Орлята учатся летать

Десять месяцев спустя… Ксения, волнуясь, подходила к зданию колледжа-интерната. Возле учебных заведений она теперь испытывала смешанные чувства. То были и тревога, и трепет, и страх. А все дело в том, что она снова учится и через месяц ей предстоит уехать на первую сессию. Когда Минюкова слышала о так называемых вечных студентах, то никогда не думала, что сама будет примерно такой же. И все же её история отличалась. Она решила стать экспертом-криминалистом и продолжать научные изыскания уже в этой области. Потом, когда наберётся опыта и поймёт, чего действительно не хватает современной криминалистике с точки зрения химии. И сейчас она впервые в жизни училась заочно… Поэтому любые учебные заведения неизбежно напоминали о собственных проблемах. — Ксюша! — голос Анны раздался неожиданно. — Зачем, я бы сама добралась… Аня явно была растеряна и немного раздосадована. Её статус беременной женщины никак не давал покоя всему окружению. На работе госпожу Штольман одаривали тёплыми улыбками, не давали поднимать ничего тяжелее компьютерной мышки, и даже Наталья Павловна присоединилась к этому безумству. Директор колледжа практически не давала будущей маме работать. Дома обстановка была не лучше. Яков рьяно охранял супругу от любых тягостей и забот. И если не мог встретить и забрать Анну с работы, то обязательно посылал кого-нибудь на служебной машине. С одной стороны, такое внимание было приятным, с другой, излишним. Но ни уговоры, ни ласка, ни скандалы не помогали — опека мужа была явно чрезмерной. — Разве не приятно прокатиться прохладным вечером на машине? — поинтересовалась у подруги Ксюша. — Аня, ты хорошеешь с каждым днем! Девушка смущенно улыбнулась. — Спасибо! Ты тоже замечательно выглядишь. Неудивительно, что Антон отпустил тебя только с охраной, — отметила Анна. Минюкова закатила глаза вверх. — Ань, это просто невыносимо!!! Он мало того, что ревнует меня к каждому столбу, так еще и вздохнуть спокойно не даёт. Веришь, жду сессии как спасения от этого тирана, — пожаловалась Ксюша, открывая дверь перед Штольман. — Ага, а потом ты месяц будешь по нему безумно скучать, — протянула Аня. — Зато сейчас мы с тобой посидим спокойно, поговорим без мужчин. — А я? — обиженно заявил Анатолий Тришкин, который вызвался вначале доставить домой Анну и Ксению, а потом уехать на вокзал. По личному делу. — А ты, насколько я помню, едешь встречать Анжелику Поползневу, — отметила Ксюша строгим тоном, но тут же смягчилась. — Да и не интересны тебе наши разговоры. Тришкин хмыкнул что-то неопределённое, но промолчал. — Да, она теперь будет работать у нас. Наталья Павловна говорила, что из девушки вышла неплохая кастелянша, она продолжит работу здесь, — отметила Анна, с удовольствием наблюдая, как лейтенант ловит каждое ее слово о Поползневой. — Да, побила жизнь девочку, — сочувственно протянула Ксюша. — Но сейчас у неё все хорошо. Это главное. — Конечно, — поддержала её Анна. — Толя, останови здесь, пожалуйста. Я куплю кое-что из продуктов. Тришкин послушно остановился, привыкая к сегодняшней роли водителя. Ему было жаль, что он не услышит всех подробностей сегодняшнего вечера, но Лика… Словом, она была важнее. А служебную информацию ему потом передаст Коробейников. Начальник никогда не утаивает от него необходимых сведений.

***

— Тоша, тебя только за смертью посылать! — недовольно отметила Ксюша, открывая вместо Анны дверь. — Тебя где носило? — Ммм, — Коробейников с наслаждением втянул воздух, наполненный запахами пирожков, перебиваемый новыми духами любимой. — У прокурора был, зато подписал всё! — Надеюсь, что прокурор — мужчина, — отметила Минюкова, показывая своему кавалеру, где помыть руки. — Проходи в открытую комнату. — Аня, какая ты красивая! — радостно отметил Коробейников. — Благодарю, — смущённо улыбнулась девушка. Она до сих пор не могла привыкнуть к комплиментам, которыми её буквально засыпали во время беременности. — И дом… Такой современный, — удивленно сообщил Коробейников. — Я думал, тут лачуга какая-то. Штольман мгновенно помрачнел. Его оскорбяла даже сама мысль о том, что он может позволить своей беременной супруге жить в некомфортных условиях. Для Якова Платоновича и так в свое время стало большой задачей смириться с тем, что не он обеспечил жильём их семью, а Анна, которой в наследство достался деревенский дом. Но видя, с каким трепетом и восторгом жена приняла это жилище, отказать ей не смог. Однако время от времени уязвленное самолюбие брало верх. Анна с тревогой посмотрела на супруга. Она не любила у него такое выражение лица. Сейчас Яков мог что-то такое сказать или сделать, то, что явно испортит вечер. — Тоша, давай-ка я тебе салатику положу, — вдруг засуетилась Ксения, прочитав по выражению лиц друзей, что ситуацию надо спасать. Антон, к сожалению, частенько говорил, что думает, не понимая, что не все окружающие в восторге от услышанного. А заткнуть парня можно или поцелуем, или едой. — Давай! — мгновенно обрадовался капитан, вооружаясь вилкой. Анна тем временем решила внести свою лепту в миротворческую миссию. — Яков, ты обещал нам рассказать что-то интересное, когда придёт Антон, — напомнила Анна, надеясь отвлечь внимание супруга и сохранить мир. Да и любопытно, что же такое придумал Яков. Он был таким мастером на сюрпризы! — Я за! — завопила Ксюша, подкладывая на тарелку возлюбленному пару бутербродов. — Я тоже непротив, — согласился парень, благодарно посмотрев на присутствующих. Настроение капитана понемногу улучшалось. Можно и истории послушать. В кругу близких людей Яков Платонович рассказывал их очень занятно. — Что ж, — усмехнулся Штольман, считывая желания дам. — Повод действительно весомый. Сегодня в суд ушли материалы дела по деятельности Разумовского относительно контрабанды драгоценностей. Две пары глаз тут же зажглись неподдельным интересом. Анна по-детски подперла рукой щеку, устраиваясь поудобнее. Ксюша оставила в покое заготовительную деятельность на тарелке Коробейникова и превратилась в слух. Антон Андреевич, поняв, о чем пойдёт речь, наконец-то расслабился. А Штольман, меж тем, поведал вполне занимательную историю. В жизни каждый человек стремится найти свое предназначение. С малых лет Кирилл Владимирович Разумовский понял, что его удел и страсть — это управление людьми. В этом была некая сила, когда человек идёт против своей воли туда, куда ему укажут. Второй страстью Разумовского были деньги. Деньги вертят этой планетой, как могут. И их хруст так притягателен… На общем счету Кирилла Владимировича было столько различных махинаций, что полиция ещё не один год будет разбираться в этом осином гнезде. Однако самая венценосная часть империи была установлена. В России она держалась на четырёх китах: Нежинской, Поползневе, Лассале и Щербинине. Миссия Нежинской состояла в том, чтобы украсть драгоценности весьма эффектно и, по возможности, незаметно. Щербинин поставлял особый состав для обработки, который при определённых параметрах нанесения маскирует камни для рентгеновского излучения под глину. Затем в игру вступал Поползнев, который начинял горшки драгоценностями и передавал их Лассалю. А Лассаль находил курьеров для переправки глиняных изделий с разными людьми. Иногда это были случайные знакомые, иногда должники Разумовского, например, сын Фаины Ключициной, иногда Нина Нежинская. — Подожди, Яша, — произнесла Анна, что-то считая. — Не сходится. Смотри, Разумовского и Лассаля посадили, Нежинская, — при упоминании этой дамочки девушка поморщилась, — исчезла. История с горшками произошла позже. — Так после их ареста и началось самое интересное, — ответил Штольман, с удовольствием отмечая, что его супруга не растеряла прежней деловой хватки. Он еще хотел добавить, что на данный момент подтверждено участие двадцати человек в этой афере, но передумал. Яков Платонович не мог называть источник этой информации. Несколько голубчиков удалось призвать к ответу только благодаря папке от Нежинской. Часть её бумаг действительно оказались поддинными, хотя другие изрядно подзапутали следствие. В любом случае других известий от Нежинской не поступало, что очень радовало майора. — На выстраивание любой системы нужно время. Верно, Антон Андреевич? Коробейников, до этого грустно наблюдавший, с каким интересом Ксения слушала эту историю и восхищением смотрела на Якова Платоновича, поперхнулся соком. — Верно, — подтвердил он. — Вышла заминка. Поползнев оставил в привычном месте горшки. А новый курьер неправильно определил место по карте и сообщил новому заместителю Лассаля. Тот и так сбивался с ног, готовясь к побегу из Твери — вся компания собиралась уехать — вот и не стал разбираться. Убрал Поползнева, думая, что тот воспользовался ситуацией и присвоил себе камни. — Он не присваивал, — покачала головой Анна. — Он всё сделал так, как договаривались. — Но заместитель-то этого не знал! — отметил Антон Андреевич. — Кстати, Яков Платонович, вы так и не рассказали нам, как эти горшки оказались у вас. — Да-да! Такая интересная во всех смыслах находка, — поддержала капитана Ксюша, крайне гордая тем, что расшифровала таки тот состав, которым обрабатывали драгоценные камни. Составом заинтересовались соответствующие органы, а у Минюковой появилась первая бумага о неразглашении. — Это была увлекательная история, — улыбнулся Штольман, вспоминая первый совместный отпуск с Анной. Несмотря на все их детективные приключения, это было чудесное время. — Аня, расскажешь? Анна удивленно заморгала глазами. — Хорошо, — согласилась она, собираясь с мыслями. — Кстати, это случайно не та ли карта, по которой наш Рябушинский нашёл клад? — Та самая, — довольно протянул Яков Платонович. Умом своей супруги он безумно гордился. — Кто такой Рябушинский? — нетерпеливо поинтересовалась Ксюша. — Есть журналисты в русских селениях, — протянула Анна и поведала историю происхождения кувшинов с начинкой*. — А Лика? Ей теперь точно ничего не угрожает? — уточнила Ксюша у Штольмана, когда Анна закончила повествование. Не то, чтобы Поползнева была ей симпатична, но она пережила горе, ни в чем не была замешена и не заслуживает дополнительных проблем. Да и интерес к Коробейникову потеряла уже давно. — Точно, — кивнул майор. — О её судьбе мы будем узнавать из первых рук. — Да уж, — сочувственно отметил Антон Андреевич. Его подчинённый вымотал все соки на тему безопасности Анжелики. Он вообще сильно изменился за этот год. Любовь для мужчины является индикатором. И если он чего-то стоит, то раскроется во всей красе. Тришкин оказался не таким уж и растяпой. — Это ты зря, — пожюрила парня Ксюша. — Влюблённый мужчина, стремящийся оберегать и защищать, дорогого стоит. Коробейников удивлённо открыл рот. — Неужели ты с этим согласилась? — поинтересовался парень. Стремление Ксюши к самостоятельности и ответственности весомо мешало проявлению его мужественности. — Яша, а помоги-ка мне с десертом, — попросила Анна. Ей хотелось по-своему высказать восхищение уму и профессионализму супруга. Штольман охотно согласился, оставляя Коробейникова и Минюкову наедине.

***

Поползнева с большим удовольствием вылезла из вагона, тащя за собой упирающийся чемодан. Её жизнь за последнее время изменилась. Вначале в интернате девушке было очень тяжело, да и с обязанностями по хозяйству не всегда ладилось. Но незаметно для себя самой девушка втянулась и, наблюдая за подростками, дорвавшимися до свободы, сама обрела нечто подобное. В какой-то момент в голове что-то щёлкнуло, оковы слетели и Анжелика уже сама участвовала в жизни интерната, подружилась с детьми и с удивлением стала отмечать на себе заинтересованные взгляды старшеклассников и молодых работников интерната. Звонок из прошлого раздался неожиданно. Следователь, ведущий дело её отца, сообщил, что убийца найден и отбывает наказание. Соучастники тоже находятся во власти закона. Словом, Анжелике ничего не угрожает, и она может вернуться в Тверь. Тогда же Поползнева и задумалась, что, в сущности, это неплохая мысль. Ей хотелось в чем-то быть похожей на свою спасительницу, Наталью Павловну Берг. А та уже открывала колледж-интернат в Твери и помощь Анжелики будет нелишней. Ещё девушка решила забрать документы и поступить на первый курс в педагогический. Да и подписать окончательно бумаги на продажу ювелирной мастерской было необходимо. Словом, новая страница жизни должна начинаться с Твери. — Толя? — Анжелика удивленно подняла бровь, лицезрея перед собой младшего лейтенанта в форме. — Вы здесь по делу или… Она не договорила, заливаясь румянцем. После его звонка с сообщением о возможности приехать домой, девушка все чаще вспоминала букет на перроне, мимолетные взгляды и прикосновения за время короткого общения. А сейчас… Анатолий возмужал. Стал как будто бы немного выше, увереннее, притягательнее. И смотрел прямо в глаза. А, возможно, и в сердце. — Вы позволите? — спросил парень засохшими от волнения губами и протягивая руку вперёд, за чемоданом. Поползнева вдруг поняла, что спрашивают её совсем не об этом. Потому что глаза были серьёзными и ласковыми и лихорадочно изучали её. Анжелику бросило в дрожь. Она много раз видела в интернате такие вот взгляды юнцов. Но Тришкин не был вчерашним школьником. Он хотел помочь, сделать её жизнь чуть легче. За прошедшее время девушка научилась такое ценить. — Позволю, — проговорила Анжелика, но, испугавшись в последний момент собственных желаний, подала руку и ощутила на себе крепкое и уверенное рукопожатие. На лице парня явно промелькнула досада. — Я подвезу Вас домой, — предложил Тришкин, так и не выпуская руки Лики из своей и всё-таки забирая у неё чемодан. — Спасибо, — улыбнулась Анжелика. Кажется, в какое-то время ей удалось свернуть на правильную дорогу, если сейчас все складывается именно так.

***

На город плавно опускался закат. Приятным отблеском розовело небо. Августовская прохлада приятно окутывала ноги. Каждый вечер Анна приходила сюда и любовалась тем, как отражаются уставшие лучи в синих водах Тьмаки. Когда-то здесь, с этой реки фактически началась её личная история счастья. Именно здесь она узнала главное о своём будущем избраннике: ради сохранения жизни этот человек может рискнуть и не пройдёт мимо чужой беды. Миронова помнила то мгновение, как сейчас. Как она, устав от транспортировки тонувших, из последних сил передаёт ребёнка Штольману. Как отяжелевшие от воды волосы падают на лицо, закрывая обзор. Как, пытаясь не упасть, принимает руку Штольмана и откидывает мешающие пряди назад. Как видит, наконец, кто именно помог ей. Как сменяется собственное удивление какой-то радостью, предвкушением чудесного. Как внимательно и зачарованно смотрит на неё Яков. С каким трудом Анна тогда оторвала руку, разрывая их контакт! А взгляд… Этот, как и многие другие, она запомнила навсегда. — Птицы летят, — отметил стоящий рядом Яков Платонович. Он каждый вечер провожал жену сюда и наслаждался этими минутами тишины. Было приятно, что с этой женщиной можно просто так постоять и помолчать, она все поймет. А то, что она носит под сердцем их малышку… К этому чуду до сих пор невозможно привыкнуть. — Летят, — согласилась Анна. — Когда мне было лет шесть, папа повёл меня в зоопарк. Тогда там было очень много птиц. И мне понравились орлы. Они такие… важные, с достоинством. И папа мне рассказывал, как орлы учат птенцов летят. Тогда мне их было безумно жалко и я плакала, считала верхом несправедливости так отучать от гнезда… Яков Платонович улыбнулся, прижимая любимую к себе. — А сейчас ты как думаешь? — спросил он, чувствуя, как она поворачивается к нему лицом. — А сейчас я думаю, что все правильно, хотя и не всегда просто. Я и сама только недавно вылетела из гнезда. Спасибо, что не дал мне разбиться и научил летать! — ответила Анна, смотря бездонными глазами прямо в душу следователю. Майор в очередной раз поразился тому, как эта женщина умеет чувствовать и ощущать самое главное. Он до сих пор сомневался, что достоин такой спутницы рядом. Так не бывает в жизни! Это просто сказка, просто сон! — Это тебе спасибо, что позволила войти в твою жизнь, — серьёзно ответил Штольман, зарываясь в копну волос Анны и ощущая её дыхание на щеке. Орлица! Самая настоящая! Пусть она всегда будет так счастлива, как теперь.