кто будет сторожить самих сторожей

— Совсем не жутко, — спокойно говорит Ян, разглядывая обсыпающуюся лепнину. — Смею предположить: здесь не висит паутина для атмосферы, потому что пауков сожрало что-то более страшное? — Поверь мне, ты не хочешь встречаться с адскими пауками, — хмыкает Влад, чертящий странные символы на полу. Он отряхивает руки от пыли, улыбается. Несмотря на то, что Роте приходится забраться в мрачные развалины в поисках магического артефакта, который совсем не хочется отдавать в руки грабителей и охотников за сокровищами, Влад чувствует здесь себя как дома. В ответ на зловещие шорохи и скрипы он только ехидно скалится и косится на Яна, словно намекая, как все происходящее походит на сцену из третьесортного ужастика с максимально затемненным экраном. — Никогда не любил этот жанр, — признается Ян, когда они бредут вслед за тусклым маленьким огоньком, который должен провести их к секретному проходу. — А по-моему, в книгах это может быть сделано неплохо. Более тонко. В том смысле, что на тебя не вылетит никакой ебучий скример… В таких случаях мне хочется швырнуться огненным боевым, а тушить дом каждый раз как-то неудобно. — Так ты любитель готической литературы? — улыбается Ян, несмотря на мрачную атмосферу и таинственное эхо, гуляющее по темным коридорам. В Аду можно привыкнуть к мрачным замкам — взять хотя бы обиталище Сатаны из черного мрамора, но это поместье в глуши Седьмого круга кажется погибшим, пропитанным затхлым запахом ближайшего болота. Мертвым. По крайней мере, Ян надеется, что мертвым оно и останется. Они спускаются вниз, в подземное помещение, напоминающее склеп. Здесь душно и сыро, и Ян брезгливо касается стены, влажной, скользкой. Фонарик-проводник тускло мерцает впереди, будто на последнем издыхании. Он доводит их до центра комнаты, где в открытом каменном гробу лежит истлевший труп демоницы в белом расшитом платье, и Ян чувствует, как у него немного перехватывает дыхание. Холодная, мокрая тьма, скопившаяся в углах, мигающий огонек, они двое… — Ну что, будем проверять, померла ли панночка, — жизнерадостно ухмыляется Влад, засучивая рукава. — Кажется, нам нужен вон тот красивый перстенек! Хочешь остальные цацки тоже сниму? Ян закатывает глаза. Владу Войцеку совершенно не идут фильмы ужасов — он из всего делает забористый тарантиновский боевик, где обязательно кто-то тормошит трупы.