Оковы.

      Имея такой дар и такие силы, Муза была загнана в угол мыслями и чувствами других, что так хорошо ощущались ею. Они выставляли ее собственные за порог сознания. Она чувствует слишком много, разное и сильно. И это истощает ее.       За месяц Муза похудела на 6 килограммов, а учитывая, что она и так весит не больше куска пенопласта, ее скоро ветром будет подгонять. Густые и здоровые волосы обмякли и потеряли яркость, темные карие глаза стали ещё темнее, ровно как и синяки под ними. Магия истощала ее. Медленно, но так верно и безостановочно.       Надев ограничители, Муза словно переродилась, и ни мисс Даулинг, ни подруги, ни даже парень Сэм не смогли ее от этого отговорить.       Она так решила.       «Так будет лучше» – твердила она и себе и окружающим. Особенно себе.       Муза стала все чаще посещать тренировки специалистов и все реже появлялась на уроках вместе с подругами. Терра никак не могла достучатся до соседки, даже разговоры о Сэме не вовлекали фею разума в диалог. Они не могли вытянуть из неё и двух предложений.       Муза отдалялась.       Последний день в оковах магии разума Муза запомнит на всю жизнь – Стелла до сих пор в лечебнице Солярии. Месяц назад ей крупно досталось. В один из дней, когда Муза вновь потеряла контроль, принцесса попала под удар.       Силы Музы стремительно развивались, но фея не успевала обучаться контролировать их, и вот они выплеснулись с новой силой. Неся колоссальное поражение окружающим. Стелле.       Раньше Муза и подумать не могла, что ее магия способна вредить. Так вредить. В тот вечер она почти свела Стеллу с ума тем потоком, что бесконтрольно вырывался из неё, совершенно не поддаваясь хозяйке.       Мисс Даулинг вовремя поспела тогда. Музу просто пришлось отключить – по-другому она была неостановима. Решение надеть оковы, блокирующие магию, ей далось просто – она чувствовала эмоции подруг: они боялись ее, остерегались и старались не проронить ни слова.       Финальную точку поставили мысли Сэма – он тоже боялся феи. И Муза приняла решение ограничить свои силы, вернее, полностью их обесточить.       Она была оголенным проводом, и стоило лишний раз коснуться его, как ощущался разряд. И с каждым разом он становятся сильнее, больнее для окружающих. Для ее близких. Для тех, кто остался в ее жизни, она стала опасна. Муза не могла так рисковать, не могла так продолжать жить, потому приняла решение существовать.       Как простой человек.       Без магии, без той разрушительной силы, без этой особенности, больше схожей с проклятием, нежели с особым даром, как ей твердила Мисс Даулинг.       Ривен без лишних вопросов выполнил ее просьбу – принёс оковы, и проследил, как фея, сквозь боль и стиснутые зубы, надела их на свои тонкие руки. Наблюдал, как зубцы оков впивались в нежную кожу ее рук, как из ее глаз так и норовили хлынуть слёзы, но она их тщательно контролировала.       Сдерживала.       Собственные эмоции стали единственным, что Муза могла более менее сдерживать и контролировать. Остальное просто отбилось от ее рук.       «Спасибо…» – прошептала она Ривену, как только браслеты окончательно закрепились на ее руках, как только они окончательно остановили тот поток ее силы. Неконтролируемой силы.       Он лишь понимающе кивнул. Признаться честно, Ривен – хоть и частично – но понимал ее, принимал ее решение и не осуждал за него. Муза сильная фея, настолько, что в какой-то момент она просто перестала с этим справляться. И ей стоило отдохнуть от этой магии.       Надев железные оковы, Муза освободилась от магических.       Хотя бы на время.       Спустя месяц без магии, Муза разорвала отношения с Сэмом. Она перестала его чувствовать не только как фея, но и как человек. Разрыв был болезненным. Для обоих. В тот вечер, в середине ноября, Муза впервые выпила много.       Настолько, что просто забыла о проблемах, об этой магии, будь она трижды проклята, о подругах, и том, как они к ней относятся, о тренировках, которые составляли большую часть ее дня. О Сэме.       Она потом ещё не раз извинялась перед ним, объясняясь одними и теми же словами, Сэм уверял, что понимает ее. Муза знала, что это не так. Чувствовала. Даже без своей чертовой магии.       Прошло три месяца, как Муза надела оковы.       Три месяца без чужих эмоций.       Три месяца без самой себя и любых чувств.       А ещё два месяца без Сэма.       Два месяца без подруг.       Два месяца одна.       Но за эти месяцы она понатаскала свою физическую форму, вернула пару-тройку килограммов. Цвет лица больше не выглядел таким болезненным, синяки отступали, вот только блеск в глазах, кажется, безвозвратно утерян. Она на все стала смотреть иначе.       «Твоя сила изничтожит тебя. Когда станет настолько всепоглощающей внутри тебя, она поглотит все вокруг. Это убьёт тебя, убьёт то, что тебя окружает. Она опасна для тебя. Для всех опасна…»       Эти слова бывшая фея разума сотни раз прокручивала в своей голове. Мисс Даулинг не хотела ее пугать, она лишь предупредила. Поделилась своими опасениями, которые так быстро получили подтверждение.       К концу ноября большая часть деревьев лишилась своего покрова, феи воздуха еженедельно наводили порядок на территории Алфеи. Солнце почти не появлялось, небо было затянуто тучами. Пасмурными вечерами Муза, в гордом одиночестве, ходила на тренировки.       Каждодневные отработки приёмов отражались на их качестве, и фея чувствовала прогресс. И на долю секунды она переставала считать себя бесполезной.       Это только до первой схватки со специалистом.       Как-то раз в пару ей вызвался Ривен. Исключительно из побуждений сохранения целостности ее конечностей. Целой Муза нравилась ему больше.       – Как ты? – первое, что спросил специалист, поднявшись на ринг.       – Я готова, – решительно ответила Муза, попросту игнорируя заданный вопрос.       – Ладно. Защищайся, – Ривен закрыл глаза на такую реакцию. Она ещё не готова это обсуждать, он понимал. Но меньше волноваться от этого он, конечно не стал.       Муза встала в позицию, внимательно наблюдая за ногами парня. Его бешеный темп боя она заметила давно. Скай не раз проигрывал Ривену, просто уступая в скорости действий а главное, реакции.       Блондин техничнее, а Ривен быстрее.       Не прошло и пяти секунд схватки, как спина феи коснулась пола. Она уложена на лопатки. Вот так просто. Быстро. Ривен любезно протянул Музе руку, помогая подняться. Отряхнув штаны, фея снова приняла исходное положение.       – Атакуй!       – Нет-нет, так не пойдёт, – остановился специалист, – тебе нужно нападать первой, так шанс не упасть в первые пять секунд увеличится.       – Я могу обороняться!       И стоило Музе проронить эти слова, как она в мгновение оказывается уложенной на лопатки. Снова.       Он быстрый. До неприличия быстрый. Ей не успеть за ним, но она попытается.       – Твоя голова забита не тем, что нужно для боя, – Ривен вновь помогает девушке встать, после, спускаясь с тренировочного поля. Муза следует за ним, – о чем ты думаешь? Что тебя тревожит?       Эти вопросы застали врасплох фею разума. Она несколько месяцев убила на поиски ответов. Безуспешно. Она больше не фея, она не справляется, и она это признала и приняла. Почти что.       Муза не выдержала этого взгляда, не справилась, и из глаз хлынули слёзы, что ручьями текли по щекам, оставляя за собой влажные дорожки.       – Эй, ты чего?! – специалист спохватился сразу же. Он в миг вскочил со своего места, садясь на корточки перед расклеившейся девушкой, – прости, я не должен был…       Он взял ее руки в свои. У неё до неприличия холодные руки, и они дрожат. Сильно дрожат. Да она вся дрожит. Кровавые потеки пропали, браслеты прижились. Ривен это знал. Сейчас эти оковы скрывала тренировочная кофта.       Муза не сразу пошла на зрительный контакт. Проморгавшись, она решила всё-таки взглянуть на Ривена. Кто бы подумал, что Ривен будет сидеть перед ней на корточках, держа за руки и пытаясь успокоить? Кто угодно, но точно не Муза.       – Я не могу… не могу… понимаешь? – прошептала она, специалист сжал руки чуть сильнее, горячие слёзы вновь опаляли уже покрасневшие щеки феи.       Он лишь понимающе кивнул. Слова были не нужны. Кроме Ривена ее никто не понимал все эти месяцы. Одного его секундного взгляда в коридоре хватало, чтобы понять. Он все видит, и он тоже живой, правда, скрывает все это за маской мерзавца. Муза давно прочитала его душу.       Когда ещё могла себя контролировать.       Его душа нуждается в понимании и любви, и, как ни странно, ее душа молит о том же самом.       – Какая из меня фея? Я не совладала со своими же силами… вот этими руками едва не убила подругу.       Муза отпустила взгляд на руки, что по прежнему находились в тёплых ладонях специалиста. А он слушал ее, не перебивая, понимая, что ей нужно высказаться. Аккуратно, едва ощутимо, он поглаживал ее все так же холодные руки большими пальцами. Пытаясь успокоить, поддержать, дать понять, что он рядом.       Муза чувствовала это лучше всего.       Она чувствовала его лучше всего.       – Как мне быть дальше? Меня же отчислят, и куда я? Домой?… я не смогу Ривен… не смогу, понимаешь? – она не договорила, потому он не решался ее перебивать, потому все так же кивал, а у самого что-то внутри рушилось с каждым ручьём, стекающем по ее щекам, с каждым переломом в голосе, с каждым его надрывом.       – Что мне делать? Фея я уже никакая, специалист из меня тоже не выходит… в роли кого меня тут держать? Группой поддержки? Стыд! Позор! Разочарование… – навзрыд.       Она сломалась. В очередной раз. Тяжёлая голова рухнула на плечо парня, слёзы пропитывали его ветровку, а всхлипы девушки ломали ему кости изнутри.       Как помочь?       Как поддержать?       Все, чего ему хотелось – это вновь увидеть ее улыбку, блеск в глазах и задор с ноткой дерзости в голосе.       Он хотел видеть ее счастливой.       Он хотел сделать ее счастливой.       – Тшш… тише, я рядом, слышишь? – совсем тихо говорит Ривен, поглаживая Музу по спине в попытке остановить импульсы, что исходят из ее измученного организма. В попытке успокоить.       Муза сейчас – это что-то хрупкое, словно хрустальная ваза, что вот-вот распадётся на тысячи осколков, стоить малость ошибиться в словах или действиях. Он хотел ее защитить, помочь ей, вернуть ее миру цвета.       И Ривен был готов весь мир к ее ногам положить, лишь бы эти темно-карие не проронили больше ни слезинки.       – Я понимаю тебя, я рядом, Муза, я рядом…