Всё, что между нами было, оно такое...другое

      Утром, как обычно, Уралов что-то хлопотал с завтраком, а Юра пытался допить свой горячий обжигающий кофе. Пытался не потому, что не хотел, а потому что сегодня проснулся посреди ночи.       Поначалу подумал, что захотел покурить, а потом понял, что просто замерз. Костя скомкал все одеялко под себя, даже не укрывшись им, а просто отобрал и обнял. Как будто тут больше некого обнимать. Юра брови нахмурил, грозно привстал и начал пытаться вернуть одеяло, но в итоге в этой неравной борьбе все равно победил Костя. Перевернулся широким движением на другой бок и просто утопил Юру. Рука обхватила грудь, нога закинулась на бедро Татищева, половину тела приятно сдавило горячим торсом. Юрка возмутился, но потом успокоился и пригрелся, понимая, что покурить выбраться уже все равно не сможет. Зажал слишком крепко, казалось раздавит. Тяжело вздохнул. Поизворачивался, удобнее уложил голову Кости на свое плечо, а когда попытался обхватить его вокруг пояса, понял, что руку зажало не то чтобы бедро там или живот Кости, а где-то посередине. Широко распахнул глаза и искривил губы в какой-то странной пошло-смущенной улыбочке. Странненько, что ощущали костяшки его руки явно не выпирающую тазовую косточку товарища, скорее чето помягче. Пальцы рефлекторно дернулись, и Костя во сне издал какое-то сладкое «мм» и, улыбнувшись, потерся о худое плечо щечкой. Юра закусил губу и вспомнил, что кое-что так и не доделал. И сейчас словно вселенная или господь бог в лице Уралова просто сами вложили в его руку необходимый инструмент. Прикасаться, хоть он и не планировал делать это сегодня ночью, было даже приятно. Необычно, прямо скажем. Так сказать, его руки касалась вся Костина мужская сила. Юра прыснул смехом от своей мысли и покраснел, отвернув взгляд куда-то в угол спальни…       А теперь Костя в этих своих сраных серых спортивках с голым торсом пытался сделать какой-то бутер и подать к столу, улыбался и чего-то там напевал себе под нос. Видеть его именно таким было так приятно, как будто бы это и есть его настоящее обличие, а не эта его вся строгость и спокойствие. Больше нравилось видеть слегка виляющий Костин зад. Юрка ласково улыбнулся и засмотрелся на эту картину, подмечая, что залипал, вообще-то, на это стройное тело довольно часто последнее время. Да и в принципе… Блять. Костя уронил ложку, вздохнул, проводив её взглядом, а затем нагнулся, и у Юры поплыл мозг. Серые спортивки… Юра встал со стула и уверенным шагом отправился к манящей картине, положил ладони на пояс выпрямляющегося Кости. — Ой, бл… — Костя вздрогнул, но его уже обхватили и поцеловали в выпирающий позвонок на шее. Как ты это вычислил? Вмиг потемнело в глазах, и он облокотился на столешницу, даже забыв, что вообще до этого делал. — Юр, ты что творишь?.. — Юра молчал, просто касаясь теплой кожи губами, зарывался носом в волосы, сильно сжимая талию Кости, пока еще готовясь просунуть холодные руки под плотную резинку. Но ладонью мягко накрыл живот, слегка подрагивающими кончиками пальцев вцепляясь в кожу. Костя сжал губы и шумно выдохнул через нос, наклонившись еще ниже, прижался местом, от которого как раз-таки у Юрки и слетели все его высокоморальные устои. Да как можно вообще рядом с этим бесом сдерживаться? Рука провела по оголенному торсу вверх, пальцы плотно сжались на шее. Мужчина выпрямился, откинув голову назад, от чувственных поцелуев уже забыв где он и кто он, просто отдавшись в сильные руки. В плечо прилетел мягкий нежный укус, одна рука осталась сжимать шею, а вот вторая… вторая исполняла его мечту, медленно пробираясь под одежду, неуверенно, но очень настойчиво. Сопротивляться этому? Ага, щас. Он был готов умолять об этом. Холодные губы аккуратно коснулись ушка, пришлось зажмурится, а тело парня позади проскользило вверх. Легкий вздох рядом с виском, нежный поцелуй. На самом деле чувствовалось волнение. И немного страха. Но все действия были такими решительными. И даже дрожащие пальцы, наполовину спрятанные под домашними штанами, наконец, упали вниз, полностью скрывая ладонь. По телу прошла волна жара, а сам Костя просто выгнулся получше, почти положив голову на плечо к Юре. Холодная ладонь провела к подбородку, помогая откинуться, губы коснулись шеи. Уралов что-то и сказал бы, если бы помнил алфавит. От такого можно потерять не только память, сам Юра сейчас аккуратно гладил большим пальцем тонкую кожу, не слишком уверенно, от того и так мягко и настолько приятно. И эти поцелуи. Руку Костя закинул назад, положив на мягкие волосы, и нежно, словно спрашивая, притянул ближе. Отказывать уральцу не стали, проведя по шее сначала языком, а потом полностью накрыли участок губами, тихо усмехнувшись. Видеть такого Костю было восхитительно необычно. Юра слегка поднял голову оглядев лицо Уралова. Тот жмурился от каждого мягкого поглаживания пальцами, старался сдержать эмоции, как и привык, вот только сведенные бровки и чуточку приоткрытые губы сдавали его с потрохами. Хотелось поцеловать. Снова почувствовать его сладкие губы на своих, углубить поцелуй расслабленным языком, чувствовать теплое дыхание на щеке. Юра сопротивляться желанию не стал, но развернуть Костю надо было. И рука аккуратно выскользнула из штанов. Костя открыл глаза и уже было подумал, что снова не заметил перемены в настрое Юры, слишком погрузившись в свои ощущения, но он ошибался. Настрой не поменялся ни на градус. Его, как куклу, развернули за талию и впечатали в кухонный гарнитур, не дав возможности выпрямиться, так что опереться пришлось руками. Поцеловали так резко, что из груди вылетел стон, заставивший Татищева улыбнуться. Сделал шаг вперед, совсем близко, нога Кости оказалась между его. И настойчиво начал стягивать руками эти спортивки с пояса. Снять хотелось полностью, конечно, но это означало бы, что нужно отстранится и оторваться от тепла тела рядом с ним, так что ограничился тем, что просто приспустил их на бедра и одним своим движением заставил Костю простонать в поцелуй. Ладно. Нужно просто слушать его и все получится само собой, да ведь? И черт, как же был прав Костя, когда вытащил смазку, но сейчас на неё не было времени, слишком много чувств и желания, да и, если честно, боялся, что мозг проснется и он передумает сделать это. А он действительно хотел сделать это. Прямо сейчас. На кухне. Рядом с укоризненно смотрящим на них майонезом. Костя слегка махнул головой назад, когда Юрка обхватил кольцом пальцев, проведя по всей длине. Костя вообще всегда был сдержанным, но сейчас просто отпустил себя, потому что переживать такое нельзя без стонов и вздохов, боже, это же его любимый человек, так горячо и сильно любимый, сейчас сам так настойчиво предлагает ему все эти прикосновения и поцелуи, которые он так давно хотел, что даже не надеялся получить. Губы приоткрылись, выпустив мягкий вздох, а Юра, аккуратно отстранившись, оглядел его лицо. И ему нравилось то, что он видел. Да и в целом, то, что делал.       Пальцы аккуратно прошлись по верхушке, рука извернулась и полной ладонью сделала еще одно движение, более резкое. Делать что-то еще пока не хотелось, потому что Костя словно бы наслаждался такими медленными и аккуратными касаниями. Его глаза распахнулись, золото сияло, но пелена все равно обволакивала взгляд. Такой красивый. Юра не выдержал и улыбнулся, получив улыбку в ответ, снова накрыл сладкие губы поцелуем, решившись на что-то больше легких прикосновений. Сжал покрепче руку и ускорил темп, немного, но Костя опустил голову, выдохнув стон. Соблазнительная шея была прямо перед носом, и Юра вцепился в неё зубами, погружая Уралова в еще большее забытье.       И Костя вообще перестал думать. Да и о чем были бы мысли?       Юра наклонился, поймав его губы, стараясь как можно лучше прислушаться к движениям и вздохам, к своим ощущениям. Было круто. Ему нравилось, что он наконец-то смог попробовать это сделать, что переборол свой страх перед этим, а самое главное, что Уралов, блять, отвечал ему. Без слов, ну знаете, сложно не заметить, как Костя напряжен в одном месте. Словно возбудился по щелчку пальцев. А еще его стоны. Мягкие, сдержанные. Даже от таких простых прикосновений. — Юр… — со стоном протянули ему в губы, получилось очень красиво на взгляд Татищева. Костя уткнулся носом в его плечо, пряча свои покрасневшие щеки. Хотелось быть все таким же сдержанным, но он чувствовал себя школьником, которого впервые зажал объект обожания и просто начал исполнять все его мечты.       Костя тонул в ощущениях. Не только в физических, не только от того, как плавно и мягко, не торопясь, двигается рука Юры, не только от поцелуев в шею и его тела рядом. Ох, любовь. Что ты делаешь? Заставляешь такого строгого мужчину просто поскуливать от удовольствия, усиливаешь дрожь в коленках и кружишь голову. Он почувствовал, как незанятая холодная рука нежно провела от его живота вверх, к плечу, а затем спустилась к пальцам, вжатым в поверхность, аккуратно накрыла сверху, сжимая. Такой простой жест. Взять за руку. Но Костя тяжело задышал и, казалось, сейчас сердце из груди вылетит и навсегда окажется у Татищева. Оно уже у него. Сквозь тяжелое частое дыхание пробивались стоны, приглушенные плечом и шеей Юры, который уже окончательно понял, что нужно делать. Ускорил темп, а Косте пришлось согнуться от нахлынувшего удовольствия. От напряжения привстал на носочки, согнув ногу, которая нагло прижалась бедром к Юркиному паху, вызвав напряженный вздох. О том, что это и его возбудит так сильно, Татищев откровенно забыл. Как же хочется обнять. Костя оторвал одну руку, встав в более шаткое положение, но отказать себе в том, чтобы обвить плечи Юры, запустить пальцы в черный шелк и притянуть к себе, поцеловать, было бы пыткой.       Поцелуй. Глубокий, чувственный, прерывался стонами и вздохами, но отлипать не хотелось.       Косте, на деле, вообще не требовалось много времени и действий, чтобы почувствовать, что сил терпеть уже не осталось. Особенно когда холодная рука увереннее сжалась и ускорилась еще. Особенно когда Юра повторял за его стонами возбужденными вздохами. Накрыло сильно. Ноги подкосились, мышцы живота ритмично сокращались, заставляя сначала согнуться, а потом… а потом последняя точка твердой опоры в виде вспотевшей ладони, до треска сжимающей столешницу, просто соскользнула вниз, и одновременно с тем, как Юра осознавал, что пол безнадежно испачкан вместе с его пальцами, Костя, издавший низкий прекрасный стон, выгнулся обратно и просто ударился затылком об подвесной кухонный гарнитур. Спасли его от падения на пол только сильные руки успевшего подхватить его парня. Уралов схватился за голову, рассмеявшись так громко и с таким счастьем в голосе, что Юра даже не успел загнаться и просто засмеялся вместе с ним, прижавшись лбом к плечу. Сквозь хохот подтянул штаны Кости и два раза похлопал по животу, не зная, зачем, просто хотелось, но смех стал еще громче и заливистее. — Татищев, ты… — прервался хохотом, выпрямляя голову, взяв в обе руки лицо улыбающегося парня. — …ты меня с ума свел, боже. — поцеловал в губы, с таким напором, что Юрка попятился назад, пока не уткнулся жопой в стол, на котором весело зазвенели все ложки. Отвечал быстро, с желанием, обхватив Костю за плечи, который все еще смеялся в поцелуе, прижимаясь ближе.       Юра обвил пальцами запястье руки, сжимающей его лицо, и просто, через улыбку, коротко отвечал на замедлившиеся поцелуи, даже забравшись на стол и расслабленно пустив мужчину между своими коленями. Костя отстранился, с улыбкой, такой счастливой, посмотрев в его глаза, оглядывая все личико с порозовевшими щеками и закушенной губой. — Это точно не сон? — Не знаю, вроде нет... — не выкупил романтику Татищев, но Костя все равно продолжил. — Я никогда не хочу просыпаться, если это он… — Ну…меня обычно во сне преследует какой-то серый мужик, а сейчас его нет, так что я думаю… — ЮРА-А-А! — протянул Костя сквозь возобновившийся хохот, просто обняв своего милого гопника покрепче, стягивая со стола в свои руки.