Всё, что между нами было, оно такое...другое

— Катюх, слишком по-пидорски. — сказал Татищев, когда Костя просунул руку под футболку приластившегося на колени парня, положив на прогиб талии. Уралов тяжело вздохнул, но ладошку тут же убрал — Верни обратно. — усмехнулся Юра, не увидев, как закатились Костины глаза и на его губах пробежала улыбка. Рука вернулась на удобное прохладное место, и Юра прикрыл глаза, чувствуя это тепло. — Что читаешь? — Костя молча перевернул страницу одной рукой, переведя взгляд на серую футболку. — Может мне тоже почитать? Дай че-нить интересное. Книгу там по инженерии или еще чего-нибудь, может у тебя есть какие-нибудь на поржать или чето-такое, ну, типа, чтоб интересно было и... — Юр… — мягко остановил поток слов Костя, слегка сжав пальцы. — Ты просто хочешь внимания? — Уралов убрал книгу, загораживающую башкирское личико. Юра сдавленно кивнул, не поднимая взгляд, переложил руку на бедро Кости повыше. — Ты же мог просто попросить… — Ты же меня знаешь, Катюх, че тупые вопросы задаешь? — А сказать прямо сможешь? — заигрывал Екат, улыбнувшись. — Костян, ну че ты в самом деле... — Ну, нет так нет… — Костя уже начал было подносить книгу обратно к глазам, но Юра зарычал, выхватив ее и кинув на другой конец дивана. А затем снова лег на любимое место, нахмурившись. — Юра, три слова. — Удели. Мне. Внимание. Блять. — проговорил Юрка, повернув свой грозный взгляд, чем вызвал красивую улыбку на губах Кости. — Это четыре слова… — Ты поссориться хочешь или что? — Юра привстал, полностью развернув своё недовольное личико. — Нет, просто я тебе устал повторять, что ты можешь все говорить напрямую, без этих твоих монологов. Я в любом случае тебя выслушаю. — в своей обычной, спокойной манере проговорил Костя, подхватывая Юру под ручки, увалив на себя. Не сопротивлялся, но и сам лезть не стал. — Почему ты не можешь просто попросить? Типо «Уралов, откинь свою ебучую книгу и обрати, наконец, на меня своё ебучее внимание» — пародирует грубоватую интонацию и обычный «быкующий» голос Юры. Татищев еще больше нахмурился, положив руки на широкие плечи. — Отстань уже, ты же меня знаешь. — прошептал он, укладываясь на плечо Кости, ища родные размеренные удары. — Знаю. Ты внимание любишь. — Костя хохотнул, запустив руку в черные волосы. Всегда мечтал это сделать. И теперь мог делать почти каждые выходные, когда они совпадали, как сейчас. Шёлковые и мягкие. Проведя ногтями по затылку, почувствовал мурашки на бледной руке. Улыбнулся. — Удобно? — Ща… — Юра извернулся, упал на бок и уютно уместился на нешироком диване, положив щеку на плечо Кости. Тот снова счастливо улыбнулся, он вообще перестал контролировать свою улыбку. — Споешь что-нибудь своё? — Костя обнял за плечо, погладив пальцами. — С каких пор ты любишь «Бутырку»? — Юра поднял одну бровь, даже приподняв голову. — Я имел в виду что-нибудь башкирское. — А… да я ниче не помню уже. — где-то разозлился один Данис. — Врешь… — конечно он помнил, такое, десятилетиями изучаемое, не забыть. Юра просто стеснялся. Думал, что выглядит нелепо. Хотя Косте просто нравился его тихий тембр. — Впрочем, ладно. Я на следующих выходных к Александру Петровичу собираюсь, так что можешь остаться у себя. — Я с тобой поеду. — проговорил Юра, невольно обняв торс покрепче. — Нет, Юр. Мы давно не виделись, и я хочу провести с ним время. — он услышал тяжелый вздох. Но парень все же согласно кивнул, потерся щекой о зеленую футболку.       Рука Кости спустилась на поясницу Юры, нагло задирая футболку и исследуя кончиками грубых пальцев холодную бледную кожу. Татищев покрылся мурашками. Даже, кажется, бледные щечки порозовели. Юра поднял взгляд на мужчину, который мягко улыбался, опустив голову к…другу? Настолько сильно не понимал, как его обозначать и представлять — но было настолько плевать, если честно. Так даже проще, когда они оба не знали, кто они друг другу. У обоих создавалось впечатление, что они сейчас это делают просто потому, что им нравится, а не потому, что кто-то из них обязан, потому что они «в отношениях, встречаются». Твою мать. Утренние воспоминания одновременно посетили их, взгляд пришлось отвести и надеяться, что щеки не станут ярко-красными. — Катюх… — первый начал Юра, спрятавшись в плече Кости. — то, что было утром… — Должно остаться в утре — перебил Костя, тихо, но грозно. Поднимать, так сказать, эту тему ему не хотелось вообще. Учитывая общую гомофобность Юрки и его слабый самоконтроль — произойти реально могло все, что угодно, начиная от истерики и заканчивая высмеиванием. Да и как ему признаться, что да, Юрк, на тебя и только на тебя. Особенно когда ты стонешь во сне и решаешь прижаться поближе, вообще не понимая, куда суешь свою худую коленку и обо что трешься бедром. С Татищевым выспаться было невозможно. К сожалению, не в том смысле, в котором бы очень хотелось. — А сам такой потом «говори со мной, не молчи» — передразнил Юра, выдергивая Костю из мыслей. — Окей.       Юра поднялся с дивана, выпутываясь из теплых объятий, и замаршировал прямиком в спальню. Подумав, что он сейчас соберет свои пожитки и уедет обратно в свою нору, Костя со вздохом встал и пошел за ним, остановившись в дверном проеме, полностью его загородив. Вещи из шкафов не летели в сумку, вообще, Юра просто остановился у изножья кровати. — Ну и зачем ушел? — Ладно, допустим, ты не хочешь об этом говорить, Понимаю, ебать, но тогда придется показывать. — Что? — Соображаешь долго, Катюх. — Татищевские глаза закатились и он, прошептав что-то о том, что так проебывать свои шансы надо еще уметь, подошел к Косте и притянул его за щеки к себе, целуя. Получилось не так ловко и страстно, как рассчитывал Юра, потому что их зубы оглушительно сильно стукнулись, заставляя парней отлететь друг от друга. — Это фиаско, братан — засмеялся Костя, но отстранятся от Татищева не стал, приобнимая его вокруг пояса. — Бля, да, неловк вышло. — Юра отвел взгляд и попытался выбраться, но получилось плохо, и он сдался, спустив руки на плечи Уралова. — Что ты мне этим хотел сказать? Я все равно ничего не понял, что тебе показать? — Костя улыбнулся и опустил взгляд, смотря на розовеющие щеки Юрки, который залипнул куда-то в окно. Окно — охуенное. — Да ну тебя. — Юра снова попытался уйти, но глядя на его милое недовольное лицо вообще не было возможности удержаться от поцелуя. Костя наклонился, поймав тонкие прокуренные губки, слегка прогнув смущающегося парня в пояснице. Юра вцепился в его плечи, поддавшись, и сделал шаг назад, утягивая за собой. Как хорошо, что кровать Уралова так близко к выходу. Еще пара шажков, и парни полетели на мягкую перину. Костя к такому явно не привык, поэтому привычным жестом сразу же попытался лечь не сверху — рядом — но Юра был настойчив и силен, обняв так, что казалось удушит. Отпустил только на секунду, чтобы…снять с себя светлую футболку и прижаться гораздо сильнее. Какого черта происходит? А как остановиться? Рука Кости тут же провела по наконец-то голому телу, теперь доступному, обжигая своим теплом холодную кожу. И почему он так редко делает это, раздевается? Сейчас изгибается волной, провожая руку, делая все, чтобы только её не убирали. Не останавливались. Сдержать судорожный вдох получилось плохо, особенно когда ледяные руки потянулись к краю Костиной футболки и начали очень настойчиво пытаться её сдернуть. — Юра? — смог оторваться Костя и выпалить всего лишь это. Юра открыл глаза, таким томным взглядом посмотрев, что Уралов был готов встать на колени. — Да ладно тебе, Катюш… давай попробуем… вдруг мне понравится. — На губах заиграла пошлая улыбочка, такая скромная, но у Кости возникло желание прям сейчас начать доказывать, что «вдруг» в этой фразе лишнее и лучше бы подошло «абсолютно точно». — Ты уверен, что хочешь? — все же спросил Екат, сдерживая порыв. — Уралов, вы заколебали у меня это спрашивать. Я не по-русски говорю или что? — бровки нахмурились и губки надулись, но ненадолго, у Кости слетели последние настройки сдержанности. Навалился всем весом, вдавливая Татищева в кровать и, положив руку на любимую щечку, заткнул его недовольство глубоким горячим поцелуем. Вторая рука сжала талию с такой силой, что, кажется, от грубых подушечек пальцев останутся синяки. Юра отвечал и поддавался. Его расслабленное тело, отвечающее мурашками, поддавалось абсолютно на все прикосновения Кости. Уралов на секунду остановился, зацепившись за взгляд Юры, спрашивая разрешения, и тот аккуратно отодвинул голову, снова прикрывая глаза. Поцелуй в уголок челюсти. «Никогда, блять, больше не трогай мою шею — въебу» — кричал Юра когда-то давно на случайно задевшего пальцами чувствительный участок парня. А теперь. Вот как. Горячий поцелуй пришелся на соединение плеча и шеи, и Юра выгнулся, вцепляя ногти в его плечи, его коленка слегка согнулась, прижимаясь ближе к ноге Уралова. — Блять. — вырвался шепот из глубины души Татищева, и он прижал Костю к себе за волосы, лишь бы тот не останавливался.       Поверить в это несколько лет назад было чревато кулаком в лицо, а сейчас Юрка начал плавиться. Слишком много прикосновений, поцелуев и тепла, и Костя, зная о тактильности, просто нагло этим пользовался сейчас. Сжимая худые плечи, гладя по рукам и ребрам, впиваясь зубами в шею, оставляя такие красивые красные следы, от которых приятно жгло кожу. Остановился только тогда, когда Юра нервно застонал сквозь плотно сжатые губы, обхватив плечи Кости. Поднял голову. Посмотрел на это до ужаса любимое лицо, с розовыми щеками, с этими его черными затягивающими глазами, с влажными губами. А еще что-то явно упиралось в его бедро. Юра поднимал грудь, тяжело вдыхая горячий воздух, смотрел полуприкрытыми глазами на лицо очень близкого друга, выжидающе, словно спрашивая, какого черта ты опять там грузишь. — Позволишь? — Юра кивнул и привстал на локтях, давая снять с себя так любимые черные спортивки. — А ты… — Я дам тебе в лицо если ты опять спросишь, готов ли я. — приподняв бедра и чуть не ударив членом в лицо так близко расположенного Екатеринбурга, Юра отполз назад и прижался к спинке кровати, подмяв под себя подушку. Костя закивал, поджимая губы, и подполз к Татищеву, приблизившись к его лицу. Что сделать с его податливым бледным телом? Ух, какие только картинки не проносились в голове Уралова, хотелось сделать все и сразу. Вообще все, что бы Юра сейчас не попросил. Опуститься на колени? Хорошо! Повернуться спиной и нагнуться? Все для тебя! Покорно опустить голову и получить пощечину? Отлично. Но Юрка ничего не просил, лишь на лету поцеловал руку, сжавшую его плечо. Костя умиленно улыбнулся, наклонившись, коротко чмокнул в губы, улыбаясь. Спустил пониже, чтобы было удобнее лечь рядом. Юра не предпринимал никаких попыток снять с товарища штаны и все остальное, поэтому Костя не особо спешил раздеваться. Из конца в конец понимал, что предсказуемости от Юры ждать не особо хорошая идея. Может потом, позже, он сможет вообще просто заходить в ИХ спальню голым и получать комплименты и пошлые подколы, но сейчас, когда все это происходит впервые, можно и потерпеть это ужасно давящее напряжение внизу живота. Такое, что, кажется, шов все-таки лопнет. Широкая рука легла на холодную грудь, скользнула наверх, обвив пальцами шею, Юра сам потянулся за поцелуем, закрывая глаза, и обхватил пальцами горячее запястье. А потом очень нагло и настойчиво потянул руку вниз. По плечу, груди, животу и замер только на тазовой кости. Дальше Уралов продолжил сам. Какая к черту сдержанность, строгость, спокойствие, он был готов взорваться от переполняющих чувств. Руки тряслись мелкой дрожью, так что зацепиться за резинку боксеров получилось не сразу. И слегка оттянуть ее вниз. Юра провел рукой обратно вверх, по руке Кости, положив на шею, немного поглаживая самыми кончиками пальцев. Укусил за губу, предупреждая, что сожрет его, если тот не перестанет медлить. Толкнулся бедрами вверх, заставляя продолжить уже, а не ходить вокруг-да около. Рука медленно спустилась, поверх белья, едва касаясь. Ему правда это позволено? Ему правда можно сделать это прямо сейчас. И рука мягко опустилась полностью. Юрку передернуло мелкой дрожью, и его голова невольно запрокинулась назад, совсем чуть-чуть. И этот тихий вздох, да твою мать. Не ответить этому было нельзя, и пальцы сжались сильнее, даже сильнее, чем нужно, и Татищев шумно втянул воздух через нос. Поцелуй на секунду остановился, чтобы дать Юре возможность сдавленно застонать и зажмуриться. И Костя за этим подглядывал, с восторгом осознавая, чьё именно нижнее белье он сейчас стягивает и откидывает так далеко, чтобы его никогда не нашли и никогда больше не надели в этой комнате. Однако приступать к делу Уралов почему-то не стал, что-то бормоча про то, что так, наверное, будет лучше, лёг на Юру, наклонившись через него к тумбочке, что-то начал ворошить. Затуманенный взгляд в темной комнате вообще не мог ничего разглядеть, поэтому пришлось все-таки открыть рот. — Что ты ищешь? — получилось тихо, хрипло, с придыханием и этой странной возбужденной ноткой, когда голос не может задержаться в одной тональности. — Сейчас, секундочку, просто...блять — что-то упало, что-то, кажется, треснуло. Костя махнул рукой на этот беспорядок и выпрямился обратно к Юре, держа в руке… — Костя, я на такую хуйню не соглашался, нет. — вмиг протрезвел Татищев, выставив два указательных перед собой. — Юр, это чтоб скользило лучше — едва нахмурился Костя, со спокойным видом выдавливая прозрачную жижу себе на руку. — Я блять понял, я нахуй не хочу так. — Юра попытался сползти вниз и встать, но получилось плохо. — Юра, чтоб Рука лучше скользила — прошептал Уралов, подняв темную бровку наверх, не понимая, почему он так запаниковал. — РУКА?! Ты чем тут вообще занимаешься обычно, извращенец, я этой хуйни… — Договорить не успел. Костя со спокойным лицом, типо объяснил все предельно очевидно, положил руку на член Юры, обхватывая его мокрой скользкой и прохладной ладошкой. — Юр, чтоб рука лучше скользила. — словно объясняя тему урока, проговорил Костя, медленно поведя руку вниз. — А…я идиот… — неизвестно, как эта мысль была сформулирована, ведь судя по внешнему виду Юры последний соображательный орган покинул чат. Глаза закатились и закрылись, как только почувствовалось первое прикосновение, нижняя губа была прикушена до побеления, а тело медленно расслабилось, расплавилось по кровати. Руки снова приобняли крепкое тело над собой, настойчиво наклонили к шее — целуй! И он целовал. Оставляя красные засосы, проводя языком и кусаясь. Приблизился к губам Юры и, наконец, заметил, что тот скорее переживает боль, чем блаженство. Костя тут же остановился, рукой, которой опирался рядом с головой Юры, провел по его волосам. — Юра? — он сжал черные локоны на затылке в кулак, заставляя Татищева запрокинуть голову, а не прятать ее в Костином плече. — Говори со мной. — Его глаза раскрылись, и он, очень смущенный, посмотрел прямо в золотые, приоткрыв губы. — Твоя ладонь…слишком крепкая…помягче… — не очень связанно и не очень слышно прошептал Юра, находясь одновременно в возбуждении и смущении, но Костя все понял — слишком увлекся, слишком, так долго желал этого, что просто не рассчитал. Кивнул. Аккуратно поцеловал в губы и расслабил пальцы, медленно подняв их наверх. — Так? — короткий кивок. — Прости. — снова коротко кивнул и заткнул извиняющегося своим поцелуем. Язык сразу же ласково прошелся по языку Кости, вовлекая, а руки крепко вцепились в плечи.       Сбивчивое дыхание, по началу лишь едва доносившееся до ушей Кости, наконец превратилось в столь желанный им слабый стон сквозь поцелуй. Хотелось слушать. Он чуть отстранился, поцеловав горячую розовую щечку, ускорив движение мягкого кольца пальцев там, где они даже не надеялись оказаться. Он же обещал себе, не будет ничего пошлого, резкого, смущающего или грубого. Просто хотел причинить удовольствие, оглушить лаской, утопить в комфорте. Так Любил. И так много раз представлял это, но реальность, как обычно, оказалась куда лучше. Такой горячий, изгибающий поясницу, извивающийся и прижимающий сильными руками к себе Юра, с хриплым сексуальным голосом, с поцелуями через каждый вздох, мешающими наслаждаться Косте приоткрытыми губами и вырывающимися из глубины души нежными стонами. Мягкими, совсем не пошлыми. Уралов не удержался и скользнул взглядом по худому бледному телу вниз, положил голову на грудь Юры и посмотрел на вскружившую и без того кружащуюся голову картину. Рука ритмично скользила по блестящему и твердому члену Юры, иногда изворачивалась, рисуя разводами смазки вытянутую спираль, иногда останавливалась, касаясь кончиками пальцев верхушки. Он был расслаблен, живот втягивался при каждом движении, а ноги наоборот, напрягались, упираясь в кровать. Над ухом раздался не очень довольный стон, сообщающий о том, что вообще-то хватит глазеть и где мои поцелуи? Костя улыбнулся. Даже забыл, что у него в штанах напряжение похлеще, чем в конце «Титаника». Поднял голову обратно и жадно вцепился в любимые губы, отвечая на все, что предложит ему такой разгоряченный Татищев. В его спину вцепились острые короткие ногти, прочертив линии, но против никто не был. Делай со мной все, что посчитаешь нужным. В шею Уралова вцепились зубами, а из горла вылетел рычащий стон, громче, чем были все предыдущие в этот вечер. Не выдержал. Зашептал на ухо все те признания в любви, которые так долго боялся сказать. Юрочка не слышал, утонув в ощущениях. Поцеловал в чувствительную шею, оставляя и своё маленькое багровое пятнышко, а затем откинулся на подушку, запрокидывая голову и озвучив абсолютно любую сцену из пошлого фильма. Тяжелое дыхание прерывалось стонами, полными такого удовольствия, что даже поверить невозможно, что парень, такой грубый и резкий, мог настолько расслабиться, что даже не замечал, какими плавными, изящными стали все его движения. Как закусывал до крови губу, в надежде хоть на децибел быть потише, как сжимал пальцы на крепких плечах и насколько сильно доверял человеку, который сейчас делал ему настолько приятно. Но «блять» из его рта все же вырвалось, когда Костя остановил движения. Навис над губами и тихонько прошептал «Юр, я тебя люблю». Юра закивал, умоляя его продолжить. Тут же вцепился в сладкие уральские губы и почувствовал это, когда немеют ноги, а тело окончательно перестает слушаться, выдавая лишь судорожные движения. Тяжелое дыхание, закинутая голова, вжатые в горячую кожу ногти, мокрый живот. Пришлось полежать еще минут пять, приводя мозг и дыхание в какой-никакой порядок, сказать что-то не было сил, поэтому лишь мягкие звучные придыхания нарушали тишину этой комнаты. Юра открыл глаза, удивившись тому, какой яркой и светлой бывает ночь. Привел голову в ровное положение и посмотрел на Костю, который внимательно изучал его лицо, запоминая, кажется, абсолютно все черты удовольствия на нем. — Кость… — прошептал так мягко и нежно, улыбнувшись. Грудная клетка все еще высоко поднималась, втягивая как можно больше воздуха. — Ау? — Костя выжидающе смотрел на это незнакомое ему лицо, такого он точно никогда не видел на своем друге. Тот же соединил средний и указательный пальцы вместе, сделав «пистолетик», и приставил к груди Кости, улыбнувшись еще шире. — Отдавай трусы. — легкий смешок вылетел из его рта, пока Костя приподнимал бровь. — Я хочу сделать то же самое, давай. — он почти рассмеялся - настолько широкой была улыбка - толкнул плечи Уралова и увалил его на спину.       И в тот момент, когда его нога уже приподнималась в порыве сесть на Костины бедра и сделать это, он вдруг замер, широко распахивая глаза. Костя не сразу увидел это изменение в поведении Юрки и уже зацепился за спортивки, когда перевел взгляд. Юра выглядел напуганным и озадаченным. Как будто снова не понимал, что происходит, как будто не он только что стонал на всю комнату. В этом и был прикол, это ОН стонал и извивался, когда по его возбужденному члену водила сильная мужская рука, не его рука. Это ОН вцеплял свои пальцы, он слушал признания в любви, он гладил крепкие плечи и позволял целовать свою шею. И осознание этого накрыло Юрку с головой. Одно дело — иногда чмокать друг друга в губки и обниматься по ночам, не снимая домашнюю одежду, а другое — наслаждаться друг другом, трогать, доводить друг друга до оргазма. Это вообще другое... — Юра? — Костя испуганно нахмурился, положив руку на ладонь друга. — ты…успокойся, тебе вообще необязательно делать это сейчас. Все хорошо.       Юра закивал. Руку не убрал, вообще не двигался. — Я не могу. — Я понимаю, ты и не должен. Все хорошо. — Костя привстал, обняв голого парня за плечи, и тот, все-же, обвил ребра, надеясь, что тут его понимают любого. Даже когда он сам себя не понимал. — Я должен…смыть это с себя, я вернусь — прошептал сбитый с толку парень, выпутался из крепких рук и, когда уже исчезал за дверью, услышал «конечно».       Костя упал обратно на кровать и вцепил руки в волосы. Так. Блять. Юра не смог, ничего страшного, но как этот каменный стояк теперь убрать было очень любопытно. Попытаться сделать это самому сейчас не хватит времени. — Господи боже…. — зашептал Уралов вслух. Не то, чтоб именно он помог ему отвлечься от сексуального напряжения, но зацикливание на чем-то кроме члена Юры в руке и его стонов было полезным. Пусть даже и на такой фразе… и это бы даже помогло, если бы в комнату не вошел Татищев, уже одетый в черное нижнее белье, снова вызвав своим видом нестерпимое желание. Костя бы захныкал, если бы мог, но всего лишь отвел взгляд. — Мне, наверное, стоит поспать на диване? — он прекрасно знал, как виден на его ровном подтянутом теле этот выпирающий стояк, но поделать не мог абсолютно ничего. — Нет! — слишком быстро и немного громче, чем нужно, сказал Юра, подходя к кровати. — Блять, только не уходи, пожалуйста. — медленно прилег рядом, на бок, лицом к Косте. Уралов повернул голову, посмотрев в любимые глаза, и кивнул, тяжело вздохнув. — Прости… — Не извиняйся за это никогда, понял? — проговорил Уралов, поднимаясь с кровати, присел на краю. — В душ то можно? — Да… ты только… вернись обратно… — тяжело прошептал Юра, забираясь под одеяло. Его лицо снова выражало нечто неизвестное, но не радовавшее и заводившее Костю, а слегка пугающее. Но допытываться не стал, не сейчас, слишком рано говорить об этом. Просто коротко кивнул, понимающе улыбнулся, погладив бледную руку через одеяло, и удалился из комнаты.