Восход красной Луны

      — Амелия, пока что мы не планируем никаких операций. У нас идёт анализ уже имеющихся данных, после него мы и займёмся поиском новых улик, — первым отошёл от шока чёрный лис, попытавшийся умерить пыл внезапно изменившейся робокошки. Она ведь не была такой активной, что же произошло?       — У-уу, — протянула собеседница, понуро опустив уши и сменив глаза на стандартные овалы. Впрочем, они тут же сменились на окружность из точек, одна из которых всегда была больше. Большой становилась соседняя слева, нигде не останавливаясь, двигаясь, словно пони по кругу. Загрузка? Хотя, почему бы и нет? Вычислив что-то, она повернулась к нам.       — По моим расчётам, версия с Фабрикой верна на шестьдесят целых, пять сотых процента, сейчас она ближе всего к правдоподобной. Для лучшей точности необходимо больше данных, — ответила она, прищурившись с весело торчащими ушами.       — Как?! Просто как ты это сделала? И сколько ты нас подслушивала? — спросил ошарашенный парень, смотря на этот передвижной анализатор. Признаю, это было что-то ещё сильнее выходящее из ряда вон.       Усмехнувшись, она лишь улыбнулась нам, бросив туманное: «Робианцем не так уж и плохо быть, как считается». Но в тот же момент её улыбка стала грустной, а кружки глаз чуть спрямились сверху.       — Но всё же эти плюсы никогда не перекроют мои потери... — отстранённым голосом и с невидящим взглядом бросила она куда-то между нами двумя.       Радужка начала постепенно тускнеть, пока вовсе не погасла. Поразившая нас сегодня кошка просто отключилась, опадая на пол. Не сговариваясь, мы с лисом метнулись к ней, подхватив за талию. Ух ты ж, блин! Какого чёрта она такая тяжёлая?! Но когда мы уже поднимали внезапно отключившуюся подругу, её глаза вновь засияли. В тот же момент она недобро прищурилась и замахнулась для удара на тянувшего её парня. Увидев опасность, я бросила эту железку и ринулась спасать из-под удара товарища. Не знаю, насколько высока сила у робианцев, но точно уверена, что она явно больше, чем у меня. Ненадолго потеряв равновесие, машина пошатнулась, даруя драгоценные секунды на бегство. Пока она отвлеклась, лис всё ещё хотел помочь ей приподняться. Бедолага, от недосыпа он и не заметил, что происходило у него почти под носом. Ничего, я не оставлю тебя в опасности.       Устремляясь вперёд, выхватываю ошарашенного паренька и, перехватив его на руки, бегу к выходу, пока позади меня гремит стальная кошка, всё-таки не удержавшая равновесие. Впрочем, моё чутьё подсказывает, что это не конец. Опасность прямо позади меня, если я смещусь чуть влево... И как только я отклонилась, рядом со мной просвистела пуля, ударившись в дверь, она прочно застряла в ней. Впрочем, было в ней что-то странное, будто бы это был гарпун, тросом сейчас подвязанный к противнику. Погодите, а куда делась рука?! Так, только не говорите мне, что...       Не успела я об этом подумать, как кошка стремительно пронеслась вперёд, будто бы тянула себя на абордажной кошке. Дверь под ней прогнулась так сильно, что, казалось, сейчас она вырвется из петель. Но на удивление та выдержала, пусть и выглядела сейчас, скорее, как куча металлолома. Остановившись, я осмотрелась, силясь найти другие выходы. К сожалению, здесь была только одна дверь, которую теперь перегородила ещё недавно дружелюбная кошка, сейчас то ли рычащая, то ли скрипящая на меня, злобно смотря немигающими оранжевыми овала глаз. Что же делать?       Очухавшийся Луносвет спрыгнул с моих рук, достав из ниоткуда пистолет, сейчас целясь прямо в корпус. Вряд ли это поможет против кого-то из стали, но поддержка засчитана. Сама же я достала сувенирчик с Сумеречного завода. С бронированными мутантами справлялся, значит и с железяками справится за милую душу. Главное, отвлечь её, но будем надеяться, что его она воспримет более значимой угрозой.       Немигающим взглядом она следит за нами, видимо проводя расчёты для нападения. Но, вопреки моим ожиданиям, на нас не было наведено хоть какое-то оружие. Она просто стояла, вновь о чём-то думая, судя по загрузкам вместо глаз. Внезапно она заговорила, но без характерного скрипучего звука.       — Внимание, обнаружена органическая форма жизни. Сканирование потенциала... Завершено, формирую задание. Миссия: пополнение рядов вспомогательными юнитами. Код: Щит, Сталь, Завод. Попытка передачи задания союзным войскам... Неудача, активирую протоколы режима изоляции... Задание обновлено, разблокированы функции переносного роботизатора... Приступаю к выполнению, — безэмоциональным голосом синтезатора прокомментировала она свои действия. Её корпус будто бы перестроился, изнутри стала видна капсула. Твою мать! Зарядка завершилась, я прицелилась...       — Вы всего лишь жалкие органики. Никто из вас не пришёл, когда я в агонии билась в капсуле роботизатора! Но теперь вы познаете ту боль, что я пережила. Я в разы сильнее, чем раньше, и вы больше никогда не будете обременены свободой воли. Но не думайте, что этот процесс будет безболезненным. Болеть будет каждая клетка тела, но даже после этого ваше угасающее сознание не отключится, нет... Я полностью подавлю вашу ослабленную волю, сведя вас с ума, уничтожив и тело, и разум. Теперь вы познаете, что такое боль!!! — с глухим скрежетом прошипела она, тут же метнувшись в сторону моего напарника.       Я нажала на курок и тут же отлетела, впечатавшись позвоночником в какой-то шкаф. Поднявшись, пусть и кривясь от боли, я, немного придя в себя, увидела жуткую картину. Мой лисёнок отстреливался от этой мымры, которой вообще было плевать на пули, они просто застревали в ней, потеряв импульс... Просто погружаясь внутрь её стального тела. Да что ты, чёрт побери, такое?! А ухмыляющаяся машина тем временем остановилась, после чего с хищным оскалом выстрелила крюком из своей руки. Встав, я попыталась отбить его, но перезарядка показала, что до возможности ответного удара ещё пять минут. Много ли это? В моём случае — да! Что ж, так даже лучше. У меня больше нет выбора. Либо я её, либо она меня. Внезапный чавкающий звук и крик боли, после которых робианка лишь сильнее раскрыла свою пасть в оскале.       — Иди сюда! — сказала она странным мужским голосом почти без помех, будто бы эта фраза была заранее записана и проиграна сейчас, после чего залилась в безумной какофонии смеха, скрежета и скрипа.       А сквозь зубы вдыхающий лис, сдерживая за шипением крик, не выпустил пистолет, всё ещё силясь попасть по противнице. Заметив моё внимание, он быстро кивнул в сторону двери.       Нахмурившись, я вновь посмотрела на таймер до выстрела. Четыре минуты... А Амелия же, медленно тяня за собой попавшего в ловушку лиса, с явным наслаждением от боли просто игнорировала меня, шумно дыша, будто бы находясь в сауне. Эта поехавшая, точно заправский маньяк-мясник, тащит свою жертву полностью погружённая в себя. Луносвет всё чаще указывает мне взглядом на свободную дверь. Что, решил стать жертвенным агнцем? Нет уж, тебя я никуда не отпущу, а дуру эту стальную я и прикладом раздолбаю!       И с криком ярости я несусь на это чудовище, упорно меня не замечающее, слишком сильно наслаждаясь своим превосходством, как паук, поймавший бабочку в паутину. Настолько сильно, что я даже почувствовала какой-то странный сладковатый запах. Впрочем, не время думать! Сейчас либо я сшибу её тупую башку, либо останусь без всего! Бесчестье или смерть, и здесь я выбираю смерть! С громким треском я впечатываю приклад сбоку, на ходу, в надежде сбить её управляющий центр. Но, к моему удивлению, голова просто отворачивается на неестественный для простого морфа угол, после чего разворачивается ко мне вновь со значками загрузки. Я уже замахиваюсь на новый удар, на этот раз прикладом, но та, не сказав и слова, просто вырвала его у меня из рук, неуловимо быстрым движением откинув его куда-то за спину. Теперь всё кончено. Меня и Луносвета просто переработают в послушных роботов-марионеток, и мы уже ничего сделать не сможем.       Неужели это и есть мой конец? Честно, я думала, что умру как-то... Более достойно, что ли? Например, в какой-то великой битве, в которой будет решаться судьба не то что Мобиуса — всех тех, кто где-то в другой далёкой-далёкой вселенной живёт, даже наверное и не задумываясь, смотрят ли на них в ответ звёзды, когда глядят на ночное небо... Растерянным взглядом я смотрю своей погибели в лицо. Всё-таки даже мучительную и болезненную смерть нужно встречать достойно. И каково же было моё удивление, когда вместо оранжевого яростного взгляда я увидела... Розовые, прикрытые хитрым прищуром зрачки, блестящие так, словно их покрыли толстым слоем лака. Увидев мою реакцию, Амелия томно вздохнула, облизнув губы... Ну, точнее их пластмассовое подобие, стальным языком, с которого, еханый бабай, капала слюна.       Может, это и был заменитель, но, diable, да как такое возможно? Для чего её вообще сделали такой?! Та же, усмехнувшись моей реакции, тут же выдала максимально елейным голосом, вгоняя мои щёки в ещё большую краску.       — Бедняжка, ты совсем одна здесь, в жутком, тёмном и до жути грязном месте! Не бойся, я здесь, чтобы спасти тебя! — заявило это механическое... нечто, полностью развернувшись ко мне, упорно не замечая находившегося рядом пострадавшего лиса, всё ещё истекающего кровью и кривившегося от боли. Ловким, почти неуловимым движением она прижимает меня к полу, пусть и мягко, будто бы я для неё сейчас самое ценное. После этого, она приближается ко мне настолько близко, что я ощущаю её горячее дыхание и не менее обжигающий холодный металл, придавив меня уже всем телом. Я почти не чувствую своих ног, лишь ощущая этот холод, который и не думает отступать. А эта извращенка лишь прижимается ко мне, перехватив руки на запястьях, теперь уже закрыв меня полностью.       Я в ловушке у этой робианки, дальнейшие действия которой мне неизвестны. Горячая слюна капает мне на лицо, в то время как я не могу что-либо сделать. Эта безумица наклоняется ко мне, слизывая её с меня. На мои попытки сопротивления она лишь усмехается, на несколько секунд пристально глядя мне в глаза, а затем как ни в чём не бывало продолжив меня вылизывать. Наконец оторвавшись от этого процесса, она, горячо дыша в ухо, сладким голосом прошептала мне:       — Не бойся, я защищу тебя. Но за всё нужно платить, к счастью, я не злюка, что обдерёт тебя до последнего битса. Всё что мне нужно — лишь твоя любовь.       На этих словах она чуть ли не уткнулась мне в левую щёку своим холодным носом, начав тереться об неё, тихонько мурлыча, иногда прерываясь, чтобы облизать её. Спустя какое-то время она прекратила, глядя прямо в душу.       Так прошло несколько весьма долгих мгновений. Я ощущала себя весьма некомфортно под этим взглядом. Не то, чтобы он был тяжёлым, вовсе нет... Скорее наоборот, приторно слащавым, из-за чего в нём не ощущалось настоящей заботы. Так, возможно, говорит мясник с коровой, которую привели на убой. Старается успокоить, отвлечь, чтобы ты не обращала внимание на то, что происходит вокруг. А ещё её действия... Они сильно смутили меня. Я ведь не котёнок, чтобы меня так усердно облизывать! Мои щёки вновь покраснели, и, заметив это, Амелия усмехнулась.       — Ты так мило стесняешься, волчонок! А ведь мы с тобой ещё даже не начали развлекаться по-настоящему... — на этих словах её улыбка стала больше походить на предвкушающий оскал, в то время как в глазах видны были значки сердечек. Будто бы специально медленно, словно в замедленной съёмке, она схватила меня за ткань комбинезона в районе груди. На мои попытки сопротивления она лишь усмехнулась, хищно глядя на меня, словно на беспомощную жертву. Прикладывая всю силу, я пытаюсь отпихнуть от себя эту машину, отползти в сторону, лишь бы уйти подальше...       ...Но я не могу даже пошевелиться... Слишком тяжело... Я словно мошка в паутине... Вынужденная с ужасом наблюдать за тем, как меня лишает девственности обезумевшая робианка. А возможно, впоследствии и жизни. Хах-ха-хах... Хочется смеяться и плакать. Могла бы я подумать, что всё обернётся вот так? От стыда хочется прикрыть лицо руками, но они тоже прижаты к полу... Остаётся только отвернуться, чтобы не видеть своего позорного падения и злорадной улыбки этой безумной.       Внезапно Амелия, что ещё недавно возвышалась надо мной, сильно натянув комбинезон, отчего я слышала, как тот жалобно трещал от натуги, уже готовый порваться, застыла, всё ещё удерживая меня. Взглянув в её лицо, я обнаружила лишь кружки загрузки на дисплее, та что-то рассчитала, после чего её загрузка закрылась, заменившись на пустой экран. В следующий миг на меня смотрели удивлённые и привычные жёлтые глаза. Она тут же отпустила меня, отпрыгнув на несколько шагов. На дисплее всё ранее пустое пространство окрасилось в насыщенно-розовый цвет, под глазами появилась штриховка из наклонных горизонтальных полосок, а глаза были широко открыты в ужасе. Она прикрыла рот рукой, еле слышно сказав: «Пресвятой Дух Машины, что же я наделала?!»       Поднявшись, я взглянула на разгромленную комнату. Передо мной стояла ужаснувшаяся и ужасно смущённая своим поведением Амелия, а слева от неё, морщащийся от боли, еле стоящий на ногах Луносвет, державший в руках мой рельсотрон. И пока робианка силится сказать что-либо, пострадавший лис протягивает мне оружие.       — Интересные у тебя, однако... Секреты. Радует, что я на твоей стороне... — произнёс он, растерянно смотревший на меня, затем уже обеспокоенно поинтересовался, — Ты не ранена?       — Н-нет, спасибо за беспокойство, — ответила я, немного заплетаясь, забирая обратно пушку. Он же, осмотрев себя и потерев левую ногу, морщась от прикосновений, начал проводить вокруг повреждённого места, которое каким-то образом успело уже покрыться кровавой корочкой. Его ладони загорелись мягким, светло-зелёным светом, а корочка начала на глазах становиться всё более и более блеклой, пока в один момент выглядевший заметно вымотанным лис не стянул её. Удивительно, но под струпом была свежая светленькая кожа, буквально на глазах зарастающая шерстью.       Сказать, что я была удивлена — ничего не сказать. Амелия же не обратила на это внимание, всё ещё собираясь с мыслями. Чёрный лис чуть тряхнул головой, будто бы стряхивал с неё невидимый пот, слабо улыбнулся мне, за несколько неторопливых шагов подойдя ближе. Но до того, как я начала допрашивать его о произошедшем, в разговор с громким скрежетом и паникующим синтезатором речи ворвалась робокошка.       — П-простите, п-похоже, я вышла из-под контроля! П-программы, предустановленные в меня... Похоже, Эггман не для красного словца называл мою серию "универсальной". Н-наверное, мне лучше покинуть это место... — на этих словах она отвернулась и уже собиралась убежать, но в последний момент я остановила её, схватив за руку.       — Пожалуйста, не надо. Не твоя вина, что у тебя изменилось поведение. Я вижу твоё раскаяние и страх, эти желания противоречат твоим собственным. Другая ты совсем не плохая, я в это верю! — улыбнулась я растерянной кошке, притянув её к себе и приобняв. Она же дрожала, всхлипывая, но отстраниться не пыталась. Луносвет также положил ей руку на плечо, ободряюще улыбнувшись.       — Мне так жаль! Какой же я монстр... — повторяла Амелия, всхлипывая, а по её дисплею в зацикленной анимации катились слёзы, иногда превращаясь в единые потоки, когда она особенно сильно всхлипывала.       — Пусть ты и опасна, но ты не чудовище... — внезапно сказал Луносвет, приблизившись к ней, и погладив по голове. — Похоже на то, что эмоциональная перегрузка переключила тебя на другой режим. Не знаю, сколько их у тебя, но уверен, их получится сделать более подконтрольными тебе или в крайнем случае отключить.       Амелия, отстранившись от объятий и провела рукой по экрану, убирая слёзы, удивлённо на него посмотрела. В её глазах всё ещё читалась вина, но и удивление. Луносвет же продолжил, убрав руку от её головы.       — Я перевёл тебя в нормальный режим, ударив по затылку прикладом. Если мой ноутбук всё ещё цел, можно было бы попробовать посмотреть твой код и исправить этот недочёт. Подожди минутку, сейчас поищу! — с этими словами он убежал к непонятно как уцелевшему в драке компьютерному столу, пошарившись в его нижней части, и достал оттуда целёхонький ноутбук. Включив его и быстро посмотрев работу параметров, он радостно повернулся к нам.       — Отлично, всё работает. Теперь осталось только подключить его к тебе, Лея, — сказал он, несколько растерянно рассматривая её. Видимо, искал разъём. Робианка выглядела растерянно и всё ещё чувствовала себя не совсем комфортно после произошедшего.       — А это безопасно? Что если я вновь выйду на этот режим? Ты ведь не хакер и даже не программист... — засомневалась она, изучающе глядя на ПК. На что тот лишь мягко улыбнулся, открыв какую-то программу. Огромное нагромождение кода, который он пролистывал, плыло у меня перед глазами, пока я пыталась прочитать хоть что-то из этого. У меня начала побаливать голова, поэтому я отвела взгляд. Через минуту, видимо, когда он долистал до конца, Амелия с сомнением произнесла:       — Вижу, опыт у тебя имеется... — она задумчиво чесала механический подбородок, всматриваясь в лицо лиса. Наконец, она, кивнув каким-то своим мыслям, ответила. — Хорошо, я доверяю тебе. Надеюсь, я не выйду из себя вновь...       С этими словами она встала на одно колено, в то время как на плече у неё c еле слышным звуком плеска появился разъём. Выглядело это, будто бы металл расплавился, и эта жидкость самопроизвольно перестроилась в нужную форму и застыла. Словно какой-то робот из древних произведений по научной фантастике. На пару мгновений я и чёрный пушистик застыли, но после Луносвет отмер, подойдя к ней и подключив её к компьютеру. Открыв на нём какую-то программу, он просматривал строки кода. Обернувшись, он ласково улыбнулся мне.       — Мне понадобится какое-то время, чтобы отключить ненужные режимы. Если хочешь, можешь прилечь отдохнуть. Чтобы раскрыть кровать просто нажми на маленькую кнопочку на столе. Дальше сама всё увидишь, — он указал в ту сторону, вновь вернувшись за просмотр сотен непонятных мне параметров и нагромождения букв. Я не спешила уходить, пусть и пережитый стресс явно давал о себе знать. Увидев мой интерес, лис уселся на пол, похлопав по месту справа от себя. Немного смутившись, я всё же присела, с интересом наблюдая.       — Что уже успел нарыть? — спросив, я немного придвинулась к нему. В ответ на мой вопрос он почти незаметно выпрямился, тут же увлечённо отвечая. — Этот Эггман либо идиот, либо чёртов гений! Сотни тысяч вариаций вооружения, десятки загруженных техник боя, а также возможность синтеза боеприпасов из энергии. И это я только про некоторые параметры боя! В остальные параметры и режимы я даже ещё не заглядывал...       — Ты уверен, что сможешь отредактировать код, чтобы подобных инцидентов больше не было? — спросила я обеспокоенно, придвинувшись ближе, оперевшись на него плечом. Тот, слегка покраснев, ответил:       — Для редакции понадобится как минимум несколько дней, что не совсем приемлемо. Я просто заблокирую ненужные режимы, это будет быстрее и безопаснее. Всё равно вряд ли нам понадобится «режим поимки» или «режим кошко-жены»...

Тем временем в заброшенном доме на юго-восточной окраине Метрополиса...

      Старенький компьютер, стоявший на полке бывшего музея культуры век информации до Катастрофы Ксордо, спустя много лет внезапно загорелся. С его экрана прямо в стену смотрел ёж Соник, но его глаза заменяла чёрная склера, на которой вместо зрачков были две красные точки. Криво усмехнувшись, двойник Соника протянул руку вперёд, и вместо того, чтобы прислониться к экрану, она спокойно через него прошла, ухватившись за рамку монитора. Нарочно медленно монстр второй рукой пробил вторую часть экрана, после чего легко и непринуждённо выпрыгнул наружу.       — О, новые игрушки! Вы уже успели к ним привязаться? Тогда и то, как я буду играть с ними, вам точно придётся по вкусу, дорогие читатели! — сказал ёж хриплым, грубым голосом, который неудачно пытался маскироваться под голос синего героя. После чего противный потусторонний смех разорвал тишину в здании, до смерти напугав успевших здесь поселиться мышей и бродячих кошек.       — Мы очень хорошо поиграем в следующей главе, а пока что я должен попрощаться с вами. Берегите себя, а клифхенгер сегодняшней главы забираю я, Экзюшка! — закончил он, уходя из комнаты, насвистывая про себя какую-то странную мелодию, чем-то отдалённо напоминающую игру на пианино.