кто будет сторожить самих сторожей

Тонкая фигура в темном плаще пробирается сквозь толпу, шагает текуче, увиливает от шумных людей и нечисти, бесящихся на городских улицах, как это было и веками раньше. Какой-то ребенок цепляется за полу плаща, запрокидывает голову на половинчатый лик: одна сторона человеческая, бледная среди всполохов разноцветных огней, другая — оскалившийся череп. Плащ выскальзывает из пальцев пораженного пацана, и мрачная фигура растворяется в толпе, распевающей какую-то веселую песню. Поющий, радостный, свободный город на Неве… Он примечает парня с корзинкой со сладостями возле моста, у ограды. Тот стоит чуть в стороне от гуляний, угрюмо глядя в толпу, разодетую в яркие блестящие костюмы… Пока его взгляд не цепляется за возникшее прямо перед существо, одетое в черное. Мрачный жнец улыбается, подходя к нему, от него веет не осенним — поистине зимним холодом, и в горле у парня спирает дыхание. — Что… я не… — слабо отбивается он, когда к нему протягивается костлявая рука. — Подозрение, что у вас там запрещенные вещества, — спокойно отвечает жнец. — Позволите взглянуть, гражданин? Майор Инквизиции Войцек-Зарницкий. Парень ошалело моргает и вдруг резко взвизгивает: — Да что вы имели в виду?! У меня?! Это просто бред! Вы не имеете права! Его немного отпускает: Инквизиция, конечно, всего лишь наша настырная и не всегда расторопная Инквизиция, которой отчего-то пришло в голову устроить облаву именно на Хэллоуин, когда он ждал тут встречу с крупным покупателем, надеясь потеряться в толпе. Все шло так хорошо… Инквизитор зловеще щурится — точнее, живой его глаз. В глазнице черепа бьется серебряная колючая искра. — Ладно, если вы так против, — покладисто говорит он, — МЫ МОЖЕМ ПОПРОБОВАТЬ НЕМНОГО ИНАЧЕ. Парень замирает, чувствуя, как этот замогильный голос пронзает его сердце ледяными иглами. Словно зачарованный, он протягивает корзинку со сладостями. — ХОРОШИЙ ВЫБОР, — соглашается жнец.