Происхождение падшего императора

(район клана Учиха) Сакура видела огни войны вокруг себя, поскольку они, казалось, окружали всю территорию, где когда-то клан Учиха был в большом количестве. Теперь остался только один, и он сражался с врагом у стен Конохи. Саске приказал ей остаться здесь, чтобы район клана Учиха не был потерян, а наследие клана оставалось еще долго после того, как битва закончилась. И естественно, как хорошая послушная женщина, которой Сакура стала, когда дело дошло до Саске, она подчинилась без вопросов. Даже когда АНБУ прибыл по команде Цунаде, чтобы уйти и отправиться в больницу, чтобы помочь в лечении тех, кто был доставлен, Сакура проигнорировала приказ в пользу следования приказу Саске. «Ничего не случится с домом Саске-куна. Я позабочусь об этом», — подумала Сакура, но в глубине души она была напугана и боялась, что враг придет сюда, если уже не пришел. «Значит, ты — покорная сучка Учихи для женщины», — прокомментировала Карин, выходя из тени и глядя на розововолосую куноичи. "Что вы сказали?" — сердито спросила Сакура. «Ты меня слышала, сука. Ты оскорбила моего Господа и Мастера своими прошлыми действиями. Поэтому он приказал убить тебя, и я выполню это», — сказала Карин, прежде чем взять пару кунаев, по одному в каждой руке. и глядя на Сакуру, которая сейчас делает шаг назад, прежде чем она тоже достала кунай. — Значит, одна из шлюх бака пришла драться со мной. Разве ты не знаешь, кто я такая? Я женщина Учиха Саске. Ты для него всего лишь ночь в постели. Саске-кун обращается со мной как с королевой и как с настоящая женщина, — похвасталась Сакура, а Карин бросила на нее пронзительный взгляд. «Ты лжешь. У меня есть способность ощущать эмоции, а также твою чакру. В то время как ты создаешь ощущение счастья относительно своего статуса с Учихой, у тебя также есть некоторые негативные эмоции относительно твоих ночей с ним и того, как он обращается с тобой. настоящая женщина», — заметила Карин, в то время как Сакура теперь показала, как злится на это заявление. "Сука!" — воскликнула Сакура, прежде чем атаковать Карин, но рыжеволосый Узумаки не испугался этой женщины и остался на месте. Эти двое столкнулись с кунаем в руках, но было ясно, что Карин была лучшим бойцом, поскольку Сакура проводила свои дни, действуя как гражданское лицо, а затем шиноби. Время от времени она тренировалась, но теперь ее навыки едва ли были чунинскими из-за отсутствия у нее постоянной тренировки, которую шиноби делает, чтобы оставаться сильной. Карин была тем, кто неоднократно тренировался с тех пор, как впервые попал на службу к Орочимару, и это не прекратилось после того, как Шао Кан вступил в должность, когда его перевели на службу. Карин легко получила звание джонина и обладала соответствующими навыками благодаря Мито, который также проводил дополнительное обучение различным искусствам Узумаки, которые она знала со своего времени. Это не было соревнованием между ними. «Ты такой слабый, что это жалко. Я могла бы легко победить тебя много лет назад», — издевается Карин, нанося резкий удар ногой по голове Сакуры и быстро сбивая женщину с ног последовавшим за этим размашистым ударом. — Заткнись! Я женщина Саске-куна. Та, кто поможет ему вернуть клан Учиха на его надлежащее место в мире. Ты должен ползать у моих ног и просить у меня прощения! — заметила Сакура, прежде чем Карин нахмурилась и сильно ударила ее ногой по лицу. «С меня достаточно тебя. Это всегда «Саске-кун это» и «Саске-кун это» от кого-то, кто интересовался им. Сначала это был Орочимару, теперь это ты! Одна из его верных фанаток, которая распространяла ноги для него на публике, если он отдаст приказ, — заметила Карин, подходя к лежащей Сакуре. «Как будто ты не для этого демона бака, которого ты называешь Мастером!» — возразила Сакура, а Карин ухмыльнулась. «Во-первых, хотя я не возражал бы, если бы Шао Кан-сама отдал мне такой приказ, нам еще предстоит это сделать. Во-вторых, он не бака. собственную неуверенность и слабости, — прокомментировала Карин, а Сакура хмуро посмотрела на нее, прежде чем сплюнуть немного крови. — Посмотрим, насколько ты уверен в себе, когда Саске-кун убьет этого бака и наденет свою голову на пику на всеобщее обозрение, — сказала Сакура с легкой ухмылкой на лице. «Забавно, что ты говоришь это, потому что, судя по тому, что я почувствовала своими сенсорными способностями… твоя, о, такая драгоценная, жизнь Саске-куна только что ушла нахер», — сказала Карин, глаза Сакуры расширились от шока, ужаса и гнева. заказ. "Ты врешь!" — запротестовала Сакура, но замолчала от боли в ноге, когда Карин бросила ей в ногу один из своих кунаев. «Сенсоры клана Узумаки не имеют себе равных. Мне не нужно врать об этом», — сказала Карин, прежде чем метнуть другой кунай в правое плечо женщины. — Я убью тебя. Я покажу тебе, почему… я… женщина… Саске-куна, — сказала Сакура, прежде чем рухнуть. «Тупая девка. Она даже не поняла, что эти два куная были пропитаны мощным успокоительным. Мне просто повезло, и я рада, что она не была с булочкой в духовке», — заметила Карин, прежде чем взять третий и опуститься на колени. чтобы приставить лезвие к горлу Сакуры. И слисдал женщине шею, прежде чем увидел, как истекает кровью куноичи с розовыми волосами, прежде чем оставить Сакуру умирать в одиночестве. (детский дом Конохи) «Помните, здесь никто не пройдет. Данзо-сама хочет, чтобы этот приют был защищен любой ценой», — приказал Сай другим коренным шиноби вокруг него. Сай увидел, как Корень понимающе кивнул, поскольку Данзо-сама ясно дал понять, что это основной источник вербовки в Конохе для шиноби Корня. Война заставила шиноби Конохи погибнуть во время миссий, то ли от рук врага, то ли из-за «несчастного случая» с другим шиноби Листа. Когда это происходит, дети попадают в приют, где Матроне было приказано следить за каждым из детей, и их потенциал стать Шиноби Матрона снабжал бы оперативника Корня, прибывающего по уловке взрослого, который хочет усыновить ребенка, или быть щедрым спонсором, чтобы получить отчет до того, как он попадет в руки Данзо. Вскоре после этого выбранные из отчета будут «усыновлены» различными людьми, которые были Корневыми шиноби, и доставлены в Данзо для подготовки. «Я знаю, что говорят, что ядовитый плод рождается только из ядовитого дерева, но на самом деле такое ядовитое дерево становится таким только тогда, когда ядовиты сами корни», — весело прокомментировал Суигетсу сквозь густую пелену тумана, которую он создал вокруг приюта. "Назовите себя!" — сказал Сай, услышав смешок Суйгецу, эхом отдающийся в тумане. «Почему? Ты умрешь, как и твои друзья, в следующие несколько секунд», — заметил Суйгецу, прежде чем туман рассеялся, и Сай увидел, что десять корневых шиноби позади него мертвы. 'Невозможно! Я ничего не слышал, пока был окружен туманом. Этот человек из Кири», — подумал Сай, прежде чем нарисовать чернильных животных, которые могли бы ему помочь. «Сётон: Хасё Корю!» — воскликнула Гурен, бросив своего хрустального дракона в Сая, который пытался бежать, но Суйгецу обошел его справа и отрезал бледному мальчику ноги ниже колена. Сай даже не успел крикнуть, как дракон спустился на него и мгновенно убил Корневого Шиноби. «Я просто люблю резать вещи. Заставляет меня чувствовать себя… хорошо внутри», — прокомментировал Суйгецу, так как он был в восторге с тех пор, как попал на службу к Шао Кану, и резать людей. Черт, да Суигетсу только что закончил посещать небольшой прилавок с раменами, прежде чем отправиться сюда, и удостоился чести познакомить тамошнюю семью с их собственными кухонными ножами. После этого мечник разрезал здание пополам одним ударом и оставил истекающих кровью членов семьи умирать в пределах своего бизнеса. Конечно, его Босс приказал ему сначала отправиться за приютом, но они вдвоем планировали отправиться в приют рядом с ними. Иногда приходилось брать то, что можно, и бежать с этим. «Расскажи это тому, кому небезразличен Суигетсу», — заметила Гурен, прежде чем она приказала еще одному дракону, состоящему из кристаллов, врезаться в приют и убить всех внутри. Ну... все, кроме Матроны, которая выползала из здания в разбитом кровавом месиве, что говорило вам о том, что ей было очень больно. — Какие-нибудь последние слова, прежде чем я поймаю твою уродливую задницу вместо головы, сука? — спросил Суигетсу, держа меч наготове, чтобы легко убить Матрону одним взмахом. "Пусть ты... сгниешь... в аду с... твоим... твоим Повелителем Демонов. Воля Конохи... Огня навсегда... вечна!" заявила Матрона, а Суйгецу насмехался над ней. «Воля Огня? Оглянитесь вокруг, леди. Мы только что затушили вашу драгоценную Волю Огня прямо к черту. А что касается Ада? Ты заработал себе миленькое место за столом, где все демоны приходят полакомиться человеческой плотью. Если я увижу тебя там, меня не съедят, а я буду одним из демонов. который все ест, — ответил Суигетсу перед тем, как отрубить женщине голову. — Как приятно это слышать, — заметил Гурен, когда Суйгецу положил меч ему на спину и посмотрел на нее. «Эй! Если я собираюсь кого-то убить, то последнее слово за мной», — ответил Суйгецу, прежде чем они ушли, чтобы продолжить свои дела по убийству шиноби Конохи в другом месте. (Памятник Хокаге) Кушина услышала и почувствовала его приближение задолго до того, как его увидели на вершине ступени, залитого кровью, его глаза уже не светились малиново-красным, а лиловыми с красным оттенком контуром. Она увидела, что его глаза были Риннегана, и на мгновение задумалась, откуда у него легендарное Додзюцу? Наблюдая за тем, как Коноха горит вокруг нее, сын, которого она пренебрегла, бросила и пыталась убить, медленно подошел к женщине Узумаки. Она повернулась к нему лицом, увидела, как его могучее тело становится больше с каждым шагом, приближаясь к ней, и жажду крови в его глазах. «Привет, мама. Мы снова впервые за много лет. Ты хорошо выглядишь», — ответил Шао Кан, и Кушина посмотрела на него и кивнула, прежде чем она удивила его, прежде чем слегка поклониться с улыбкой на лице, как будто она приветствовала его дома. — Это мой сын. Я рада, что ты дома, — ответила Кушиналасково с Шао Каном, выглядящим немного смущенным, но несколько удивленным этой внезапной переменой в ее отношении. «Значит, ты наконец-то понял причину и принял меня как своего сына», — заметил Шао Кан, и Кушина кивнула, прежде чем слегка поклониться перед ним. «Я был неправ, избегая тебя. Ненавидел тебя. Во всем виноват Минато-кун. После того, как запечатывание было сделано, он предложил оставить тебя здесь, чтобы ты формировался и управлялся таким образом, чтобы получить мощное, но послушное оружие для в деревне, — объяснила Кушина, а Шао Кан прищурил на нее глаза. «Все эти годы ты ненавидел меня. Противостоял моему существованию. Позволял мне жить только для того, чтобы быть оружием, которое ты, Отец, Джирайя, Хирузен и Коноха в целом хотели выбросить, когда пожелаешь. А сейчас? Теперь ты хочешь обнять меня как своего сын? Наладить новые связи с семьей и забыть прошлые события, приведшие к этому?» — спросил Шао Кан, подойдя ближе к женщине и крепко сжав руки. «Я больше не хочу с тобой драться. В этом нет смысла. Я была неправа, делая то, что сделала», — прошептала Кушина, склонив голову, и Шао Кан сжал кулаки, прежде чем ударить ее прямо по лицу, что заставило ее летела назад, пока не перестала скользить при ударе о землю. «Теперь я подчеркиваю это, моя Мать», — заметил Шао Кан, прежде чем издать веселый смешок, подошел к упавшей женщине, поднял ее и теперь смотрел ей прямо в лицо. «Пожалуйста, Наруто. Мы семья. Члены клана Узумаки», — взмолилась Кушина, увидев, как его глаза сузились в гневе. «Твоя жалкая попытка связаться со мной через семейные узы — не что иное, как пустая трата времени с твоей стороны», — сказал Шао Кан, прежде чем ударить ее по лицу, после чего последовал удар слева, затем спереди и, наконец, снова удар слева, прежде чем швырнуть Кушину в воздух. И она тяжело приземлилась на землю, Кушина выплюнула грязь. «Наруто», — прошептала Кушина, изо всех сил пытаясь устоять от ударов по голове, когда Шао Кан шел к ней со своим Молотом Гнева в руке. Каждый нанесенный удар неосознанно посылал образы жизни ее сына, его боли и страданий прямо в сознание женщины. Как он страдал в Конохе, когда рос, и как она заставила его страдать своими предательствами. Это сильно повлияло на ее менталитет из-за того, что каждое изображение было от первого лица, и заставило Кушину почувствовать, что она страдает. Это был интересный опыт, поскольку Кушина могла видеть себя в эти моменты, множество разных воспоминаний о том, как она издевалась над своим сыном, и как теперь это казалось женщине, как будто это происходило с ней. То, что она была жертвой своих собственных действий, видя там своего мужа Минато, и другие, которые причинили боль Наруто, появились в такой же насмешливой манере. Это заставило Кушину блевать. «Вы маскируетесь под скорбящую Мать, ищущую прощения за прошлые грехи, совершенные против вашего единственного сына, но на самом деле вы просто еще один лжец. Пытаетесь использовать любые доступные средства, чтобы избежать наказания со стороны того самого ребенка, ставшего взрослым мужчиной, которого вы обидели. жизнь, — добавил Шао Кан, прежде чем надавить массивной ногой на спину Кушины. Жесткий! "ААААААА!" — закричала Кушина, почувствовав боль, которую теперь испытывала ее спина от силы удара, и попыталась прижаться к ней, но безуспешно. "Ты чувствуешь это, моя Мать? Смерть приближается вокруг Конохи? Жизни, потерянные в Листе. Убитые люди. Пророчество этого царства наконец сбывается. Это конец всего сущего! Для тебя, Коноха, и Сама система шиноби!» — заявил Шао Кан, глядя вниз на бой внизу и чувствуя прилив силы, ревущей внутри его тела, выплескивающейся на всеобщее обозрение, если они посмотрят вверх. "Наруто, остановись! Прости!" умоляла Кушина, прежде чем ее подняли и посмотрели в глаза Риннегана ее сына. «Узумаки Наруто больше нет. Ты, твой муж и все остальные в этой деревне позаботились об этом», — ответил Шао Кан, прежде чем снова бросить ее, так что она приземлилась прямо на то место, где находилась голова Йондайме Хокаге. «Века, потраченные впустую на то, чтобы встать на сторону не тех людей по всем неправильным причинам. Предательство всего, чему Узумаки Мито научил вас и клан Узумаки в целом по эгоистичным причинам. Теперь пришло время ПОКОНЧИТЬ с вашим жалким существованием раз и навсегда. Души сказал весь клан Узумаки. Ты должен умереть!» — заявил Шао Кан, а Кушина смотрела на него, когда он стоял перед ней. «Да. Я должна умереть», — прошептала Кушина со слезами на глазах, увидев, как человек, который был ее сыном, смотрит на нее глазами Мудреца. «Прощай, Кушина. Прощай, моя бывшая Мать. Твой мир рушится», — ответил Шао Кан, прежде чем издать боевой клич и двинулся, чтобы поразить ее своим Молотом Гнева. Только для того, чтобы его остановили цепи чакры, обвивающие его руки. «Я не позволю тебе причинить боль моей матери! Нашей матери!» — заявила Наруко, а Шао Кан рассмеялся над ней, слегка повернувшись лицом к девушке. "Итак, дочь дураков решает заставить ее показатьсяанс. Пришел драться со мной? Или умереть вместе с остальным мусором в этой деревне?" - спросил Шао Кан, разрывая цепи, которые были обмотаны вокруг его рук, к шоку Наруко. «Я не хочу, но я буду драться с тобой, брат», — ответила Наруко, пока Шао Кан смеялся над ней. «Я не твой брат. Больше нет. Твои родители позаботились об этом много лет назад. Помнишь?» — издевался Шао Кан, а Наруко смотрел на свою Мать позади него и видел, как женщина вздрогнула. «Я знаю, брат, но посмотри на маму. Ей жаль. Мне очень жаль. Ты не можешь снова впустить нас в свою жизнь? Разве ты не можешь нас простить?» — спросила Наруко, когда Шао Кан нахмурился. "Нет. Между нами нет прощения. Только боль. Только пролитая кровь. Только смерть!" — воскликнул Шао Кан, а Наруко смотрела на него с грустью и жалостью. Как она смеет смотреть на него так! «Понятно. Похоже, у меня нет выбора. Изначально я хотел сразиться с тобой, чтобы узнать, кто из нас сильнее. Чтобы доказать, что я сильнее, чтобы развеять эти сомнения. Но теперь… теперь я вижу, что должна сразиться с тобой, чтобы остановить это безумие, — заметила Наруко, вытаскивая меч, и Шао Кан усмехнулся. «Безумие прекратится только тогда, когда ты и та женщина позади нас будут мертвы. Так что, во что бы то ни стало, сразись со мной. Посмотрим, сможешь ли ты остановить безумие и ярость в моем сердце», — ответил Шао Кан, прежде чем атаковать ее с невероятной скоростью. Наруко почти не видела этого, но смогла увернуться от атаки и ударила его своим мечом по руке. Однако лезвие попало в его доспехи и оставило куноичи открытой для удара по лицу. Наруко отлетела назад, но приземлилась на ноги, заскользив при этом, и использовала свой меч, чтобы устоять на ногах. «Катон: Гокакю но дзюцу!» — воскликнула Наруко, глубоко вздохнув и выстрелив изо рта гигантским огненным шаром в Шао Кана. «Суитон: Суйрюдан но Дзюцу!» — парировал Шао Кан, прежде чем его атака проявилась и выстрелила прямо в гигантский огненный шар, который при ударе создал большой густой туман. «Я знаю, что ты ненавидишь меня, брат. За любовь, в которой тебе было отказано. Как ты ненавидишь нашу Мать. Я знаю, твое сердце наполнено яростью. Болью. — спросила Наруко, и ее голос эхом отразился в тумане. "Я не знаю, дорогая сестра. Давайте узнаем вместе!" — воскликнул Шао Кан, почувствовав ее позади себя, и замахнулся своим Молотом Гнева на женщину, удар которой попал ей в лицо. Только для того, чтобы сказать «пуф», чтобы показать, что она на самом деле теневой клон. «Стой. Вы оба остановитесь», — прошептала Кушина, увидев, как справа от Шао Кана появляется Наруко и снова запускает в него свои цепи чакры. «Мне очень жаль, брат. Но единственный способ не дать твоему безумию зайти слишком далеко — это убить тебя», — сказала Наруко, прежде чем броситься на своего борющегося брата. Сила цепей чакры была увеличена, чтобы не дать ему сломаться. их. «Ты сожалеешь? Ты не знаешь значения этого слова!» — воскликнул Шао Кан, разорвав цепи в последний момент, увернувшись от лезвия, направленного ему в горло, и отбросив Наруко назад тыльной стороной левой руки. "Стоп. Вы оба. Пожалуйста, остановитесь!" — прошептала Кушина в состоянии, похожем на транс, когда она обнаружила, что оглядывается назад на все, что она сделала, на жизни, преданные благодаря ей, и на все события, приведшие к этому моменту. Ее собственные дети дрались друг с другом. До смерти! Прямо перед ней! «Вы утверждаете, что сожалеете, но все, что я слышу, это пустые слова. Произнесенные кем-то, кто никогда не страдал!» — воскликнул Шао Кан, метнув Световое Копье прямо в Наруко, который увернулся от него, а за ним последовали еще три, и получил сильный удар плечом. «Мне нужно остановить их. Мне нужно остановить их сейчас», — прошептала Кушина, когда она медленно поднялась с земли и увидела, как ее сын использует свои собственные цепи чакры, чтобы удерживать Наруко своим Молотом Гнева, готовым быть обрушенным на него. ее голова. «Никакой пощады. Такова была политика Конохи в ее начале. Так будет и моя политика в ее конце. До свидания, Наруко», — ответил Шао Кан, прежде чем поднять свой Молот Гнева над головой, чтобы уничтожить свою сестру. Только для того, чтобы Кушина выстрелила своими цепями чакры из своего тела и обернула их вокруг рук Шао Кана, чтобы предотвратить взмах. «Я не позволю тебе разрушить твою семью, Наруто. Я не позволю тебе стать таким, как я. Я знаю, что ярость внутри тебя не только твоя собственная. Ярость Курамы тоже внутри», — сказала Кушина, в то время как Шао Кан выглядел взбешенным. когда ему дважды отказывали в том, чего желало его сердце. «Даже сейчас ты смеешь пытаться что-то решать за меня. Некоторые вещи никогда не меняются», — сказал Шао Кан с рычанием на лице, прежде чем обнаружил еще одну пару цепей чакры, обернутых вокруг, исходящих от Наруко. «Мы причинили вам боль. Нам искренне жаль. Мы можем избавить вас от боли, но только если вы нас впустите. Пожалуйста, впустите нас, брат», — умоляла Наруко, пока Шао Кан боролся с ними. "Вы можете забрать боль... когда вы мертвы!" Шао Кан сердито вскрикнул, прежде чем разорвать цепи чакры Наруко и оттолкнуть ее от себя. — Наруто, стой! взмолилась Кушина, но ее словоs не достигали его, и это было видно, когда он отпустил свой Молот Гнева, чтобы схватить цепи чакры, удерживающие его руки. «Наруто мертв! Мертв из-за ВАС! Я Шао Кан! И я ваша смерть!» — сказал Шао Кан, прежде чем притянуть ее к себе и схватить женщину за горло. "Наруто. Я знаю, что ты там. Сынок, я знаю, что мы причинили тебе боль. Теперь я вижу это. Я хочу начать все сначала. Начать заново. Быть семьей, которую ты всегда хотел. сузился на нее, светящаяся оптика наполнилась яростью. «Я ненавидел тебя столько, сколько себя помню. Я ненавидел тебя, отец, Наруко и почти всех в Конохе более тысячи лет. БОЛЕЕ ТЫСЯЧИ ЛЕТ! идти?!" — спросил Шао Кан, у Кушины слезились глаза. «Нет, Наруто. Но я не ожидаю, что ты отпустишь такую ненависть по пустякам. Было бы глупо с моей стороны просить тебя сделать такую вещь. То, что я прошу для Наруто, это шанс помогите убрать боль и ненависть. Я могу делать это до тех пор, пока вы позволяете мне жить. Я могу помочь вам, как я должен был сделать с самого начала, а не следовать пути вашего Отца и Конохи. Я знаю вас может показаться, что слишком поздно для меня, чтобы помочь тебе сейчас, но если ты просто дашь мне этот единственный шанс, я обещаю тебе, Наруто, что я буду Матерью, которую ты всегда хотел. Та, в которой ты всегда нуждался. Пожалуйста, Наруто. Дай мне шанс проявить себя», — взмолилась Кушина, увидев, что его глаза полны конфликта, так как одна часть его явно хотела разорвать ее на мелкие кусочки, а другая хотела дать женщине шанс. Хотя бы для того, чтобы посмотреть, нарушит ли она свое обещание, прежде чем нарушить ее. «Один шанс. Ты нарушаешь свое обещание…» — пригрозил Шао Кан, а Кушина кивнула. «Я знаю. Но я Узумаки. Возможно, я не вел себя так в твоих глазах, Наруто, но я еще не нарушил данное обещание», — сказала Кушина, а Шао Кан прищурился, прежде чем отпустить женщину, пока его сила отступила обратно в его тело «Ты сдашься под мою опеку. То же самое с Наруко. Никаких аргументов», — скомандовал Шао Кан, а Кушина кивнула. «Я понимаю», - ответила Кушина, прежде чем увидела, что его цепи чакры вокруг Наруко убираются. — Шао Кан-сама? — спросил Хаширама, когда он вместе со своей женой Мито и Тобирамой прибыл, чтобы увидеть обе цели живыми. «Они мои пленники. Я разберусь с ними позже в Стране Волн. Мито, я надеюсь, что ты будешь присматривать за Кушиной и Наруко, пока я буду заниматься всем остальным», — сказал Шао Кан, Мито кивнул, бросив взгляд на Кушину, которая посмотрел вниз на напряженный взгляд, а затем на Наруко. — Да, Шао Кан-сама, — сказала Мито, убедившись, что две женщины Узумаки знают только по ее глазам, что она побьет их обоих на волосок от их жизни, если они попытаются что-то сделать. "Хорошо. Я так понимаю, ваши назначенные цели мертвы?" — спросил Шао Кан, когда все трое кивнули. «Единственные, у кого узнаваемое тело, — это Цунаде и Хирузен, хотя в его голове в настоящее время отсутствует надлежащее распознавание лица», — сказал Хаширама, и Шао Кан кивнул. «Хорошо. Соберите выживших для суда. И принесите мертвые тела ваших целей тем же выжившим, чтобы они сами увидели, насколько серьезна их ситуация», — приказал Шао Кан, а Хаширама и Тобирама кивнули, прежде чем они ушли. (Стадион Конохи – через несколько часов) Бои в Конохе вскоре закончились тем, что выжившие на стороне Листа были схвачены и доставлены на стадион для суда. Однако там было не так много людей, так как Альянс Шиноби одолел и сокрушил Шиноби Конохи, несмотря на единый фронт деревни. Гражданские лица были выведены из аварийных укрытий, брошены на стадион вместе с остальными шиноби, захваченными в плен, и за ними наблюдали члены Альянса Шиноби. Шао Кан, Райкаге, Мизукаге, Казекаге и Цучикаге сидели в Каге Каге, предназначенном для Каге каждой деревни Шиноби, на стульях, соответствующих их положению. Вскоре к ним приводили людей, иногда по одному человеку или целыми семьями сразу. Тобирама и Хаширама стояли по обе стороны от Шао Кана, пока Мито отвел Кушину и Мито в безопасное место. Мито был достаточно силен, чтобы справиться с Кушиной под ее бдительным взглядом, а Карин наблюдала за Наруко. «До сих пор большинство этих людей были приговорены к казни», - прокомментировал А, увидев, что некоторые из шиноби там были из кланов, и понял, что это позор, что такие родословные пропадают впустую. «Большинство. Не все, Райкаге-сама. Те, кого пощадили, очень молоды и заслуживают шанса на спасение своих семей и кланов», - заметил Гаара, в то время как Э просто кивнул. «Я удивлен, что Шао Кан пощадил свою Мать и сестру. Ты уверен, что они ничего не попытаются?» — спросил Цучикаге, глядя на Шао Кана. «Наруко ничего не сделает. Что касается Кушины… она обещала мне», — ответил Шао Кан, как будто это было так просто. "И ты ожидаешь, что она тО, оставь это? - спросила Мэй, когда глаза Шао Кана обратились к ней, и она вздрогнула от страха и похоти. «Моя мать — Узумаки. Что это тебе говорит?» — ответил Шао Кан, в то время как Мэй только кивнула в знак согласия, прежде чем они вернулись к суждению, кто будет жить, а кто умрет. «У тебя есть наглость осуждать нас», — сказала Кохару, когда ее тащили сюда какой-то Ива АНБУ, и Хомура рядом с ней, оба выглядели избитыми после боя. «Можно подумать, что они соединены бедрами», — подумал Шао Кан с некоторым изумлением, так как он много раз видел, как они всегда шли бок о бок вместе. «Правда? Учитывая ваш извращенный поступок, направленный на искажение Воли Огня, я думаю, что мы имеем полное право судить вас, мои бывшие ученики», — прокомментировал Хаширама, Кохару еще больше нахмурился, а Хомура сделал то же самое. «Мы сделали то, что нужно было сделать. Воля Огня предназначена для того, чтобы очистить этот мир от всех, кто недостоин ее прикосновения», — сказал Хомура, и ни Хаширама, ни Тобирама не выглядели довольными. «Что, по-твоему, все не из Конохи», — заметил Тобирама, когда Кохару посмотрела в его сторону. «Коноха должна была стать сияющим маяком для всего мира. Единственный маяк, за которым стоит следовать. Каждая другая деревня шиноби должна была быть уничтожена с помощью биджу, принадлежащего клану Сенджу, но Хаширама поделился ими с миром, чтобы способствовать миру, и балансировать в надежде, что мы все объединимся вместе. Ба! Глупая мечта, ведь он Каге Дураков!" — резко сказал Кохару, в то время как Тобирама выглядел рассерженным, а его брат ничего не сказал. — Хаширама? — спросил Тобирама, когда тот посмотрел на него. «Нет. Она правильная, брат. Я был дураком», — ответил Хаширама, в то время как Кохару ухмыльнулся, а Каге выглядели шокированными. Только Шао Кан сохранял бесстрастность. "Брат?" — спросил Тобираму, прежде чем увидел, что его Хаширама слегка дрожит от молчаливого гнева. «Я был дураком… веря, что наша мечта будет жить через других после нашей смерти. Я был дураком… доверив эту мечту таким жаждущим власти идиотам. Жадным до власти идиотам, которые убьют своих собственных детей и детей их детей... просто для того, чтобы сидеть у власти", - добавил Хаширама, в то время как Кохару и Хомура нахмурились от того, что их назвали идиотами. «Сила — это единственное, что имеет значение. Возможно, если бы ты понял это, Мадара боялся бы тебя больше и не сбежал бы из Конохи», — прокомментировал Хомура, прежде чем его пронзила ветка дерева сзади. «Не говорите о нем плохо! Мадара, может быть, и сошел с ума после всего, что произошло, но Коноха довела его до этого. Даже тогда люди с недоверием относились к Мадаре, включая моего родного брата, но я всегда был его другом, его соперником. в Искусствах Шиноби, и, несмотря на его безумие... всегда было уважение. Это было самым важным", - сказал Хаширама, приказывая ветке дерева хлестнуть своим телом, как хлыстом, в людей внизу. «Почему ты убил Хомуру?! Он был твоим учеником и моим товарищем по команде! Подумать только, что великий Сенджу Хаширама опустился до того же уровня, что и тот монстр, сидящий посередине между вами двумя», — горько прокомментировала Кохару, прежде чем дыра образовалась. сделанный в ее груди из сжатого шарика воды, который Тобирама бросил в женщину. «Кто больший монстр, Кохару-сан? Монстр, которого ты ненавидишь? Или тот, кто создает монстра и ненавидит свое творение, несмотря на то, что оно имеет успех?» — спросил Тобирама, увидев, как женщина упала замертво. «Шао Кан-сама, могу я вас кое о чем спросить?» — спросил А, когда Шао Кан посмотрел на человека с приподнятой, но скрытой бровью. "Какая?" — ответил Шао Кан, прежде чем увидел, как глаза Райкаге переместились на членов клана Хьюга, которые не были убиты. «Что будет с кланом Хьюга? Наверняка кто-то из них будет избавлен от смерти?» — спросил А, так как он с интересом наблюдал за ними и хотел, чтобы часть клана была в Кумо. «Клан Хьюга будет разделен пополам. Половина достанется Кумо. Другая половина достанется Вейву. Ты можешь получить Хьюгу Хиаши», — ответил Шао Кан, слегка нахмурившись. «На мой взгляд, он немного староват. Я надеялся найти кого-то помоложе и гораздо более опытного в Мягком Кулаке с сильными Бьякуганскими Глазами», — предположил Эй, когда Шао Кан знал, чего он хочет. Хьюга Ханаби. Сестра Хинаты. «Нет. Хьюга Ханаби идет со мной обратно в Волну со своей сестрой. Хиаши, может быть, и стар, но он знает Мягкий Кулак, и Бьякуган в его владении не ослаб. Кроме того, его тело все еще молодо, поэтому он использует его как жеребец не должен быть проблемой, и я уверен, что некоторые другие мужчины-члены клана Хьюга тоже не будут проблемой, когда их используют таким образом, — ворчливо сказал Шао Кан. «Я полагаю. Тем не менее, Печать Птицы Клетки будет проблемой удалить, прежде чем те, кто остался от убийства Главной семьи, воспользуются ею», — заметил А, прежде чем Шао Кан ухмыльнулся ему. «Я уже позаботился об этом. Мито сделал печать, чтобы нейтрализовать Печать Кейда Птицы, и начал использовать ее на семье Бранчей, когда они были введены. подвергся нападению, бу— Хината предотвратил убийство семьи Бранч, — ответил Шао Кан, и А теперь выглядел более оптимистично. «Ну, это то, что нужно учитывать. Пока мне не придется иметь дело с этой проклятой печатью, я не вижу проблемы в разделении клана Хьюга», — сказал А с ухмылкой Шао Кана. «А как насчет клана Абураме? Я мог бы использовать такой клан в Иве, чтобы заставить один из моих в моей деревне эволюционировать в каком-то смысле», — сказал Цучикаге с кивком Шао Кана. «То же дело, что и у Кумо. Половина тебе. Половина мне в Стране Волн. Ты можешь получить Главу Клана, а я — его сына, а остальные разделены пополам», — заметил Шао Кан, когда Цучикаге издал ворчание. Пока они обменивались мнениями о том, кто должен сохранить какой клан, Шао Кан сосредоточился на следующих двух личностях, которые предстали перед ними в форме Сарутоби Асумы и его жены Куренай. Оба смотрели на Шао Кана с ненавистью в глазах, но гигантская демоническая сущность страдала от того, что выглядела хуже, и в свое время сдалась так же, как и получила. Шиноби из Суны по имени Баки держал руку на плече девятилетнего ребенка недалеко от них. Шао Кан мгновенно понял, кому принадлежал ребенок, а также знал, что в глубине души родители мальчика опасались того, что этот ряд Каге и один Даймё сделают с их единственным ребенком. «Ребенок Хирузена. Я вижу сходство», — заметил Хаширама, в то время как Тобирама только хмыкнул. «Как ты можешь быть на его стороне? Он монстр. Извращенный зверь! Кто знает, сколько женщин он взял в наложницы в свою постель!» — запротестовала Куренай в надежде заставить Каге восстать против Шао Кана. «То, что Шао Кан делает в своем собственном замке с кем-то в его постели, не касается нас, пока он не подвергает опасности наши собственные деревни шиноби. проблема не возникнет в ближайшее время, — сказал Гаара, в то время как Мизукаге пытался сделать так, чтобы ее лицо не совпадало с цветом ее волос, так как она была в той постели с Шао Каном. И он действительно был зверем, когда дело дошло до их совместной жизни. «Но он также демон. Демону нельзя доверять. Конечно, ты это знаешь. Никто из вас не доверяет своим Джинчурики, и они ничем не лучше!» — добавил Асума, прежде чем Гаара ударил его гигантским кулаком песка. «Должен ли я напоминать вам, что я Джинчурики? Какое-то время я был монстром. Я причинял людям боль. Убивал людей. деревня ненавидела само мое существование.Мне потребовались годы, чтобы показать, что я не тот человек, за которого они сначала подумали, что я был и был вознагражден за мои усилия деревней, которая любит меня вместе с моими собственными братьями и сестрами, поддерживающими меня.Мой бывший сенсей Баки там был один из моих самых доверенных советников, и я доверяю ему свою жизнь, — твердо сказал Гаара, наблюдая, как Шиноби Листа, которого он только что поразил, изо всех сил пытается дышать из-за удара по туловищу. «Теперь вопрос в том, что с ними делать? Убить одного из них? Их обоих? А что с их ребенком?» — спросил Цучикаге, и Куренай, и Асума выглядели встревоженными, глядя на своего нервного сына. «Асума будет отправлен в тюрьму шиноби в Суне. Куренай будет отправлен в тюрьму в Стране Волн, которую я заказал именно для таких вещей», — ответил Шао Кан, и Каге кивнули. — А мальчик? — спросил А, так как однажды он мог бы захотеть, чтобы родословная Сарутоби была в Кумо. «Он будет жить со своим двоюродным братом Сарутоби Конохамару в Стране Волн под бдительным наблюдением, но ему также будет запрещено видеть свою Мать… навсегда!» — заявил Шао Кан, в то время как оба родителя выглядели шокированными и напуганными, а ребенок выглядел опустошенным. «Ты уверен, что это должно быть навсегда? Это кажется немного… жестоким по отношению к ребенку», — заметил Гаара, пока Шао Кан обдумывал это, глядя на мальчика, который явно любил своих родителей. «Я полагаю, ты прав, Гаара. Очень хорошо! Он может навещать свою мать, но мальчик может навещать ее только раз в… три месяца!» — заявила Шао Кан, и эта новость стала немного менее разрушительной для Куренай, а ее сыну это решение сделало ее сына менее грустным. Когда суд над ними закончился, трое были увезены до того, как был воспитан клан Инузука, а также глава его клана Цуме вместе с двумя ее детьми. Все трое были поставлены на колени у ног своих победителей, каждый Инузука смотрел на Шао Кана и желал вырваться из их пут, чтобы разорвать ему горло. «Мы должны были убить тебя, когда у нас был шанс после запечатывания», — сказала Цуме, а Шао Кан издал смешок. «И рискнуть, что лиса выберется наружу? Вы прекрасно знаете, что я не был Кьюби в человеческой шкуре. Ваш муж тоже знал. Позор тому, что случилось с ним много лет назад… от ваших рук», — заметил Шао Кан с Ханой и Кибой. глядя на нее с любопытством, а Цуме пристальнее смотрела на нее. «Мама, о чем он говорит. Ты сказала мне, что папа умер от рук демона», — сказала Хана, а Киба задавался тем же вопросом. Улыбка Шао Кана увеличилась. "Вы не знали?Кажется, твоя Мать что-то скрывала от тебя. Истина похоронена, зная, что, если она когда-либо будет раскрыта, это, вполне возможно, изменит само ваше восприятие меня, — заявил Шао Кан с рычанием Цуме и попытался броситься на него, но Киллер Би твердо удержал его на месте. — Что он говорит о маме? — спросил Киба, а Цуме не ответила сыну. «Твой Отец никогда не умирал от моих рук, Киба. Он умер от рук твоей Матери. Это было одобрено самим Сандаймэ Хокаге», — ответил Шао Кан, Хана и Киба выглядели шокированными этим. "Это правда, не так ли?" — спросила Хана, когда увидела, что ее Мать не будет этого отрицать. — Да. Это правда, — наконец сказала Цуме. "Почему?" — спросил Киба, а Шао Кан еще больше ухмыльнулся. «Потому что он не следовал за стаей, когда дело доходило до их обращения со мной и того, как деревня считала, что со мной должны обращаться. Он видел во мне личность. в настроении… «охотиться», и животным, выбранным для этой охоты, была лиса, — ответил Шао Кан с рычанием Цуме. «Он должен был следовать за остальными членами стаи. Вместо этого он решил видеть в вас нечто человеческое. Он создавал проблемы для нас. Для меня. мнения о демоне отличались от всех остальных, — заявила Цуме, и Шао Кан увидел, что оба потомства женщины были потрясены, услышав это. «Но зачем лгать об этом? Почему бы не сказать нам правду?» — спросил Киба, усмехнувшись, Шао Кан. «Потому что она не хотела рисковать правдой, превращая человека в мученика. Она не хотела рисковать правдой, заставляя других думать, что, возможно, во мне есть нечто большее, чем ярлык Джинчурики», — ответил Шао Кан Цуме, пока женщина рычала. «Ты был оружием. Питомцем. Рабом наших желаний. Ты не должен был сорваться с поводка», — прокомментировала Цуме, глаза Шао Кана сузились. «И тебя должны были усыпить много лет назад, как бешеную собаку, которой ты являешься, Цуме. Не думай, что я не забыл твои действия в мой девятый день рождения, когда ты отдавал приказы этой одноглазой дворняге для напарника, который укусил меня за бок». Я был в больнице в течение нескольких недель, и мое тело медленно регенерировало потерю плоти без анестезии, так как врачи и медсестры не считали, что я ее заслуживаю. " — спросил Шао Кан, увидев, что Югито кивает, поскольку именно она сразилась со всеми тремя членами клана Инузука, стоявшими на коленях у его ног. «Сгорел заживо. Я лично об этом позаботился!» ответила Югито, ухмыляясь, и увидела, что улыбка Шао Кана становится все шире. «Отлично. Подходящий конец для такой собаки, как эта», — заметил Шао Кан, и Цуме внезапно бросилась вперед, ее ярость взяла верх над женщиной, и было ясно, что она намеревалась использовать свои зубы, чтобы разорвать ему горло, так как ее руки были связаны. "Умри, ублюдок!" — воскликнула Цуме, намереваясь хотя бы отомстить за своего павшего собачьего компаньона. "Ты первый. Расенган!" — сказал Шао Кан, с легкостью складывая предмет в руку и пихая его в Цуме, которая через несколько секунд яростно взорвалась на глазах у своих детей. "Мама! Нет!" — воскликнул Киба, в то время как Хана была потрясена до глубины души тем, что она только что увидела. «Смертельный исход», — заметил Шао Кан, когда Киба покраснел, и попытался броситься на демонического воина так же, как это делала его Мать. Только для того, чтобы Югито сразила ее своими длинными когтями, похожими на гвозди, и Пчела-убийца теперь держала свои мечи на шее Ханы, чтобы гарантировать, что она не получит ту же идею. «Полегче, по-собачьи. Не нужно чувствовать себя лягушкой», — отчитал Би, а А теперь стонал от рэпа своего брата. — Что нам с ней делать? — спросил Гаара, когда Хана выглядела сломленной внутри из-за новостей, которые ей отказали, когда она росла, а также смерти ее матери и брата. «Хороший вопрос. Что мы будем делать с тобой… Инузука Хана», — прошептал Шао Кан, когда он наклонился, обхватил ее подбородок и заставил женщину посмотреть ему прямо в глаза. "Помилуй, мой Лорд. Прояви милосердие", - умоляла Хана скулящим тоном, в то время как Югито издавала кошачий звук, похожий на звук, который издает кошка, столкнувшись с другим животным, которое ей не нравится. — Милосердие? А что вы считаете милосердием? — спросил Шао Кан, когда Хана все еще ловила взгляд на этих властных глазах. — Жить в твоем доме? Служить тебе. Я могу быть твоей наложницей, если хочешь? — предложила Хана с взглядом Югито, способным прожечь сталь. "Разве у него уже недостаточно женщин?" — проворчал А, увидев, что Югито не понравилось предложение Ханы. «Очень хорошо. Ты также будешь новым главой клана Инузука в Стране Волн. Ты будешь моими глазами и ушами своего клана», — приказал Шао Кан, а Хана кивнула. «Я не подведу вас, Шао Кан-сама», — смиренно сказала Хана. «Я знаю, что ты этого не сделаешь. Забери ее», — приказал Шао Кан, прежде чем Би увела женщину. «Рок Ли и Майто Гай были убиты в битве с Джуго», — прокомментировал Гаара, заметив, что двух странных специалистов по тайдзюцу не было среди земель лживущий «Я знаю. Я отдал ему приказ об их смерти. Он хотел отомстить за смерть своего друга Кагуи Кимимаро. Ты сражался с ним, когда мы пытались вернуть Учиха», — ответил Шао Кан, как будто это было самой очевидной вещью в мир. «Вот отчет, который вы хотели получить из больницы, милорд», — сказала Гурен, увидев, что Шао Кан просматривает находки Карин и узнает, есть ли в больнице Учиха. "Вы уверены, что это точно?" — спросил Шао Кан, а Гурен кивнул. «Карин проверила это трижды. Очевидно, сперма Учихи не обладала силой. Побочный эффект твоей битвы с ним много лет назад в Долине Завершения», — сказал Гурен с ухмылкой Шао Кана. — Ты имеешь в виду, что Учиха был…? — спросил Цучикаге, а Гурен кивнул. «Стерилен. Он практически стрелял вхолостую. Шансы на то, что у него будет ребенок, были ничтожно малы. Склоняюсь к последнему», — ответил Гурен, и Шао Кан рассмеялся. «Похоже, мне даже не нужно было убивать его, чтобы покончить с родословной Учих, в конце концов. Само время сделало бы это за меня», — прокомментировал Шао Кан, просмотрев отчет и увидев, что все в порядке. «Есть также проблема с первой ученицей Цунаде, Като Шизуне», — сказал Гурен, а Шао Кан нахмурился. «Она была в больнице, верно? Где сейчас Сидзунэ?» — с любопытством спросил Шао Кан. «Задержан Конан, а также под бдительным присмотром нескольких Амэ АНБУ», — ответил Гурен, а Шао Кан обдумывал ситуацию. «Она будет отправлена в тюрьму в Аме и проживет там остаток своей жизни», — ответил Шао Кан, и Гурен кивнула, прежде чем она ушла, чтобы сообщить об этом Конан. Покончив с этим вопросом, группа начала приговаривать гражданских лиц, а также шиноби к тому, что они считали подобающим им. (Эпилог - Годы спустя) Прошло много лет с тех пор, как Шао Кан победил своих прошлых врагов и собственных внутренних демонов, и один из них наполнил его разум яростью. Теперь он был правителем огромной Империи, поглотившей Страну Весны, Страну Ветра, Страну Воды, Страну Земли и Страну Водопада. Каждая страна через браки по договоренности впитала в себя волю людей, живущих в каждой стране, считая Шао Кана великим лидером и провозгласив его Императором. Водоворот также попал в Империю, но превратился в место, куда кого-то отправили в ссылку, и оставил там до тех пор, пока Император не решит, что вы готовы вернуться. Пока что только Узумаки Кушина удостоился этой не столь выдающейся чести. Это было ее наказанием, когда они вернулись в Страну Волн по прошествии года. Хотя для многих это было неудивительно, поскольку присутствие Кушины затрудняло способность Шао Кана справляться с болью, а она постоянно напоминала ему о его боли. Кушина, конечно же, пыталась ему помочь, даже предложила стать его боксерской грушей для спарринг-партнера, чтобы вывести гнев из его организма. Но он отказался. Вместо этого Шао Кан решил, что будет лучше, если его Мать будет сослана в Водоворот, чтобы прогуляться среди руин своей родины и посмотреть, что она предала, кроме своего единственного сына. Кушина поняла его доводы и приняла их без возражений. Шао Кан время от времени навещал ее в маленьком домике, который она построила для себя среди руин, в котором когда-то жил ее клан. наличие через определенный промежуток времени. Что касается Наруко, Шао Кан не причинил ей вреда, потому что ее собственное участие в его жизненных страданиях не существовало. Хотя некоторые считали, что она должна быть наказана за то, что так долго была на стороне Конохи, и не совсем поддержала его во время войны. Тем не менее, Даймё Волны чувствовал, что для его сестры было бы лучше доказать свою ценность, став лидером его деревни Шиноби в Стране Волн в качестве ее самого первого Шодайме Намикаге. Извращенное чувство справедливости было тем, что многие предположили при издании этого приказа, поскольку оно звучало близко к имени Намикадзе. Сделал ли это Шао Кан из мести своему Отцу, было известно только ему самому. Что касается самого Шао Кана, то этот человек хорошо управлял своей Империей, извлекая уроки из различных ошибок, которые он допустил, управляя Внешним миром железной рукой, и создавая больше проблем, чем решая их. Он назначил каждого Каге из каждой деревни шиноби своими советниками, которым было поручено управлять делами в каждой области и информировать его о том, что происходит в каждом регионе. Им по-прежнему нужно было управлять деревнями шиноби, но вместо того, чтобы соревноваться друг с другом, их учили работать вместе, и шиноби из каждой деревни нанимались для миссий в зависимости от требуемых от них навыков. У них по-прежнему были Экзамены на Чунина, но на этот раз они не были предназначены для сдерживания войны, а скорее хвастались шиноби из каждой области перед Императором и доказывали, что их навыки по-прежнему остры. Что касается женщин в жизни Шао Кана? Они были счастливы быть его женами, наложницами, а некоторые даже рабами/слугами его величества. Цунами, Коюки, Хината, Югито, Яя, и Темари, чтобы назвать несколько, все были замужем за мужчиной. Анко по-прежнему была его любящей наложницей, но теперь Шао Кану пришла в голову идея жениться на ней, так как к этому моменту она уже выплатила свои долги, и казалось вполне уместным выйти за него замуж. Хана также была полноценной наложницей, выполняя свои обязанности по удовлетворению всех его потребностей, и кланом, которым она управляла, всегда в скудной одежде, похожей на рабыни Шао Кана во Внешнем мире. С другой стороны, внучка Цучикаге, Куротсучи, провела последние несколько лет, знакомясь с Шао Каном, и ходили слухи о том, что через несколько месяцев они поженятся, чтобы еще больше связать земли, бывшие Земной Страной, с Империей. Мало того, Шао Кан предложил Сандайме Цучикаге, чтобы его преемником стала Судзумембачи, которая была внучкой Сёдайме Цучикаге, и помогла показать, что он поддерживает некогда павший клан. Оноки, естественно, поначалу не решался об этом подумать, но Шао Кан указал старику, что добавление новой крови через клан Абураме было как раз тем, что нужно клану Камизуру, и наличие внучки Сёдайме Цучикаге в качестве его преемницы укрепит его. это. Что касается Судзумембачи, она была взволнована этой новостью и смиренно поблагодарила обоих мужчин за эту возможность оказаться в положении, в котором ее клан давно хотел, чтобы кто-то, начиная с ее дедушки, сидел. Единственной неприятностью в данный момент в его жизни была Тентен, которая избежала падения Конохи и планировала убить Шао Кана, чтобы отомстить за поражение своей деревни и смерть Неджи. Оружие куноичи усиленно тренировала в надежде убить этого человека и тех, кого он любил. В то время как Хината был тем, кто нанес смертельный удар Неджи, Тентен чувствовала, что вина лежит на любовнике женщины Хьюга, который привел все в движение к падению Конохи и, в конечном итоге, к смерти Неджи. В данный момент она столкнулась с этим человеком, когда пробралась в Замок Императора, и попыталась убить человека, когда его бдительность ослабла. К несчастью для Тен-Тен, этот человек никогда не ослаблял бдительности, и его глаза были повсюду в его доме. «Вы поступили глупо, придя сюда, Тентен», — сказал Шао Кан истекающей кровью и избитой женщине. Пол вокруг них был усеян оружием, разбросанным Тентен, которое бросило его и отбросило. Те, что она не бросала, например, мечи, копья и другое оружие, требующее использования одной или двумя руками, были отброшены во время боя. Вокруг них пристально наблюдали различные шиноби в замке со всей Империи или жены и наложницы мужчины. «Я отомщу за Коноху. За Неджи. Ты позаботился о том, чтобы все, что у меня было, было потеряно!» — воскликнула Тентен, и Шао Кан ухмыльнулся ей. «Коноха сделала свой выбор, когда попыталась использовать меня в качестве оружия. Они решили, что их будущее будет уничтожено, когда они попытались убить меня. Почему я должен был проявлять к ним милосердие, когда им было наплевать на своих врагов? Потому что ты так говоришь? Или потому что деревня была моим «домом», и я должен был просто проглотить боль их предательства?» — возразил Шао Кан, а Тентен стиснула зубы. «Заткнись! Меня не волнуют твои причины. Какое мне дело до того, что твоя голова отделяется от твоего тела!» — воскликнула Тентен, прежде чем вытащить еще один меч и обвинить его в намерении убить. Простым движением запястья Шао Кан своей силой отправил женщину обратно на спину. Глядя на него сверху вниз, Тентен потянулась к ближайшему кунаю и прыгнула в воздух, чтобы ударить его в жизненно важное место. Тем не менее, куноичи из Конохи была остановлена рукой Шао Кана, схватившей конечность кунаем и сильно ударившей её коленом в живот. Тентен обнаружила, что сила нанесенного удара вызвала у нее рвоту, и вскоре после того, как она опорожнила содержимое желудка, ей стало трудно дышать. Когда она, наконец, подняла глаза, Тентен увидела, как Шао Кан смотрит на нее сверху вниз, а глаза Риннегана пульсируют с непревзойденной силой. «Теперь ты принадлежишь мне», — заявил Шао Кан деловитым тоном. — Я всегда буду тебя ненавидеть, — ядовито выплюнула Тентен. «Как мне не все равно», — возразил Шао Кан, прежде чем его рука коснулась ее головы, и женщина закричала от боли, прежде чем рухнуть без сознания. На ее спине была его печать и символ, показывающий, что Тентен теперь действительно принадлежит Шао Кану. Как и большая часть мира, а может быть, однажды... и весь мир тоже.