Служба комфорта

      — Что смотришь?              Арсений сидел на диване в наушниках и периодически плавно водил головой из стороны в сторону. На экране ноутбука, стоящего на кофейном столике, мелькали городские пейзажи: пустынные улицы, мрачные туннели.              — Это клип, — пояснил Арс, поставив видео на паузу и сняв с себя наушники. В его глазах плескались эмоции, сила искусства в чистом виде.              — Что-то новенькое?              — Нет, песню мы слышали, но сам клип как-то проскочил мимо меня. Там такие слова красивые в начале.              Дима шумно уселся рядом, устраиваясь поудобнее, беззвучно давая согласие на невысказанное предложение. Он был настроен скептически по отношению к видеоряду, хоть и узнал песню с первых аккордов.              Кто придумал, что любовь — это золотая стрела?       Любовь может ранить, если стрела попадает в одного.              Вообще, Арсений не часто слушал Лазарева, предпочитая что-то драйвовое, но бесконечно уважал что исполнителя, что его творчество. Видимо, сегодня звезды сложились иначе, раз он был так сильно погружен. Дима последовал за ним, ныряя к самому дну.              Рядом, бедром к бедру. Музыка обволакивала их души и тела, голос Сергея вскрывал замки прошлого, куда не заглядывали уже очень давно.              На расстоянии двух шагов       Когда я буду коснуться тебя готов       Дай слово, что не появится пропасть и       Любовь удастся спасти              Димин профиль красиво выделялся в сумраке комнаты, взгляда от него отрывать вовсе не хотелось. Такой давно изученный, но все еще удивительный. Арсений помнил каждый свой несмелый шаг навстречу, каждый судорожный побег прочь. Как отчаянно хотел стать счастливым и боялся очередной, выламывающей наружу кости, боли. Сколько же раз он отталкивал, сколько напрасно боролся, заставляя страдать самого себя. Его выворачивало, от него оставались ошметки, но даже таким Дима его принимал. Он стойко переносил все, даже когда не мог больше выносить подобного, поражая Арсения все больше и больше. Его мягкая улыбка служила пластырем, а слова — жгутом. Его уверенные и аккуратные руки сшивали каждый разрыв. Его словесная взбучка становилась болючим уколом, что приносил долгожданное исцеление.              Сколько б Арсений не убегал, Дима все равно оказывался рядом, спасая от очередного падения в несуществующую пропасть.              Когда захлопнется твой капкан       Когда я буду готов умереть от ран       Дай слово, что перестанешь казнить меня       Стала жестокой игра              Вокруг Арсения буквально чувствовался этот ореол боли и несчастья, что тот перенял на себя во время повторного просмотра клипа. Чувствительный. Его эмпатия помогала погружаться в образы, даря возможность парить во время работы, но в жизни превращалась в костыли, больно роняя его о землю. Он зацепил Диму сразу. Физически, эмоционально, интеллектуально. Оказалось, что бывает, все же, то самое сказочное чувство, когда понимаешь — этот человек мой. Но сойтись стало огромным испытанием, как и не попытаться это сделать. Арсений манил к себе, порой неосознанно, словно та сирена, показывая свою многоликость. Но Дима видел сквозь этот морок, чувствовал настоящего и нуждался в нем, зная, что это взаимно. Столько нечаянно нанесеных ран перенес, самые жестокие рубцевались шрамами — когда Арсений загнанно оборонялся, утопая в своем страхе.              Столько опускались руки, но каждый раз несмелый шаг навстречу умолял Диму продержаться еще немного.              Когда желанья одержат верх       Когда от жажды остаться с тобой навек       Я перестану бояться, что гнев небес       Скажет мне: «Это конец»              Арсений чуть съехал вниз и прижался к плечу Димы. Интуитивно они оба понимали, что творится в их головах и сердцах. Знали, что соотносят себя с персонажами на экране, проживая каждую строку. Вспоминали, как тоже боялись этой фразы, но никогда не произносили. Слишком уж тяжелая она, чтобы взваливать, слишком ужасная, чтобы с ней жить.              Осторожно, стараясь не потревожить, Дима сжал ладонь Арсения.              Не верил       Что без любви душа, как без воды, высыхает       Я больше тебе не враг              — Я давно тебе сдался, Арс.              — Это ты меня взял штурмом, — слабо улыбнулся Диме, переплетая с ним пальцы. — Спасибо.              — Без тебя я высохну.              Пронзенная стрелой пара наконец-то была вместе, целуясь на улице.              Пронзенная стрелой пара уже давно была вместе, прижавшись друг к другу они не слышали следующей песни, не обращали внимания на окружающий мир. Мысленно они благодарили за все, каждым вдохом крепко обнимая, каждым выдохом лаская.              — Даже никак не прокомментируешь клип? Сережка там с палкой в груди ходил, никаких придирок? — Дима лишь отрицательно промычал. — Совсем ничего?              — Ну хочешь, скажу. Если ему так было плохо с этой стрелой, то мог бы и не ходить по городу, попадая под камеры. Он же навязчиво привлекал внимание. Названивал своей девушке, или кто она ему, а она не отвечала.              — Дура просто. — Вынес вердикт Арсений, крепче сжимая руку Димы.              — Вот тоже, побежала, пронзила себя сама. Искусственно себя влюбила? Зачем эти жертвы?              — Она уже любила, Дим. Так любила, что выдрала свою стрелу от страха. Только дыра осталась рваная. Она могла жить и дальше, не хотела. Без него не хотела.              — А он не хотел без нее, Арсюш. Поэтому вопросов и нет.              Мягкий поцелуй в макушку подтвердил каждое слово. Их раны уже давно не кровоточили, затянувшись под заботливым уходом. Но они по-прежнему не могли друг без друга.