвав из нее меч. Перед тем, как ударить Данзо ножом в сердце. И снова сила Изанаги спасла его. «Это становится скучным, Данзо. Я знаю, что Учиха были не для того, чтобы справляться со всем, но это смешно», — прокомментировал Тобирама с ухмылкой Данзо. «Пока у меня есть Шаринган, я непобедим», — ответил Данзо, прежде чем почувствовал боль в своей специальной руке и увидел печать на своем теле в открытой части конечности. «Вот почему я позаботился о том, чтобы печать на тебе сняла их», — заметил Тобирама, услышав от Шао Кана о том, что Данзо буквально припрятал в рукаве все Глаза Шарингана, привитые к одной руке, а другой скрытый. за повязками. Данзо никогда не осознавал, что его собственный Корневой Шиноби будет тем, кто предоставит его врагам ключевую информацию. - Что... Что ты сделал со мной? — спросил Данзо, прежде чем его тело почувствовало слабость и одновременно огонь. «Эта печать была сделана Мито, когда Шао Кан-сама рассказал нам о ваших Шаринган-глазах и клетках моего брата в вашем теле. Я просто играл с вами, чтобы уменьшить количество ваших глаз, чтобы они работали быстрее при наложении. ...Эта печать атакует внутренние системы вашего тела, очищая его от вещей, как противоядие от яда, но в этом случае печать атакует клеточную структуру тела и все неестественное в нем.Поскольку более сорока процентов вашего тела неестественно, я Можете себе представить, что вам сейчас очень больно, и вам трудно двигаться. Кроме того, печать на вашей груди, которая заставит вас взорваться и унести с собой вашего врага? Это также нейтрализуется из-за того, что это неестественно элемент на твоем теле, — объяснил Тобирама, когда Данзо схватился за сердце и посмотрел на него, в то время как зрение в его единственном глазу с Шаринганом потемнело. «Будь ты проклят, Тобирама-сенсей. Будь ты и твоя семья в аду!» — воскликнул Данзо, посмотрев на свою руку и увидев, что все глаза на ней были закрыты, а сама рука стала багровой, а цвет медленно распространялся до его плеча. Возможность использовать Изанаги была потеряна. «Твои слова пусты, Данзо. Скоро твои заговорщики Кохару и Хомура присоединятся к тебе и Хирузену в том самом аду, в который ты хочешь обречь меня, когда я снова умру. Если я вообще умру. ты так умрешь, зная, что твое время в аду не будет наполнено одиночеством, — ответил Тобирама, и Данзо теперь издавал беззвучный крик, в то время как его тело начало таять на полпути, деформируясь в процессе, и напряжение медленно убивало человека. . Тобирама просто начал умирать прямо в глаза без жалости или печали в своих собственных, в то время как Данзо стал просто еще одним трупом с душой, уходящей к синигами. (Мито и Цунаде) «Я должен был наказать тебя много лет назад, когда ты был еще мальчишкой! Но твой дедушка никогда бы этого не допустил. Он слишком любил и баловал тебя!» — воскликнула Мито, продолжая наносить удар за ударом и удар за ударом по Цунаде, у которой был бойцовский стиль. Женщина никогда не совершенствовала свое тайдзюцу, потому что думала, что нет смысла, когда один удар ее суперсилы — это все, что нужно, чтобы причинить кому-то боль. К сожалению, решение Цунаде стало решающей причиной того, что Мито так сильно избил ее. Мито была не только великим Мастером Печати своего времени, будучи, конечно, Узумаки, но и ее собственные навыки в Тайдзюцу сделали Майто Гай похожим на зеленого свежего Генина прямо из Академии. С каждым ударом Мито, ЦуНаде почувствовал перелом кости, разрыв органа, внутреннее кровотечение и много других ужасных болезненных вещей, которые можно причинить человеческому телу. «Мито, пожалуйста, остановись. Я ребенок твоего ребенка. Это жестоко», — запротестовала Цунаде, так как она очень любила Мито и своего дедушку, когда росла. Конечно, она шла по пути, который они не одобряли, но разве ее собственные жизненные желания не были важнее, чем то, чего они хотели после своей смерти. "Ну и что, если ты? Наруто был из клана Узумаки. То же, что и ты на МОЕЙ стороне семьи. И все же ты презирал его. Предал его! И за что? Потому что он был Джинчурики? Потому что его родители тоже попросили тебя? Кушина был одним до него. Минато тоже стал Джинчурики, когда он взял половину Курамы в свое тело, а затем сбежал с женой и дочерью той ночью. Ты ненавидел Наруто с того момента, как встретил его, и долго после того, как он вернулся как нечто другое. Ты говоришь о жестокости по отношению к тебе, Цунаде, но что такое настоящая жестокость? Ты предал своего дедушку, клан Сенджу, клан Узумаки, Наруто, своего бывшего любовника Дэна, собственного брата и, прежде всего, если этого было достаточно... Я! Ты предал всех нас ради власти, чтобы изменить свой возраст, чтобы сохранить молодость, и победить в этой бессмысленной войне, которую ты начал в безумной вере, что Боги на твоей стороне. ЭТО жестокость, Цунаде, — заявила Мито перед сильно ударив внучку по лицу. "Это было на благо Конохи. Все, кого я предал, были просто лишним багажом. Что любой из них принес на стол? В Коноху? Ничего! Они были бесполезны. Наваки был слишком наивен. умереть вместо того, чтобы жить в мире, который должен был сформировать Коноха. Что касается предательства вас и дедушки, вы оба были мертвы, и я никогда не верила в то, что следует за мертвыми людьми, — ответила Цунаде, прежде чем ее подняли с земли Мито и смотрит в глаза разгневанной женщине Узумаки. «Теперь я очень жива, Цунаде. Это больше, чем я могу сказать тебе в следующие несколько секунд», — заметила Мито, прежде чем ударить кулаком в грудь Цунаде, где было сердце женщины, и вырвать его. "Мито-Баа...", - выдохнула Цунаде, прежде чем жизнь покинула ее глаза, глядя на Мито, держащую в руке окровавленный орган. «Ты не моя внучка. Прощай, Цунаде. Радуйся, что я так много тебе говорю», — заметила Мито, прежде чем оставить мертвую женщину на земле. (с Шао Каном) — Привет, Саске. Ты скучал по мне? — спросил Шао Кан, поднимаясь по длинной лестнице, ведущей к вершине монумента Хокаге. «Как будто я буду скучать по такому неудачнику, как ты», — прокомментировал Саске в надежде разозлить Шао Кана. — Такой неудачник, как я? И как именно, неудачник, Саске? Насколько я неудачник, когда помог сделать все это возможным? — спросил Шао Кан, указывая рукой на яростную схватку под ними. «Ты просто неудачник. Неважно, что ты сделал или чего добился. В моих глазах ты всегда будешь неудачником. Кусок мусора, который нужно было выбросить. это важно. В конце концов, я элита Учиха, а слово Учиха всегда было абсолютным, — высокомерно сказал Саске. «Говорит, единственный оставшийся Учиха», — заметил Шао Кан, чувствуя свое превосходство Саске несколько притупленным. «Я знаю, что это ты убил Итачи. Ты был ответственным за то, что лишил меня моего права отомстить за мой клан», — сказал Саске так, чтобы запугать своего врага и показать, что он знает секрет. "Конечно, ты знаешь, дурак. Я попросил Гаару найти и рассказать тебе это. Что? Думаешь, я собирался сделать из этого какой-то большой секрет? Чтобы я скрывал это от тебя? Не смеши меня, Саске", - возразил Шао. Кан с улыбкой на лице. «Как только я убью тебя, я заберу все, что у тебя есть в жизни. Я сотру твой клан со страниц истории и сделаю свой величайшим в мире», — заявил Саске с ухмылкой Шао Кана. «Такие громкие разговоры для того, кто сбежал от своего большого плохого брата, когда остальная часть клана Учиха была уничтожена», — издевался Шао Кан, а Саске выглядел разъяренным, когда его глаза Шарингана теперь показывались. «По крайней мере, моя семья любила меня», — парировал Саске, когда Шао Кан нахмурился, и его тлеющие малиновые глаза переместились в Риннеган. «И ты думаешь, что твой сделал Саске? Единственная причина, по которой они когда-либо любили тебя, если ты вообще можешь так это называть в своем клане, только потому, что у тебя был шанс пробудить свой Шаринган, и ты это сделал. Но спроси себя, этот Саске. "..что, если бы ты никогда не открыл свой Шаринган? Тебя бы по-прежнему любили? Тебя по-прежнему называли бы Учихой? Все те из твоего клана, которые не пробудили свои глаза, в лучшем случае считаются гражданами второго сорта, а в худшем - низшими", - ответил Шао Кан с прищуренными глазами Саске. "Это не имеет значения. У меня есть Шаринган, и это все, что имеет значение. Скоро Сакура и все остальные суки в Конохе дадут мне армию детей, хотят они того или нет", - заметил Саске, прежде чем обнажить меч и броситься на Шао. Кан бежать приветм через. Только для того, чтобы Шао Кан поднял свободную руку на Учиху. "Шинра Тенсей!" — воскликнул Шао Кан, когда Саске был яростно отброшен назад к стене утеса и оставил во всем теле вмятину. — Что… что это было? — потребовал Саске, несмотря на то, что его тело испытывало боль, поскольку он никогда не чувствовал ничего подобного до сегодняшнего дня, и вытолкнул свое тело из скалы. «Это была сила... Риннегана. Высшее Додзюцу, превосходящее все остальные. Включая твои жалкие Глаза Шарингана», — ответил Шао Кан, а Саске выглядел злее, чем когда-либо. «Ты смеешь оскорблять Шаринган!» — воскликнул Саске, прежде чем сформировать Ракири в руке. «Саске, я бы не только оскорбил твой Шаринган, я бы оскорблял тебя, твой клан и саму твою мужественность каждый день до конца моей жизни. Если бы это не было так просто, мне бы стало скучно после первого дня, то есть, И Что касается Сакуры, когда-нибудь вынашивающей твоего ребенка? Скажем так, я уже позаботился о ней, — заметил Шао Кан, когда Саске был потрясен услышанным. (Флешбэк перед вторжением) «Суйгецу. Карин. У меня есть задание для вас обоих», — заметил Шао Кан, глядя на стены Конохи. — Что вы хотите, чтобы я сделал, босс? — спросил Суйгецу, держа на плечах массивный меч, который когда-то принадлежал Забузе. — Что вам нужно, мой Лорд? — вежливо спросила Карин, бросив Суйгецу короткий взгляд на неуважение, которое, по ее мнению, он проявил к Шао Кану. «К востоку от Башни Хокаге есть приют. Именно там Узумаки Наруто воспитывался первые восемь лет своей жизни. Место, где его ненавидели, презирали и оскорбляли те, кто управлял этим местом, а также других детей в нем в обмен на дополнительные «привилегии» за то, что они хорошо поработали, причинив ему боль. Это и есть место назначения, Суйгецу. Возьми с собой Гурена, — сказал Шао Кан, а Суйгецу с ухмылкой поправил свой меч. «Понятно. И насколько сильно вы хотите, чтобы это место было в беспорядке по шкале от 1 до 10? Когда 1 означает воздержание от убийства только избранных, а 10 — полное уничтожение всех внутри?» — спросил Суйгецу, в то время как Шао Кан посмотрел на человека понимающим взглядом, который на секунду заставил фехтовальщика занервничать. — Понятно. 10, — пробормотал Суйгецу. — А мои приказы, мой Лорд? — спросила Карин, когда Шао Кан повернулся к ней лицом и протянул женщине фотографию. «Это ваша цель. Найдите ее во время боя. Используйте свои сенсорные способности и найдите цель в деревне. Как только вы это сделаете, узнайте что-нибудь о ней, и независимо от ответа… прикончите эту суку», — Шао Кан. приказал холодно. «И что именно я ищу в отношении цели Шао Кан-сама?» — с любопытством спросила Карин, прежде чем он сказал ей. На мгновение воцарилась тишина, прежде чем Суйгецу присвистнул. «Черт! И здесь я подумал, что был жесток», — прошептал Суйгецу, прежде чем Шао Кан посмотрел на него и отвел взгляд. «Родословная Учиха умирает сегодня. Никаких исключений! Убейте цель и отправляйтесь в больницу за всеми записями, касающимися Учиха Саске. Сосредоточьтесь на любой женщине, которая, возможно, пыталась поместить в себя его семя Сенджу Цунаде. Сделайте много теневых клонов. когда просматриваю его файл, Карин. Это будет очень длинный список, — сказал Шао Кан, а Карин просто кивнула. "Я понимаю, мой Лорд," почтительно ответила Карин. "Еще одна вещь для тебя, Суйгецу. Я чуть не забыл, но к югу от приюта есть киоск с раменами. Он маленький, но не неузнаваем. Это семейный и собственный магазин. Они продавали отравленный Узумаки Наруто и рамен с наркотиками, предназначенный для ослабить его, если не убить, — сказал Шао Кан, и Суйгецу кивнул. "Понятно. Как ты хочешь, чтобы они умерли? Быстро и безболезненно? Или... наоборот, не так быстро и безболезненно?" — спросил Суйгецу, прежде чем Шао Кан бросил на него еще один холодный взгляд с прищуренными сердитыми глазами, отчего мечник снова нервно сглотнул. "Правильно. Глупый вопрос. Извините, босс. Иначе бывает. Почему я не удивлен?" — прошептал Суйгецу, прежде чем Шао Кан обратил внимание на стены деревни перед ним. (Флешбэк заканчивается) "УМЕРЕТЬ!" — закричал Саске с явным намерением убить Шао Кана, когда тот бросился на него. Только для того, чтобы гораздо более крупный мужчина легко поймал конечность, покрытую молнией, ничуть не затронутую ею, и с легкостью сломал Учихе руку. Саске закричал от боли, его рука вскоре согнулась под неловким углом, когда его оторвало от земли, и он несколько раз ударился о скалу, прежде чем ударить человека головой о каменные ступени. Когда Учиха был повержен, Шао Кан просто поставил свою массивную ногу прямо на череп своего бывшего товарища по команде и на мгновение поставил ее там. «Ты первый, Учиха», — заметил Шао Кан, прежде чем раздавить череп мужчины, как виноградину, от оказанного на него давления. Покончив с этим мелким раздражением, Шао Кан поднялся по ступеням к намеченному месту назначения. Встретить свою Мать впервые с тех пор, как он вернулся в это царство.