Спасибо за приглашение!

      Кику Хонда всю жизнь был порядочным японцем, в самом лучшем понимании этого слова. Никогда не грубил, не лез в личное пространство, разговаривал спокойно и уверенно. По приезде в европейский город, окунувший с головой в чужую культуру, он словил небольшую депрессию и после нескольких месяцев обучения планировал уже собирать манатки обратно на родину, но именно в тот момент невидимая сила толкнула его в случайную дверь. За ней оказались две абсолютно противоположенные личности, заведующие журналистким клубом, и в тот момент они ожесточённо о чём-то спорили. Точнее, тот что повыше и мускулистей объяснял что-то на повышенных тонах, а его оппонент метафорически обороняясь стулом старался опровергнуть его слова. Внезапно объявившийся на пороге студент застал их врасплох, и Кику уже было собирался извиниться и покинуть помещение, но один из парней рванул к нему с грацией заправского кота и начал трещать что-то колонку об национальной кухне, о том, насколько важно погружение в среду.       С тех пор, он каким-то непонятным образом присоединился к этому странному клубу, в котором набиралось едва ли человек десять. Однако и прикипел к своим новым друзьям – Феличиано и Людвиг оказались разными как солнце и луна, но при этом невероятным образом всегда были рядом. Кику почувствовал себя польщёным, когда краснея Феличиано на ушко поведал ему о том, что они с Людвигом встречаются, а потом и тоска сама собой растворилась в потоке красочных дней. Буквально, эти двое ни дня не могли прожить мирно. А потом, на каком-то ненужном эллективе он повстречал Альфреда, который как раз разыскивал себе соседа по квартире. Вот тут и начались самые суматошные деньки в его жизни. Со странностями, вроде периодически начерченных солью кругов на полу, головок чеснока, которые можно было найти в самом неожиданном месте. А однажды Кику и вовсе застал Альфреда за тем, как облачившись в собственноручно сделанную шапочку из фольги, он вертя вилку в воздухе пытался наладить контакт с пришельцем. И это не говоря о том, что частенько приходилось просыпаться от того, как его сосед вставал ночью в туалет и включал свет абсолютно везде. Но Хонда привык и не жаловался, со временем стало даже забавно перекладывать вещи с места на место, или подвывать в вентиляцию – что поделать, не мог он удержаться от такого удовольствия.       Пойти ночью в торговый центр согласился он с некоторой опаской, как обычно, скептично оценив предложение Альфреда. Уж что-что, а попадать в полицию для столь законопослушного парня – стыд и позор. Но, услышав точно такое же сумасбродное предложение от Феличиано, молчаливо поддержанное Людвигом, Кику всё-таки сдался. Если уж педантичный и порядочный Людвиг идёт, то бояться точно нечего. Честно говоря, половину собравшейся компании он даже не знал, поэтому немец был его единственной надеждой, только с ним он был готов в случае чего сидеть в обезьяннике.        Шкала удивления Хонды сдвинулась ровно на половину, когда он увидел, что среди собравшихся нет ни одной девушки, и как минимум три гомосексуальные пары. Вы не подумайте, у него не было никаких предубеждений на этот счёт, но это было просто странным. Хотя, его позвал сюда Альфред, так что чего ещё было ожидать. Пятерых в начале и вовсе не было, поэтому он ни малейшего понятия не имел обо всех этих Берах, Тино и Миккелях, про которых шла речь. Спрашивать ему показалось не совсем тактичным.       После они разделились, нашли удобное местечко в мебельном магазине, который своими габаритами, мог бы посоперничать  с несколькими футбольными полями, подождали некоторое количество времени и отправились на поиски остальных. Все разбрелись кто куда, а на веское и вполне логичное предложение позвонить, оказалось, что связь здесь ни к чёрту. Странно конечно, что в центре города сеть ловило точно также, как в глухом лесу, но поделать ничего было нельзя.        А потом Людвиг в самое неподходящее для этого время решил погеройствовать, и оставил их с Феличиано одних. Сказать, что итальянец перетрухнул, значит серьёзно преуменьшить – у Кику наверняка останется синяк вокруг запястья. Стоило им вдвоём оказаться в беспросветной мгле, наполненной удаляющимся постукиванием подошвы Людвига, как сбоку раздался резкий и неприятный звук. Шипение, не то кошачье, не то радиоволновое, заставило обоих подпрыгнуть на месте. Кику ощутил, как горло непроизвольно сжало, а бедный Феличиано вцепился в него ещё сильнее и тихонько заныл.         – Что это такое, Кику-у? – неумело балансируя между шепотом и истерическим фальцетом, спросил он.       – Не знаю. Держись позади.       Вообще-то, быть героем или прекрасным принцем Кику никогда не хотел и не умел. Защищать в любой непонятной ситуации напуганного итальянца было задачей Людвига, ему самому бы преодолеть галопом скачущее сердце. Но что было делать, если своего хорошего, но столь пугливого друга он ценил больше.        Невнятное, но грозное шипение усилилось, словно его источник поднесли ближе, только теперь к ним добавились ещё и нотки треска. Всеми своими многочисленными органами чувств, Кику ощутил, что им необходимо бежать. Было ли то пробудившийся древний инстинкт предков, либо же обычная интуиция, но он, покрепче ухватив Феличиано за рукав, кинул ему резкое "Бежим" и, не разбирая дороги, они помчались по темноте.       Топот терялся и отражался от стен, точно также как и терялся вестибулярный аппарат, решительно не понимая что происходит вокруг. Опасности прибавляло ещё и то, что в подобной темноте они запросто могли налететь на какой-нибудь острый, но несомненно дизайнерский угол, и в лучшем случае поставить шишку, в худшем же, может и убиться. Кику старался выставлять вперёд руку, но это существенно снижало скорость и расходовало много сил.Через минуту подобного улепётывания стало тяжело ориентироваться в таких простых вещах, где верх, а где низ. Неизменным оставались только пальцы, судорожно вцепившиеся в рукав его хакамы, и тяжёлое дыхание над ухом. Поняв, что злое шипение отстало, Кику притормозил, а неуспевший вписаться в поворот Феличиано врезался в него всем своим тщедушным телом. Собственно, в такой позиции ему оказалось достаточно комфортно, чтобы не спешить отлипать. О том, чтобы перестать дрожать и тихонечко поскуливать от страха речи и не шло. С трудом высвободив левую руку, Кику с великим участием потрепал друга по плечу.       – Ну-ну, спокойнее. Всё в порядке, я здесь с тобой, в такой темноте нас не найдут, – голосом заправской матушки, утешающей своего ребёнка после ночного кошмара, запричитал японец.       – Что это было, Кику? Мне страшно, – отчаянно прошептал Феличиано, стискивая ткань в своих ладонях ещё сильнее, хотя казалось бы, куда ещё больше. – А как же Людвиг? Он там один, остался наедине с чудовищем.       Голос его окончательно сел, да так, что Кику и сам грешным делом случайно представил похоронную процессию, но тут же отогнал эти, совершенно точно, позорные мысли.       – С ним всё хорошо. Ты же знаешь Людвига, он сильный и со всем справится. Главное, что сейчас мы в безопасности, ничто нам...       Бог, дьявол или чёрт его знает, кто же управлял в этом месте, словно услышав его тихие увещевания, решил поиздеваться. Неподалёку, шагах в пяти послышалось негромкое, слегка нервное дыхание. Кику искренне хотелось верить в то, что этот тихий лязг, звучавший где-то на периферии сознания, был лишь шальной выдумкой, а не настоящим звуком вытаскиваемого ножа. Ледяной ужас пронзил его насквозь, ладони вспотели, и каждая жилка внутри тела напряглась. Непроизвольно в его голове стали проскакивать старенькие и давно запылившиеся на полках памяти уроки по айкидо, которые он посещал в средней школе. Кто же мог подумать, что боевые искусства смогут пригодиться здесь, на другом конце мира, в такой, казалось бы, нелепой ситуации.       – Сиди здесь, никуда не уходи. Замри и не шевелись, – скороговоркой прямо Варгасу в ухо прошептал Кику, а затем с силой отпихнул его от себя и, стараясь создавать как можно больше шума, побежал дальше.       Он нёсся в противоположную звуку сторону, не слыша, но ощущая неким шестым чувством преследователя. И, что более важно, ему уже наступали на пятки. Он старался сбрасывать с полок вещи, что падали с диким грохотом, возможно разбиваясь и дробясь на осколки, чтобы запутать и помешать преследователю. Однако всё было тщетно. Человек, следовавший за ним, видел в темноте не хуже совы, ориентируясь то ли на слух, то ли на невероятное чутьё. Он ловко огибал препятствия, не сбиваясь с ритма, отчего очень скоро понял, что настала пора переходить к более решительным действиям. Однако стоило ему чуть притормозить около стеллажа и попытаться выравнять дыхание, как острая боль внезапно пронзила его левую лопатку.        Первой мыслью было: «напоролся на штырь, какой идиот». Но когда все его нервные окончания закоротило непереносимой болью, а самого его скрутило так, что верх и низ поменялись местами, стало понятно, что никакой это не штырь. Кику почувствовал адреналиновый припадок, как сердце его разогналось, и он приготовился вопить во всю мощь своей глотки. Он собирался заорать, что они здесь не одни, что здесь опасно, пусть держатся вместе. Он уже почувствовал, как голосовые связки с готовностью сжимаются, но тут же весь заготовленный воздух вылетел, как соскользнувший с губ воздушный шарик, когда пытаешься надуть его и не придерживаешь пальцами. Несмотря на это ему показалось, что он всё-таки закричал, но настолько глухо и отдалённо, словно кричал из-под воды. Сильный удар в живот, пустивший вибрацию по всем его внутренним органам, выбил из него хрип, после чего перед глазами заносились кучи разноцветных, отливавших всеми цветами бензиновой радуги мошек. По горлу пробежал спазм, но остальное Хонда уже не запомнил - только какое-то тёплое мокрое пятно на спине и холодный и грязный пол, столкнувшийся с его лбом.       Бессознательное тело грубо поволокли в неизвестном направлении, пачкая такое красивое хаори, купленное на амазоне за десять долларов. К несчастью, никто не мог стать свидетелем этой картины, как не мог никто и услышать недовольное бурчание с узнаваемым акцентом.       – Fucking dickhead. Do you mind not bleeding so much, son of a bitch.

***

      – Ты чего? Что случилось?       – Феличиано, Кику. Они только что были здесь, – лихорадочно шаря глазами, словно надеясь всё-таки разглядеть в пустоте силуэты своих друзей, ответил Людвиг. – Куда они могли деться?       – Хз-з-з, – протянул Халлдор, засунув руки в карманы своего безразмерной толстовки.       – Может они пошли к фонтану? – предположил Кетиль, всё ещё разминая затёкшую ногу. – А где всё-таки интересно этот болван Миккель. Полчаса из-за него пришлось сидеть в этой коробке.       Людвиг только повернулся что-то ответить, как до них донёсся приглушённый звук лязга и топота. Что-то весьма тяжёлое упало на пол. И кто-то, весьма знакомым однако голосом, заорал так, что звуковые волны, отражаясь от стенок всего торгового центра дважды ударили по ушам. С замирающим сердцем, Людвиг узнал в этом отчаянном зове голос своего любимого итальянца. На какую-то секунду мозг его отключился, предварительно быстро прокрутив все возможные картинки того, что же могло случится с его возлюбленным, а тело в этот момент уже рвануло в сторону крика. Братья, оставшиеся на месте, поглядели друг на друга и торопливо поспешили следом. Кетиль всё ещё немного припадал на ногу, но это совершенно не мешало ему догонять несущегося сломя голову немца.       Пара резких поворотов (один из которых явно был не туда) и вот перед тремя лучами, так сказать, софитов обнаружилась самая неожиданная картина. Гилберт, старший брат Людвига, которого никто никуда не приглашал, потому что обычно тот заявлялся сам, склонился над телом бледного, как поганка, итальянцем. На Гилберте красовался какой-то нелепый костюм из обрывков и обносков, больше напоминавший костюм джав из Звёздных войн, на затылок была сдвинута маска, и он ощутимо нервничал, стараясь растолкать обморочного Венециано.       – Хей, Фели, ну давай, просыпайся, спящая красавица. Открой сомкнуты пастой взоры, на встречу Великому прубёрду, звездою Людвига явись.       – ГИИИЛБЕРТ!!!       – Л-люд!. Я не специально, клянусь! Я же пошутить хотел, а он возьми и… – Гилберт от страха аж подскочил, а вскоре и вовсе стал болтаться варёной сосикой в руках разъярённого брата. Лицо Людвига была едва ли лучше маски, так испугавшей беднягу Феличиано. Он тряс брата за грудки, уже продумывая каких люлей ему задаст.       – Ты больной, эгоцентричный ублюдок! Какого чёрта ты вообще тут забыл?! И зачем вырядился в этот кошмар?       – Н-не тр-тряси меня-я, Вест, – раскачиваясь, как дерьмо на ниточке, Гилберт трясся, всё время рискуя прикусить себе язык, и оттого не мог нормально выговаривать слова.       Пока братья Байльшмидт устраивали разборки, братья Харальдроде уже вовсю хлестали Феличиано по обеим щекам, чтобы привести в чувства. Сразу признав подавляющий авторитет и опыт брата в вопросах пощечин, Халлдор смиренно поддерживал тело, пока Кетиль применял свои знания на практике. Во-первых, он учился на врача, а во-вторых, в детстве Миккель вечно становился жертвой игры «зачем ты сам себя бьёшь?». Опыт достойный отдельной графы в резюме. Через пару секунд ресницы итальянца затрепетали, и ещё через секунду он сладко разлепил глаза.       – Я что, уже в раю? Тут слишком темно для дома Иисуса, деда не так всё описывал, – Феличиано, не без помощи Халлдора, поднялся и принялся активно растирать и без того горящие щёки. – Ай, зачем было так сильно бить?       – Это была вся мощь Архангела Гавриила, — усмехнулся Кетиль, тоже поднимаясь с колен и оттряхивая штаны. – Ты как? Голова не кружится? Сколько пальцев показываю?       – Не смеши меня, ты максимум апостол Матвей, и то, если глаза прикрыть, – проворчал Халлдор, всё ещё слегка поддерживая дизориентированного Варгаса.       – Людвиг! – наконец тот увидел любовь всей своей жизни, который весьма популярным языком продолжал втолковывать что-то Гилберту. Нечто такое, от чего он уже успел позеленеть. Но стоило даме в беде выкрикнуть имя благородного рыцаря, как он тотчас отпустил брата и подбежал к нему.       – Всё в порядке, Фелихен? Нигде не ушибся? – он аккуратно провёл ладонью от встрёпанной макушки до алой щеки своего парня, заботливо его оглядывая. – Спасибо, что привели его в чувства.       – Всегда пожалуйста, – кивнул головой Кетиль и развернулся к Халлдору. – А знаешь, мне они даже больше нравятся. Когда в прошлый раз я обрабатывал порез финну, Бер даже спасибо не сказал.       – Может потому что, это ты их порезал. Обоих причём. Я после этого, когда вижу тебя с открывашкой, обычно прячусь.       – Детали-детали, – пожал плечами Кетиль.       – Ну раз уж вы все наорались, – подал голос Великолепный Гилберт, – не у кого не найдётся запасного фонарика? А то я телефоном светил, на нём зарядки мало.       – Чтоб ты удрал дальше людей пугать? – нахмурившись, ответил Людвиг.        – Так вы же сюда и припёрлись, чтоб пугаться. Я, можно сказать, вас за бесплатно развлекаю, – начал оправдываться Гилберт, но был прерван каким-то глухим стуком, эхом долетевшим из другого конца. – Это ещё чё за хрень?       – Феличиано, а где Кику? Вы же остались вдвоём? – Людвиг осторожно перевёл взгляд на итальянца, и того внезапно снова пробила мелкая дрожь. Людвиг бережно, но сильно схватил того за плечи, не позволяя отстраниться или упасть.       – Он-.. мы услышали какой-то звук- ш-шипение, и Кику сказал, что пойдёт проверить, – срываясь на истерический шёпот, проговорил тот. – Я не хотел, чтобы он уходил! Так же в каждом ужастике, когда персонажи разделяются, то начинают умирать. Я не хочу, чтобы Кику умер!       – Спокойно-спокойно, – Кетиль поднял руки в успокаивающем жесте. – Ныне мировые тенденции таковы, что если это ужастик, у Кику шансов выжить больше всех, он же азиат.       – Да и потом, первыми всегда погибают блондинки, так что Хонда в двойной, – Гилберт почесал голову, – Не, даже в тройной безопасности.       – Почему в тройной? – икнув, спросил Феличиано.       – Он не тупой, и он шатен. Всё, тема закрыта. Давайте лучше уже свалим отсюда, – Гилберт нервозно подёрнул плечами, словно стряхивая чужую руку.       – Тогда сделаем так, – голос Людвига перетёк в командный и тотчас все оказались верными солдатами, – Я, Феличиано и Гилберт идём обратно к фонтанам дожидаться остальных. А Кетиль с Халлдором поищут Кику, потому что тут только вы можете если что оказать квалифицированную помощь.       – Так точно, – без особой охоты в голосе протянули братья и, развернувшись на пятках отправились исследовать темноту.       – А может я с ними? – с надеждой в голосе захныкал Гилберт, однако его беззвучно пнули под зад в направлении выхода, и пришлось безоговорочно подчиниться.

***

      – Тут якобы какой-то работник повесился на Хеллоуинских украшениях, у него там в семье проблемы были – дети вроде как чем-то болели, жена ушла, а в этом ТЦ сам понимаешь, нормально не заработаешь. Ну и он того, – Халлдор изобразил как душит сам себя невидимой петлёй, – А потом тут какие-то сектанты, – то ли неонацисты, то ли анархисты, – ещё и собрания начали устраивать. Кто-то предполагает, что они за этими детьми охоту устроили. Их, конечно, разгоняли, но потом какой-то чел решил устроить ритуальное массовое самосожжение. Предотвратить пожар, конечно, успели, но сколько-то человек погибло. И вот с тех пор там пишут, что тут призраки этого папаши, детей его, этих нацистов. Кого только там нет.       Харальдроде медленно шевствовали по тёмным коридорам из различной мебели, размахивая фонариками. Пока что заняться было особо не чем, и Халлдор стал вспоминать, что же ему было известно об этом месте.       – Что за жуткая смесь пятницы тринадцатое, концлагерей СС и сайлент хилла. Зомби-вируса в этой истории случайно нет?       – Да уж не знаю под чем был автор, но когда по такой темени ходишь, всё равно жутко, – поморщился Халлдор. В призраков он, как и полагалось любому уважающему себя подростку-нонконформисту, не верил, но всегда слишком поддавался влиянию атмосферы. Тем более, что вся их, казалось бы, могучая толпа разбрелась кто куда.       – У-у-у, злые нацисты придут к тебе ночью и заставят зиговать, – понизив голос, стал увещевать Кетиль, но его брат только ткнул его посильнее в бок. – Ауч, полегче.       – Не надо тут шоу устраивать. Понабрался от Денсена, от тебя теперь на километр токсичностью несёт, – насупился Халлдор.       – Не моя вина, – развёл руками тот. – И кто от кого ещё понабрался. Я, по сравнению с Тино в ненастроении и под шофэ, белый и пушистый.       – Упокой господи грешную душу Бервальда, – Халлдор перекрестился и сложил руки лодочкой, корча при этом такую мину, будто они шли не по безбожному капищу капитализма, а по святилищу какого-нибудь Святого Франциска.       – Аминь, – добавил Кетиль и фыркнул.       – Заметил, как мы за сегодня превратились из убеждённых агностиков в истинных верующих?        – Стареем похоже. Эй, смотри, что это там? Лужа что ли? – издалека свет выхватил нечто чёрное, расползавшееся среди пола небольшой воронкой.       Подойдя ближе, они направили туда свои фонари, чтобы разглядеть подробнее. И увидели густую венозную кровь, неаккуратно размазанную по кафельной плитке - её след тянулся куда-то во мрак. Халлдор тут же напрягся, все порывы к язвительным шуткам тут же улетучились из его тела.       – Какого?…       – Халлдор, – судя по голосу Кетиль был спокоен и собран. Он посмотрел на брата таким серьёзным взглядом, на какой только был способен. – Судя по количеству вытекшей крови и её цвету, человека ранили совсем недавно. Его тащили, следов борьбы нет, поэтому я исключаю возможность несчастного случая. На Кику кто-то напал.       Долгие мгновения Халлдор просто пялился на брата, переваривая только что скормленную ему информацию.       – Чт-.. Да с чего ты это взял? – слабо попытался спорить он. – Может это и не Кику вовсе? Может он поранился, а тащили его до медпункта?       Кетиль посветил вокруг лужицы, и совсем рядом он обнаружил точно такой же, только выключенный фонарь. Он подошёл, поднял его и молча протянул Халлдору, который тяжело сглотнул и, стараясь унять дрожь в руке, взял его.       Двенадцать таких фонарей они закупили специально, чтобы пробраться сегодня сюда. Гилберт обрадуется - судя по количеству крови, бывшему хозяину он уже явно не понадобится.