Слабости Арсения

Очередное утро начиналось в неожиданно большой по ощущениям кровати. Это Антон понял еще до того, как до конца проснулся потому что ноги и руки, как обычно, с краев не свисали, значит он не у себя дома. Разлепив глаза и, потерев их пальцами, парень почувствовал как болит практически все тело, включая голову и то, что обычно болеть у Антона не привыкло. Попытка перевернуться в кровати также отозвалась болью в слишком многих местах, чтобы утро можно было назвать хорошим, хотя во время вчерашнего свидания Антон не думал, что будет жалеть. — Блять, а какого хера, — сил для того, чтобы сесть в кровати понадобилось многовато. Антон явно плохо себя чувствовал после прошедшей ночи, квартира очевидно была чужая и осознание к Антону пришло не особо то и постепенно. Попытавшись слезть с кровати, он четко ощутил, что бедра исцарапаны и, вероятно, еще и в синяках. Зеркало шкафа, которое было в полный рост, подтвердило предположения, когда Антон до него добрался. Бедра и ноги были в достаточно большом количестве синяков и ссадин, также как бока, плечи и руки. Осторожно извернувшись, чтобы посмотреть на себя со спины, Антон нахмурился, разглядывая поперечные следы на ягодицах непонятного цвета одного большого синяка вперемешку с засохшими корочками крови там, где кожа не выдержала ударов. Антон не знал как реагировать на то, что он видел и чувствовал, ему было противно. Противно от самого себя, от того, с кем он провел эту ночь и от боли, которая ощущалась явно как-то больше, чем он думал она будет ощущаться. Судя по тому, что голова раскалывалась тоже и ночь Антон помнил плохо, ему еще и что-то подмешали. — Ну… Спасибо, что не убили, — дохромав до телефона Антон пошел в душ. В чате уже висело больше десяти непрочитанных, из которых только одно не от Димы. Решив, что надо бы сначала успокоить друга Антон включил голосовые на всю, кладя телефон на полочку перед зеркалом в ванной. Дима ругал Антона во всех сообщениях подряд, поносил как только мог и так где-то с девяти утра. Сейчас уже был обед, Антон понимал почему Дима ругался, он не получил от Антона ни одного сообщения о состоянии со вчерашних восьми вечера. Антон просто физически не мог отписываться каждый час, а потом еще и отсыпался, но свою вину перед Димой он признавал полностью. Пока холодная вода в душе приводила Антона в чувства на последних Диминых сообщениях, он резко ощутил ком подкативший к горлу, слишком сильно замутило и, единственное, что успел Антон, это выскочить из душа, нацепив полотенце на бедра. Спустя пять минут близкого знакомства с унитазом Антон снова вернулся в душ после чего решил наконец ответить Диме. — Блять, Димон… Не говори только «я предупреждал», короче, я на съемной хате, щас очухаюсь и приеду, это пиздец, но я жив. На половину, но жив, — Отправка голосового немного отвлекла Антона от боли, которая сохранялась в теле, хотя, он почти уже привык к этим ощущениям. Второй чат, который горел с новым сообщением Антон прочитал быстро: «Скинул на карту, как договаривались, будешь уходить кинь ключи в почтовый ящик и отпишись. До встречи на следующих выходных, малыш». Антон решил ничего не отвечать, проверил счет карты и понял, что следующих выходных, особенно таких же, он точно не переживет даже за такую сумму. Дома Антон оказался только через пару часов, к этому времени вернулся и Дима, увидев его обувь в коридоре, Антон тяжело вздохнул, больше откладывать разговор никак не получится. — Димон! Я примчал. Забежал в магаз по дороге, взял обед…ужин, — Антон впервые за день почувствовал наконец голод, желудок скрутило так, что можно было подумать сам себя переварит. Но перед тем как принять голодный обморок Антону хотелось убедиться, что Дима не сожрет на ужин его самого. Друг нашелся на кухне, пьющим чай. От недовольного взгляда Антону захотелось сразу спрятаться за стенку, он поставил пакет на стул и стал раскладывать продукты по полкам в холодильнике. — Ты знал, где я был и с кем, так что настолько прожигать меня взглядом не надо. — Я не прожигаю, Антош, но я переживал. То ты ходишь на свиданки с какими-то сорокалетними Арсениями и зарекаешься больше этого не делать, а потом? Ты говоришь, что нашел какого-то опять вдвое тебя старше мужика, уходишь к нему ночевать и всё, с вечера от тебя ни ответа, ни привета, — в этот момент Антон спиной чувствовал как Дима активно жестикулирует, хотя голос у него был не то чтобы злым, скорее уставшим. — Ну, слушай, если тебя успокоит, мне не понравилось, — Нервный смешок должен был разрядить обстановку, закрывая дверь холодильника, Антон смял пакет из-под продуктов, чтобы запихать его к сборищу остальных его собратьев в шкафчике на кухне. — И вообще, я наверное, лучше работу найду. Денег мне конечно скинули дохуя, мы с тобой на них вдвоем пару месяцев жить можем, но выживет ли моя жопа после второго такого раза, я в сомнениях, Димон, в сомнениях. — Хочешь чтобы это меня успокоило? — Дима поднял брови так, что Антону на секунду смеяться захотелось от его выражения лица, хотя, он не понимал до конца, может, это и от стресса. — Ты эти деньги лучше потрать на больницу, потому что ходишь ты так, будто у тебя до сих пор со вчера в жопе мопед, не меньше, — с этими словами Дима встал и уже спокойнее открыл холодильник, осматривая продукты, — Иди переоденься, я ужин сделаю. Благотворительный вечер безмозглым. Антон, внутренне радуясь, что ему, вроде, и прилетело не сильно и поесть дадут, пошел в свою комнату. Переодеться в домашнее он хотел как никогда сильно. Переодеться и все, в чем он находился на прошлом свидании в той квартире выкинуть в мусор сразу же, а лучше вообще сжечь. Хорошо, что Антон догадался надеть на встречу вещи, которые в обычной жизни он совсем не носит, теперь их участь — продолжать валяться в шкафу неизвестно до какого времени. Пока он осторожно раздевался, так как многие движения отдавались болью в мышцах, взгляд то и дело бегал от пола к зеркалу, в отражении которого Антон снова видел все свои синяки. Противно стало даже от белья, поэтому, поменяв и его так быстро, как только это было возможно с ноющими ягодицами, Антон надел свои самые длинные старые спортивки и домашний растянутый свитер, благо время уже шло к зиме и в квартире было достаточно прохладно. В своей домашней одежде стало сразу намного уютнее и легче, хоть она и была холодноватой из-за того, что лежала в шкафу. Антон снова взял телефон, раздумывая о тексте сообщения с занесенным над клавиатурой большим пальцем, но решил пока ничего не писать своему вчерашнему партнеру. Скорее даже, подумал позорно скрыться ничего не отвечая больше никогда, как он сделал несколько месяцев назад с тем Арсением. Сейчас Антон в сотый раз кивнул сам себе, думая о том, что Дима был прав, нужно было сразу это все прекратить. Он ведь и так еле успокоился после того обидного отказа. Ему казалось, что с ним поступили как с каким-то глупым щенком, как школьника откинули к учебникам, как будто ткнули носом в то, что он недостаточно взрослый. От мыслей о той встрече Антон опять начал злиться, теперь уже не только на поведение этого Арсения, которого он видел первый и последний раз, а еще и на себя, за то, что снова и снова продолжает возвращаться к этому в своей голове. Конечно, эта ситуация его как никогда задела, особенно с той стороны, что лично он мнил себя желанным красивым любовником, а какой-то молодящийся мужик так легко его отверг. Да и из-за чего? Из-за отказа сразу поехать отсасывать. Нет, этого Антон точно простить не мог. Решив, в очередной раз за эти несколько месяцев, что виноват все-таки только Арсений, Антон мысленно представил его имя на красной табличке в своей голове и забросил куда подальше. Вдохнув поглубже, чтобы успокоиться, он понял наконец, что с кухни уже вкусно пахло жареной курицей и макаронами. Этого точно пропустить уже нельзя и, забив на все свои злые мысли, Антон поспешил в кухню к Диме, к курице с макаронами, хоть к чему-то радостному за последние сутки.