кто будет сторожить самих сторожей

Шорох раздается в темноте слишком близко, кажется — на расстоянии прыжка, удара когтей. Глаза в ночи на мгновение вспыхивают, подсвечиваются алым, и раздается тихое клокочущее ворчание, когда оно проскальзывает мимо, минуя недремлющую охрану дома. Шаг замирает, останавливается, чтобы переждать; нечто пробирается осторожно, стараясь не потревожить никого. Танец на краю обрыва. Темнота смотрит из углов осуждающе, пока оно крадется по тихой сонной квартире; Бездна сразу принюхивается, чуя, что кто-то в неверном лунном свете бредет по ее дому… Свет включается резко, бьет по глазам. Ян сам сначала щурится, а потом замечает крылатую фигуру, сидящую на корточках на кухонном шкафчике в лучших традициях окраинных гоповатых районов Петербурга. На мгновение эта сбежавшая из мультфильма про Нотр-Дам горгулья кажется всего лишь видением больного разума, но потом медленно проясняется. — Корак, если ты пытался добраться до коньяка, то он кончился, а если до чокопаев, то они для детей на завтра. Видимо, второе, — вздыхает Ян, расслабленно облокачиваясь на дверной косяк и прижмуренно наблюдая за чудовищно взъерошенным Раком. — Хочешь шоколадку? Ты, кстати, ужасно шуршишь. В следующий раз разбудишь Влада, он шмальнет и пойдет дальше спать. — Мяу, — на всякий случай говорит Корак и не слезает со шкафчика.