песнь нежных волн

Стук в комнате раздавался самый что ни на есть яростный. Длинные ногти отбивали неясный ритм по экрану телефона. Выражение, застывшее сейчас на лице Цинсюаня, Хэ Сюань видел множество раз на протяжение последних нескольких недель. Брови вскинуты в жесте едва ли не умоляющем, губы сжаты в тонкую полоску. Напряжение, граничащее с паникой, — и Хэ Сюань со вздохом пообещал себе однажды на самом деле удалить эту игрушку с чужого телефона. Стук резко сменился громким, отчаянным стоном, больше похожим на крик выпи. Хэ Сюань невольно замер у стола, смиренно принимая тот факт, что он снова стал зрителем чужой драмы. Цинсюань откинулся на подушки, оставляя телефон где-то в складках одеяла. На экране на фоне какой-то аниме-девочки переливалось обреченное «Failed». Цинсюань накрыл лицо руками, устало массируя над бровями. — Я ужасен, — категорично заявил он. На фырканье Хэ Сюаня только вскинулся. — Ничего смешного, Хэ-сюн! Я не понимаю, что я делаю не так! Вчера легко выбивал комбо в пятьсот, а сегодня и ста набить не могу, — наигранно обиженно протараторил он, но тут же меняется в лице. — А знаешь что! И снова потянулся к телефону. Хэ Сюань бы оставил Цинсюаня в своём мирке, если бы тот не залипал в эту игру уже третий час к ряду. И сейчас… Цинсюань был не прав. Он всё делал правильно. Хэ Сюань наблюдал за ним в тихие вечера, когда Цинсюань наваливался спиной ему на грудь в импровизированных объятьях, сминая при этом страницы его книги. Пару недель назад в такие моменты удавалось только недоуменно пялиться на горстку летящих полосок, а сейчас они сменились уже совершенно пугающими сложными фигурами, от которых у стороннего зрителя кружилась голова. Цинсюань быстро учился; но, пораздумав, Хэ Сюань мог только тяжело вздохнуть: каким образом в свои двадцать человек не знал о том, что, когда он устает, дела сразу начинают идти намного хуже? Его парень действительно мог попасть в эту смертельную петлю, состоящую из бесконечных retry — failed — retry — failed; и даже не замечать, как тает его счёт и как рассеивается внимание, превращая уверенную игру в сборку хаотичных ударов по экрану. Поэтому Хэ Сюань перехватил его руки на полпути к телефону. Цинсюань глянул на него, бровки нахмурил — разве что не надулся. — Ну, Хэ-сюн! Еще чуть-чуть, и я закрою ее на фулл-комбо. Хэ Сюань не стал это комментировать заявлением о том, что Цинсюань размечтался, хотя на языке оно крутилось нещадно. По факту, Цинсюань и не размечтался. Он вполне мог закрыть — однако точно не сейчас. Не сегодня. Хотя бы завтра. В подтверждение своих мыслей Хэ Сюань, уже отложивший телефон, с нажимом огладил чужую ладонь. Та под его руками ощущалась напряженной, едва ли не одеревеневшей. Перехватив один из пальцев, аккуратно согнул. Сустав отдал напряжение, мягко похрустывая. — Ты в таком состоянии ничего не добьешься, — получилось как-то слишком мрачно, но Хэ Сюань не обратил внимания: знал, что Цинсюань перевернет все в своей голове так, чтобы оно вышло совершенно правильно. Цинсюань следит за его действиями, а не его словами, и видит хэсюаневы привязанность и заботу насквозь. Руки медленно прошлись по всем пальцам, пробывшим в одном положении слишком долго. Промассировали и прохрустели каждый из них. Затем повели вниз, царапая ногтями внутреннюю сторону ладони. Цинсюань, прикрыв глаза, улыбнулся: — Сделай так ещё. И Хэ Сюань сделал. Круговым движением царапнул всю ладонь, чтобы потом снова провести по ней с нажимом, убирая остатки напряжения. Повторил со второй ладонью, прошелся кончиками пальцев по запястью — там, где бьется пульс; и выпустил чужие руки из своих, укладывая на скрытые одеялом колени. Цинсюань больше не выглядел так, будто в следующий момент умрет от перенапряжения. Складка между бровей разгладилась; плотно сжатые губы растянулись в улыбку. Взгляд и вовсе стал мечтательным: — Теперь я точно что угодно пройду. И на фулл-комбо, и на «мастере», и всё на свете. Хэ Сюань только покачал головой неодобрительно. — Перерыв, — едва ли не приказал он. — Поди ещё и не ел с самого утра?