Служба комфорта

      «Так, Тео в саду до вечера, Савина сейчас в школе, уроки закончатся через… это у них сегодня… ага, у меня около двух с половиной часов… забежать домой, закинуть вещи, да и стирку надо бы поставить, а еще на первое что-то приготовить… потом на лёд, забрать Тео… еще и Димка говорил, сегодня допоздна…»       Собираясь домой из тренажёрного зала, Катя чувствовала приятную усталость в теле. Ей нравилось тягать железо, понимать, что неслабая и многое можешь выдержать. В конце концов, железо неожиданно не подхватит вирус, не забудет нужную тетрадку дома, да и вообще — не уйдет на долгое время на работу. Предсказуемость. Постоянство.       Скука. Кате безумно захотелось взбодриться, стряхнуть бытовые задачи с плеч и хоть немножко перемен. Возможно, сегодня песни Цоя во время поездки в сад и школу были лишними, но их требовали сердца детей. Хороший все-таки музыкальный вкус у них, ничего не скажешь.        Домой Катя добралась без проблем, размышляя о том, как бы разнообразить свои дни. У нее давно не было новых фотосессий, что фактически являлись сменой себя самой. В этом вопросе ее очень хорошо понимал Арсений, правда он подключал еще и актерство, порой перевоплощаясь очень кардинально. Катя же просто открывала в себе новые грани. Наверное странно продолжать искать себя в ее возрасте, но не сидеть же сложа руки и деградировать? Дима ее очень поддерживал, как и она его когда-то, а еще до невозможного расхваливал любой получившийся кадр. Так он любил делать и со снимками Арсения, правда его работы он чаще приправливал изрядной долей сарказма.       «Здорово было б организовать совместную фотосессию, только не выложишь никуда, да и дома… если гости придут, то прятать придется… зачем вообще эти гости…»       Поднимаясь на нужный этаж — какой смысл ходить в тренажерку, если не в состоянии подняться по ступенькам — Катя напряженно пыталась вспомнить графики работы и когда им выпадет возможность встретиться всем вместе. У ее мужчин столько дел, что и пять минут были б за счастье.       Дойдя до нужной двери и открыв ее, Катя устало бросила спортивную сумку на пол и лениво скинула обувь с ног. Казалось, что где-то поблизости валяется еще и ее настроение, но вот Катя подняла взгляд и грустные мысли тут же прекратили свой судорожный бег.       Подпирая плечом стену, стоял Арсений, как-то насмешливо наблюдая за ее молчаливым протестом. Родные глаза светились лучиками-морщинками, согревая до невозможного соскучившуюся девушку.       — Арс… — Катя наконец-то отмерла и буквально полетела к нему в руки. Запрыгнула на него, ногами обхватив талию, словно маленькая обезьянка, и крепко-крепко обняла.       Она чувствовала его ладони на себе, и что сжимал он ее не слабее чем она его, и слышала тихий смешок, ласкающий ухо, как приятным звуком, так и теплым дыханием. Она знала, что ее реакция льстила Арсению, такая яркая, чрезмерная, но по-настоящему искренняя.       — Ты как тут? Вы же на съемках до ночи…       — Сюрприз, — загадочно ответил Арсений.               *Некоторое время назад*       — Нет, Дима, это просто отвратительно, у тебя что, напрочь отсутствует вкус?       — Да ну че ты докопался, нормально же все.       — Нет, не «нормально», — передразнил Диму Арсений, за что тут же получил по жопе. — Вот только тему не меняй!       Но Дима уже требовательно прижал его ближе к столу, на котором, следуя законам эстетики, известным лишь одному ворчливому маэстро, стояло все, что было необходимо для идеального сюрприза любимой женщине. Арсений тщательно выкручивался, елозил по поверхности и вертелся по сторонам, в общем, демонстрировал всеми силами протест, хотя его руки то и дело хватали Диму с намерением прижать к себе поближе. Арсений еще не определился, правда ли взбешен или просто завлекает Диму к более активным действиям, но продолжать настаивать на своем хотел чисто из вредности.       — Тебе не понять, — начал Арсений чуть спокойнее, когда вынудили своим напором и харизмой присесть на стол. Честное слово, когда хотел, Дима мог его заткнуть одним своим взглядом, прожигающим до кончиков пальцев. — Ей, как натуре творческого склада ума, захочется это все запечатлеть на память, как-то красиво подписать и выложить, значит все должно быть идеально к возвращению Кати, а не «она придет и все переделает по вкусу».       — Это мне не понять? Я выбрал себе в спутники жизни такую жену и такого… инстакумира. Я как никто другой разбираюсь в эстетике прекрасного, Арсюш. И знаю, — тут он понизил тон до тихого, вкрадчивого, что всегда сбивал с мысли, заставляя думать лишь об одном, — что прекрасному, чтобы стать истинным искусством, порой требуется акт вандализма. В довольно грубой форме.       О чем шел спор Арсений уже не помнил, лишь знал, что перед ним стоял самый желанный мужчина, который прижимал его к себе ближе. Что от предвкушения пальцы на ногах поджимались, что губы, изогнутые в усмешке, манили, а требовательные поцелуи без вина пьянили. Дима всегда был тем, кто подбросит дров в огонь и сейчас хотелось пылать, сгорать к чертям, напрочь забыв о планах. Арсений давно уже раздвинул перед ним ноги, даром, что в одежде оба. Он хотел лежать на этом самом столе и чувствовать Диму каждым участком кожи.       Звон разбитого стекла и тихое шипение прервали идиллию, и Арсений, по-прежнему сжимавший в своих кулаках чужую одежду, закатил глаза:       — Ну твою ж мать, что ты наделал!       — А я тут при чем, это тебе спокойно не сидится, — отрезал Дима, словно и не он сейчас чуть не разложил Арсения поверх посуды. — Напоминаю, что мы одна команда, — ехидное передразнивание любимой фразой Арсения из Громкого вопроса сперва вызвало шквал негодования, но…       — Ладно, я все уберу. Но вы, Дмитрий Темурович, мчитесь кабанчиком в магазин, Катя уже скоро.       — Хорошо, заодно наведешь тут свою красоту, как и хотел.       — Без акта вандализма?       — Акт вандализма подождет тебя до вечера, если будешь хорошим мальчиком.       — Давай-давай, — вновь поторопил Арсений, похлопывая Диму по заду. По чертовски соблазнительному заду...               Катя улыбалась Арсению. Такая счастливая-счастливая. Лбом к нему прижималась, пальцы в волосы запустив, и беспощадно лохматила с таким трудом уложенную прическу. Возможно, она просто давно не видела Арсения, но каким же красивым он казался в этот момент ее глазам, полных нежной и преданной любви.       — А Димка где?       — Скоро придет. Мы немного разошлись во мнениях по вопросам искусства и вандализма, что… забыли твое любимое просекко.       — М-м, — она ненадолго прижалась к его губам и только после этого осознала услышанную фразу. — Просекко?       — Мы думали, ты придешь немного позже и успеем устроить небольшой романтический… обед.       Катя задумалась лишь на мгновение, а потом спрыгнула с рук Арсения и побежала по квартире, надеясь увидеть сюрприз. Перехватить ее успели прямо у дверей зала и теперь она заливисто смеялась, размахивая руками и ногами, но Арсений не отпускал, крепко держа за талию.       — Да что ж ты такая нетерпеливая, а?       — Я никому тебя не выдам, ну хоть одним глазком, Арсюш… — включив все свое обаяние, Катя начала ластиться, неторопливо поглаживать плечи, шею.       — Нет. Нет, не смотри так на меня своими глазами, я не поддамся.       — Извините, что помешал вам тискаться без меня, — за этим всем их и застал Дима. Прилипшие друг к другу, раскрасневшиеся, но безумно счастливые, они даже не услышали, как открылась входная дверь. И теперь стояли как два провинившихся школьника, мигом успокоившихся при виде серьёзного Димы.       — У меня чистосердечное, это все Катя! Я только пытался сохранить все в тайне! — заявляет Арсений и получает локтем в бок. — Домашнее насилие! Зафиксирован акт домашнего насилия! — За свои дурачества, он получает еще и по плечу, с чего Дима лишь очередной раз смеётся, и по правде говоря, Арсений готов нести любую чепуху, лишь бы видеть улыбки любимых людей. Как же он соскучился.       — Ну не будем зря время тратить, — хлопнул в ладоши Дима и открыл двери.       Как из столь обычных и непримечательных визуально блюд — вкусы Кати поистине специфические, чего только ее любимые бутерброды со шпротами и чесноком стоили — Арсений умудрился сделать симпатичный натюрморт, Дима не знал, но выглядело все действительно эстетично. Еще и атмосферу такую интимную создал посреди бела дня, что невольно залюбуешься и настроишься на нужный лад.       — О боже, вы когда только это все успели? Блин, вы у меня самые лучшие, — Катя умилительно поджала губы и обняла своих мужчин, зацеловывая их щеки. — А как же малые, там тренировка…       — Я откуда надо заберу, куда надо отведу и передам в руки безумно соскучившейся бабушки, — спокойно пояснил Дима, всем своим видом говоря, что все под контролем.       — Это получается… — на радостях Катя бросилась вновь к Диме, прижимая его к себе.       — Да, Катюш, все выходные только мы втроем, — пообещал Арсений, наблюдая, как Катя, в порыве чувств, жарко целовала Диму.       Ее мягкие, нежные губы всегда приятно контрастировали с жадными и требовательными поцелуями Димы. Он умел быть нежным, конечно, но звериный голод, что порой просыпался в нем, срывал все тормоза и Кате, и Арсению. Вот и сейчас Арсений понимал, что слюнки текут вовсе не из-за разнообразных блюд, а от того как сминались губы Кати, как сжимали ее талию в своих руках, как спутывали и оттягивали ее волосы… Арсению невыносимо хотелось присоединиться.       Но вот Катя выпорхнула из чужих объятий, окрыленная, замечтавшаяся, и попросила дать ей буквально несколько минуток. Она переоделась в более подходящее атмосфере легкое платье и носилась с телефоном, все фотографируя на память, как ее мужчины приготовили ей сюрприз.       — Смотри, какая довольная, а всего-то еды принесли и детей выселим на пару дней, — усмехнулся Дима и прижался плечом к Арсению. — Кстати, ты отлично постарался. Буквально спас мое безобразие. Теперь все счастливы и довольны.       — Это ты еще не видел, как Катя меня встречала…       — Как?       — А знаешь… я тебе вечером покажу, — хитро улыбнулся Арсений.       — Договор — прищурился Дима и потянул его за шею к себе, потому что ждать до вечера было просто невыносимо.       Хоть маленький кусочек, но он получит сейчас.