Всё, что между нами было, оно такое...другое

— Костян, а ты дрочил на порно? — Юра был во всем своем великолепии доставучим сегодня, без приглашения заявившись и даже не спросив планы Кости. Будем надеяться, он просто хотел побыть рядом, а не побесить. Костя вздохнул. Он пытался работать над годовым отчетом, но откровенные приставания и ползания Юрки вокруг сосредоточиться не помогали. Он стоял на четвереньках сбоку от Кости, на диване, дыша тому прям в ухо. Иногда задевая дыханием шею, от чего Уралов невольно вздрагивал и подавлял в себе желание впечатать худое тело в поверхность. — Юра, что тебе нужно? — Хочу узнать! — Татищев запрыгал на диване, понимая, что он действует на нервы. — Отстань, пожалуйста, я пытаюсь поработать, дай хоть час. — Костя повернулся к другу с невозмутимым видом, но Юра видел в его глазах искры раздражения. Носы находились в пленительной близости друг от друга, Татищев не выдержал, пробегая взглядом по грозному лицу, чмокнул Уралова в губы. Костя не переставал удивляться этому, воспринимая каждый момент как подарок свыше. — Лан, чел. Я тогда пойду умоюсь. — Татищев быстро соскочил с дивана, завернул за проём, но через минуту выглянул с этой его ухмылочкой. — Катюх. — Уралов поднял суровый взгляд. — Я все хотел спросить, а на лобке твои волосы тоже?.. — Уралов кинул в него декоративную подушку, почти попав в лоб, если бы Юра, заливаясь смехом, не сбежал б в ванную.       Час прошел спокойно. Юра курил, кашлял, ржал над соцсетями, разлил кофе, уронил стул, запнулся об кровать, покурил еще разок, полежал рядом, поиграл в танки, полежал на плече, переоделся, чуть не свалил гардину и единственной его репликой, под конец, стало уставшее «Пойдем уже спать, заколебал» — донесшееся из спальни.       Костя оторвал пальцы от клавиш, соединил их над головой, и через моргание перевел взгляд на дверь спальни. Что там его ожидало на сей раз — он не знал, но уже начинал побаиваться. То ли наиграно пошлая улыбочка, то ли милое чучело, то ли бешенный пес. Юра реально был очень похож на него, когда пытался потактильничать во время бед с башкой. «Я тебя потрогаю, но ты свои руки держи при себе» — был его девиз в это время. В разряд «слишком странных» все еще попадали только действия Кости.       Очередной кризис личности Татищева случился тогда, когда Костя положил ладони на его талию и нежно обнял со спины, прижимая. «Ты красивый» стало для Юры сигналом опасности, и он заизворачивался, словив очередную истерику. Так обычно делал Юра. Ну, все эти мужские действия. Обнять со спины, комплименты, подарки, ухаживания и прочая лабуда в его воображении была закреплена за «сильным полом». Принимающей стороной, естественно, были девушки. А тут ему понравилось. Юра бы не признался, но мы его выведем начистоту — по спине в тот момент пробежал разряд, а низ живота тихонько заныл. Особенно когда задницей от неожиданности пришлось прижаться ближе. Костя оставил придурка одного, поднял ладони в воздух и удалился подальше. Каким словом это описать Татищев не знал, пока не произошла одна ситуация.       Александр был в гостях. У Кости. Юра же заявился туда без приглашения и все с той же атмосферой распахивания двери с ноги. Услышал усталый вздох Санька и решил, что может молча поиграть в телефон на диване, пока два друга разговаривают о своем насущном, рисуют и культурно развлекаются. Ну хотелось ему здесь быть, не уходить же, раз уже приехал... — Ох, Константин, гетеронормативность в корне неверная точка зрения, к сожалению, занимающая столь лидирующие позиции. Почему, в самом деле, просто не позволять людям быть теми, кто они есть? Это же всего лишь социальный конструкт, когда-то, может, имеющий место быть, но сейчас… — Юра навострил уши, посмотрев на Питер. — Че? — Да, Юрий? — Александр нахмурился, совсем немного, но по нескольким причинам. Во-первых, перебивать невежливо. Во-вторых, вступать в диалог других людей. В-третьих, потому что получить очередное «гомодрила» не хотелось. — Ну ты только что сказал, гетеро...гет...гетеронормир…нет…бля, как…гетер… —Александр выжидающе и немного свысока смотрел, как Юра пытается вспомнить слова. Или русский язык… Татищев начал подниматься в сидячее положение. — ну ты же только что сказал! — Вы хотите сказать гетеронормативность, Юрий? — Александр изящно поправил очки, переглянувшись с Костей. Тот незаметно улыбался и краснел за друга. Александр ничего об их ситуации не знал, потому что Юра попросил «только не трепаться, ок?». Костя трепаться и не собирался, он вообще не собирался давить. — Да, в точку. Это че такое? — лицо Юрки выражало заинтересованность, от которой Александр удивился. Даже без оскорблений на этот раз? — Будешь чай, Саш? — прошептал Костя, привстав. — Да, конечно, спасибо. Черный, если есть. Вы точно хотите знать, Юрий? — Александр приподнял бровку, а Юру заколебало, что у него это постоянно спрашивают. Он как-то неясно выражается или что? — Санёк, ну да. Че это такое? — Александр на секунду задумался, не зная, какими доступными словами объяснить ему. — Это мировоззрение. Когда нормой социального поведения считается только гетеросексуальность. Биологический пол совпадает с гендером и гендерной ролью. — он старался, честно, но получилось чересчур по-питерски. Саша принял чай Кости двумя руками, вежливо улыбнувшись. — Если говорить проще — мужчина — исключительно маскулинный, исключительно гетеросексуален, исключительно мужчина. С женщинами все точно так-же, но, естественно, все женское. — Александр улыбнулся. У Юры на лбу точно должен был выступить значок загрузки. — Я не понял нихуя… — Хорошо, смотрите, Юрий — он откинул кудрявые волосы назад, задумавшись о примере, который бы точно удовлетворил Юру и помог ему понять. — Женщина может работать на заводе? Конструировать танки, например? — Юра уверенно кивнул, вспоминая всех своих героических женщин в тылу. — Но такое поведение в гетеронормативном обществе считается исключительно мужским. Женщина не может этого делать в данной парадигме. Или, например, женщина может хотеть заниматься сексом? — Юра кивнул снова. — А не должна в таком обществе. А мужчина… ну… — Александр не знал, как сформулировать, учитывая особенности Юры. — ну, например, барберы — те же парикмахеры. Или ухаживающие за собой, не брезгующие кремом для лица. Такое поведение тоже считается женским, но они ведь могут позволить себе это делать, верно? — Юра кивнул, в его глазах проснулся блеск озарения, и он поднял взгляд на Сашу. Саша кивку удивился. — Спасиб, Санёк, выручил. От души. — Юра протянул ему руку. Александр посмотрел на Костю, который был в ровно таком же недоумении, как и он. Но ладонь все-таки подал, получив уверенное рукопожатие. Затем Татищев встал и удалился на балкон, обкуривать умную мысль. — Что это с ним? — прошептал Сашенька, наклонившись к Косте. — неужто… — он даже не знал, что такого могло произойти, чтоб Это случилось. — Саш, если бы я знал… — но Костя улыбнулся, так широко и мягко, что Саша, кажется, все понял. Но тактично промолчал.       Вечером того же дня, когда они остались ненадолго наедине, Юра попросил Костю обнять его так еще раз. Он в принципе стал более лояльным к проявлениям чувств и новой, такой интересной, информации.       И Татищев, наконец, позволял себе расслабляться рядом с Костей. И уже не начинал гавкать, когда получал комплименты или признания. Или объятия. Даже ночью. Поначалу, конечно, спали они порознь, но Юра все же пришел к Косте один раз с каким-то тупым оправданием, что в зале темно, страшно, холодно и ему кажется, что под столом сидит бабайка. Костя не стал говорить, что бабаек у него нет, согласился с тем, что там сидит кто-то по его нечистую душу и снизошел до выделения правой половины кровати. Во сне Юрка, периодически, пинался до синяков. — ИДЕШЬ НЕТ?! — заорали из комнаты, и Костя со вздохом сохранил файл и отправился к Юре. Юра был сегодня милым чучелом с растрепанными волосами. Он перестал отрицать тот факт, что лежать на руке Кости и слушать уральское сердечко ему нравилось. Не признавался напрямую. Но и не отталкивался. Уралов лег рядом и сам забрался, на этот раз, под руку к Юрке, держа свои скрещенными на груди. Спать он не собирался, всего лишь усыпить Татищева и пойти работать дальше. Юра положил щеку на цветные волосы, обвив плечи. Оставшийся в его голове гомофобский огонек проорал, что он пидор, и Юрка сам себе кивнул, уже не воспринимая этого мудака всерьез. — Слыш. — резко сказал он, нарушив тишину. — Да? — Костя нутром чувствовал, что беды не избежать и Юра сейчас что-нибудь интересненькое выдаст. — Ебаца будем? — Юра старался сказать серьезно, но смешок было не сдержать. Костя поднял на него взгляд, осведомив о том, что он, все-таки, придурок. Любимый, но придурок. — Юр, иди ты. — Он поцеловал уголок губ, наклонившись обратно и уткнувшись носом в ямочку между ключицами. — Спи давай, клоун. — Костя закрыл глаза, на минутку, они болели от света ноутбука. Тем временем Татищев пялился в стену. ВОЗМОЖНО, он был серьезен. Но этого мы не узнаем. Не сейчас. ***       Костя не был неловким. Он был статным, спокойным, сильным и как-же он мог допустить споткнуться о разбросанные вещи Татищева. Привычные Юрины штаны с тремя полосками запутались в его ногах, и Костя, пытавшийся незаметно прокрасться в сумраке утра, полетел прямиком в дверной косяк. Получилось оглушительно громко. Юра вскочил, как по команде, даже выпрямился и нахмурился. — Че такое, где пиздят? — выдал он, расслабившись и, сонно потерев глаз, взглянул на уже поднимающегося по стенке Костю. — Ты че? — Упал, Татищев, прекрати свои абибасы везде раскидывать, а то не пущу больше. — Тихо и строго протянул Уралов, руками снимая с себя обвившуюся штанину. — Понял-принял. А ты че встал то? — Надо было. — Юре на секунду показалось, что Костя немного загадочный. Или скрывается. На сонную голову понять это было трудно. — Спи давай. — Вернись обратно. — Юра, наконец, протер глаза, но Косте хотелось, чтобы те у него слиплись до конца дня. Костя не планировал. — Все норм? — Юра скользнул взглядом по голому торсу и серым спортивкам, ища причину Костиной загадочности. Нашел. — Катюх, это че? — Что? — Ну это… — Юра дернул пальчиком на выпирающий, ЯВНО выпирающий серый бугор на штанах Кости и медленно перевел взгляд на его лицо. — Это?.. да ниче, забудь. — Костя вскинул руками и удалился за дверь, как делал уже много-много ночей, начиная с той, когда Юра впервые заснул на его коленях. Спалиться не хотелось, но Костя был мужчиной. Контролировать этот процесс не получалось даже суровым взглядом. Особенно когда Татищев во сне всю ночь прижимается. И не только к плечу.       Юра был озадачен и любопытен. Как будто впервые осознал, что у мужчин, оказывается, есть член, который, как удивительно, может встать. Лицом Татищева можно было бы описать знак «?!». Он догонять не стал, лег на кровать и уставился тем же ошалевшим взглядом в стену, как и вчера ночью, понимая, что, возможно, иногда, наверное, Костя хотел не только поцелуев.       «Да и ты, походу, тоже, педик.» — пронеслась не самая успокаивающая мысль, и Юрка скривил губы. Его собственный член тоже иногда подводил его стойкую мужскую натуру.