Восход красной Луны

      Нет, нет, нет, нет, нет, это же просто бред! П-почему я? З-за что? Слёзы стекали по моим щекам, красным настолько, что невозможно было понять, были ли они такими от слёз или от пощёчин, которые мне только что отвесили. Прямо передо мной сидит здоровенный кабан, заплывший жиром от сытой жизни в нашем доме, используя меня словно прислугу. Это Парещивеч, мой отчим. Он живёт у нас не так уж давно, всего лишь месяца три, но уже ведёт себя словно барин! Б-будто бы без него мы бы жили на помойке и питались бы отходами! Редки дни, когда этот свинтус трезв: работы у него нет, да и, признаюсь честно, никому эта вонючая свинота и даром не нужна. А так как его натура требует алкоголя, то он, разумеется, каждый день вливает в себя по два литра этого отвратительного пойла. И если до него я ещё кое-как, но терпела его отношение к себе, с постоянными подколами в сторону моей женственности, то в состоянии "море по колено" эта тварь становится вовсе невыносимой. Оплеухи, синяки и порезы — это самые безобидные последствия от встречи с ним. Естественно моя мать никогда ему не перечила. Она и сейчас стоит слева от меня, занеся кулак над моей щекой...       Я свалилась, схватившись за скулу, куда и пришёлся удар. Болело сильно, но не похоже, чтобы кость повредилась...       — Kial? Ч-что я вам сделала? — спросила я трясущимся голосом, поднимаясь с большим трудом. Меня сильно водит из стороны в строну, желудок болезненно посасывает. Когда я ела в последний раз? Неделю назад?! Или уже больше...       — Тебе права лаять не давали, pul-mordita putino! — закричал на меня отчим, схватив моё тщедушное тельце и с силой ударив о стену головой. Запахло железом, в голове я чувствовала такую сильную боль, что просто не могла ничего поделать, как только стонать, хватаясь за голову, откуда вытекала тёплая кровь. Её аромат заставлял меня против воли сглатывать потёкшие слюнки, что лишь усиливало боль в области над левой щекой. А эти так называемые "родственники" только поржали надо мной. От обильной кровопотери я потеряла сознание. Наконец-то, блаженное беспамятство... Здесь я не чувствую ни голода, ни боли... Можно обдумать хоть что-то, не отвлекаясь на проклятых тварей... М-мне нужно уходить отсюда... Рано или поздно я просто надоем этим la monstro, и меня прибьют. Но разве будет правильно оставлять их безнаказанными? З-за всё то, что они сделали со мной, я отплачу им той же монетой! Н-но только как? Ведь я всего лишь волчонок... Я слишком слаба, чтобы травмировать их хоть как-нибудь!       Внезапная встряска выбила меня из этой спасительной тьмы, вновь возвращая в бренный и очень болезненный мир. Прямо на меня смотрела странная черноволосая бледная девушка-человек, выглядевшая напряжённо и потряхивающая меня за плечи. Увидев, что я проснулась, чуть расслабилась, ослабив хватку, но не давая упасть.       — К-кто ты такая? — спросила я удивлённо, попытавшись отодвинуться от странной незнакомки.       Та лишь усмехнулась, когда, запаниковав, я попыталась вырваться. Её хватка усилилась, не позволяя мне шевелиться. Стальные объятия, сжимающие, словно створки железной девы. Они такие колючие и в них так неуютно...       — Ne moviĝu, милашка. У тебя всё тело покрыто синяками, — она улыбнулась мне, убрав руку куда-то за спину. Не успела я пикнуть, как шприц воткнулся мне в спину, впрыснув какое-то непонятное вещество. От него было жжение, и на меня навалилась сонливость. Хотя, быть может, я просто устала после отвратительного дня? Я отрубилась, не успев даже понять, что этот человек забыл в моей... "комнате".       Когда я очнулась, солнце уже зашло. Меня освещала Луна, такая холодная и равнодушная, как и все те, кого я встречала ранее. Странно, но я почти не ощущала боли, хоть следы от побоев и остались...       Хах?! На полу рядом с окном лежала записка. Она адресовалась мне от, как гласила подпись, "черноволосой доброжелательницы".       "Дорогая Эстингита, прошу прощения за внезапное исчезновение. Непредвиденные обстоятельства вынудили меня покинуть тебя.       Надеюсь, ты чувствуешь себя лучше после той дозы экспериментального обезболивающего, которую я использовала на тебе. 24 мая в Пуэрто-Веста прибудет корабль, с которым ты сможешь покинуть эту проклятую страну. Но сначала... Как насчёт устроить небольшую месть? Ты ведь уже умеешь использовать энергию Хаоса, мне известно о тех случаях, когда пламя от костра, повинуясь твоей воле, переползало на половину кострища, освобождая тебе угольки. Не спрашивай, откуда мне известно о твоих личных тренировках в лесу, всё равно я не буду сообщать тебе имена своих информаторов. Чтобы усилить своё воздействие хаосом, просто сосредоточь всю свою ярость прямо на своих мучителях, сконцентрируйся и сделай то, что хотела больше всего. Думаю, мы ещё встретимся с тобой.       Не болей,       Твоя черноволосая доброжелательница."       Я зловеще улыбнулась. План сам пришёл мне в голову. "Погасшее Солнце", так они меня называли? Что ж, посмотрим, каково им будет сгореть заживо от огня той, кого они так старались сломать, словно игрушку...       Взяв прочный кабель из кладовки, я привязала отчима с мамой к кровати. Они так нажрались, что даже не почувствовали это! Как же вы отвратительны! После, собрав всю свою ярость, вспомнив все те унижения, всю боль и страх, что они выдали мне, в моей ладони появился огонёк. Мой маленький дружок... Сколько раз из-за игр с тобой они избивали меня, оставляя в сыром подвале. И сколько раз ты согревал меня, не давая моему еле колышущемуся огоньку жизни угаснуть... А ведь наша история началась так давно... Мне тогда было всего лишь пять лет, когда первая искорка отпрыгнула от моей руки, когда я щёлкнула пальцами. С тех пор детишки начали меня дразнить, с воплями "Эсти Огненная Рука пришла!" разбегаясь, стоило мне только оказаться в их поле зрения. Мать вместо того, чтобы отвести меня к врачу, повела сразу в церковь. Местный святоша заявил, что это всё "от тёмных богов" и попытался провести обряд экзорцизма. Было больно, ведь пытался он изгнать из меня "злого духа" с помощью розог. Я тогда так злилась на него, боль была столь нестерпима, что я захотела, чтобы его отвратительная чёрная борода подожглась. И, повинуясь моей воле, маленькая искорка действительно начала тлеть на её кончике. Как только пламя завелось, святоша вовсе с криками выбежал, проклиная "ребёнка тьмы". Когда он вернулся, мать со злостью смотрела на меня. Она и раньше не испытывала ко мне особой любви, но после этого случая она избивала меня при каждой удобной возможности. Ах, мой милый огонёк, сколько же страданий я прошла за эти годы, что здесь, что в школе... Меня буквально обучали в индивидуальной камере, словно бы я была каким-то... монстром... Но там было безопаснее, чем дома...       Легонько улыбнувшись, я поднесла его к губам, почувствовав мягкое тепло. Жар, исходящий от него, успокаивал, и я взглянула в последний раз на свою "семью". Мать, очнувшись тут же заорала на меня, требуя развязать и грозясь прибить меня окончательно. Я с сомнением посмотрела сначала на огонёк, потом на неё. Возможно, мне стоит просто уйти? Оставить прошлое позади. Пускай гниют дальше в своём вонючем бухле!       Нет, нельзя всё так оставлять. Возможно, я пожалею об этом решении, но нельзя оставлять подобных тварей в живых. Я подула на огонёк, и он радостно спрыгнул прямо на кровать. Моя мать начала вопить ещё громче, к ней подключился очнувшийся отчим. Столько угроз, столько зла... Они ещё не понимают, что я больше не буду им подчиняться... И не позволю им и дальше мучить других. Ведь я слышала уже о том, что они хотели сделать. Алкоголь на удивление хорошо развязывает язык, и из их пьяных разговоров я услышала, что они хотели усыновить мальчика по имени Кальос. Он был совсем маленьким, только-только успел пойти в первый класс. И уж лучше малыш останется в детском доме, чем под одной крышей с этими монстрами. Я делаю обществу одолжение, избавляя его от быдла вроде вас... Даже если потом я не смогу заснуть от кошмаров... Я в последний раз взглянула на своих пока что живых "родителей".       Изуродованные алкоголем лица, впавшие, искривлённые и орущие на меня в ярости.       — Вы так ненавидите меня... Почему? — спросила я тихо, глядя прямо в их глаза, пытаясь увидеть хоть каплю сочувствия, хоть каплю любви.       — Потому что ты ничтожество! Я никогда не хотела рождения такого bastardo, как ты! Тупая плешивая сумасшедшая волчица! Надо было абортировать тебя! — орала она на меня, трясясь от ярости. Её сожитель не проронил ни слова, но одного только взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что если ему удастся вырваться, моя песенка будет спета... Я посмотрела на них печально, уже не вслушиваясь в проклятия в мой адрес. Возможно, черноволосая, как она себя назвала, "доброжелательница" была права...       — Наверное, сжечь вас будет правильным решением... — пробормотала я, глядя на них с неприязнью и брезгливостью. В ответ я услышала лишь смех, похожий на жуткий совиный хохот, что слышно в лесу ночью.       — Ты не сможешь. Такая слабая и никчёмная тварь, как ты, ни на что не способна! — сквозь хохот злобно проговорила моя мать, скалясь на меня своими кривыми жёлтыми зубами, выдыхая на меня отвратительный запах перегара.       — А теперь развяжи нас и позволь уже, наконец, избавиться от такой суки, как ты, блохастая! — мерзко хохоча, нагло сказал отчим, плюнув в мою сторону.       Я отвернулась от них. Чего ещё я ожидала? Всё ведь было понятно сразу...       Я молча ушла, собрав самое необходимое. Еду, деньги, сменную одежду. Больше мне ничего не будет нужно. Выйдя на крыльцо, я вздрогнула. Холодный осенний воздух при вдохе больно морозил лёгкие, а от свежести кружилась голова. Но я удержалась на ногах, взглянув с грустной улыбкой на Луну и звёзды. Хотела бы я улететь туда, на ваш свет...       Спустившись и развернувшись, я в последний раз взглянула на домик. Красивый и ухоженный, плотно скрывающий за приветливым фасадом то, что происходило внутри. Нащупала своей волей пламя, не успевшее даже заняться на кровати, куда я его сдула. Вся та злость, всё то отвращение и ненависть, что я испытывала к обитателям этого дома, все они подпитывали мой огонёк, разжигая пожар. Я чувствовала, как постепенно пламя восходит к потолку, как трещат искры, поджигая столь легко воспламеняемый деревянный пол. Чувствовала, как крики моих... родственников из яростных переходили в панические. Но не обращала на это внимания, стремясь распространить пламя. Пусть от этого места останется только пепел горестных воспоминаний!       На следующий день в газетах напечатали об ужасном пожаре, превратившем загородный домик в пепелище. Я же...       Внезапно вскочила. Так это был сон... Нет, я вспомнила... Вот почему я сбежала из дома тогда... Воспоминание, что я так старалась подавить... Возможно, было бы лучше, если бы я действительно не имела семьи и была бродягой... Рядом со мной было слышно тихое сопение. Я увидела чёрного лиса, присевшего рядом со мной и, видимо, так и заснувшего.       — Я сделаю всё, чтобы ты не увидел меня такой никогда... Сладких снов, пушистик! — прошептала я на ушко, накрыв его пледиком, гревшим меня ранее. Встав и убедившись, что я никого не разбудила, я направилась в сторону импровизированного склада. Прошлое прошлым, а к празднику нужны костюмы! И я уверена, что с этим я точно не оплошаю!