Слабости Арсения

Пялиться в телефон на нервах, кажется, было достаточно распространенной привычкой. Особенно этим грешили люди в больничных очередях, когда пытались сделать вид, что это не страшно им так, а просто очень много важных дел там, в телефоне. Антон тоже был из таких. Очереди в платной клинике, куда его отправил Дима, хоть и не было, но перед самим собой хотя бы и перед персоналом Антон, видимо, очень хотел сделать вид занятого, а не стесняющегося и боящегося неизвестности. Сидеть до сих пор было достаточно неприятно, поэтому парень стоял у стены с каким-то медицинским плакатом, оперевшись к самой стене плечом. Терпеливо ждать когда его вызовут не получалось совсем. То игры в телефоне все надоели, а на новые места нет, то начинало снова мутить и крутить живот в самых понятных и естественных позывах. Только Антон знал, позывы его обманывают, они хотят унести организм подальше от больничных стен, запаха лекарств, а, в особенности, подальше от таких врачей. Но убегать не было никакого смысла, дома Антона ждал Дима. Лучший друг, который сам устроит ему проктологический осмотр прямо у них на кухне, если Антон сейчас сбежит. И, хотя ни разу такого не было, почему-то в словах Димы сомневаться совсем не хотелось. Наконец табличка над дверью загорелась, что, по словам ранее консультирующей Антона по поводу приема медсестры, значило только одно — ваша личная пытка начинается, проходите. — Здрасть, можно? — Антон заглянул за дверь кабинета, но смотрел исключительно в пол. Зачем-то уточнил можно ли все-таки зайти, наверное, привычка государственных больниц, когда «следующий» не всегда означает «можно». Поднять глаза именно моральных сил у Антона не было, после всего, что с ним произошло пару дней назад он вообще думал, что не встанет с кровати еще неделю. Уж тем более он не думал, что Дима заставит его сходить к врачу. Хотя аргументы друга были более, чем логичными, чувствовать себя лучше это не помогало, а даже наоборот, в ожидании всего, что с ним произойдет на приеме, Антон чувствовал к самому себе еще больше отвращения. — Здравствуй, Антон, — знакомый голос быстро вывел из мысленного транса, в котором по идее надо было забыться, но получалось только наоборот. Подняв наконец взгляд Антон сразу же тысячу раз пожалел, что уже зашел в кабинет. В сложившиеся обстоятельства верить не хотелось совсем, в какой-то момент это даже показалось ему самой тупой случайностью, которую он только мог словить при своем везении. За столом в белом халате сидел Арсений. Тот самый, отшивший его к учебникам, Арсений оказался проктологом в платной клинике. — Ну нет, это нихуя не смешно уже, до свидания блять. Точнее, надеюсь не увидимся больше, никогда, — Антон резко развернулся к двери на пятках и хотел было выйти, но голос Арсения заставил его притормозить с уже протянутой к ручке двери рукой. — Антон, я думаю, ты зря так. На работе я — врач и только, ничего личного. Тем более, судя по предварительным жалобам, у тебя что-то серьезное случилось, — просто «серьезным» у самого Антона это язык не поворачивался назвать. Это было пару десятков матерных эпитетов как минимум и то он их придумал в первое же утро после того свидания, а сегодня, на третий день… Молчание Антона Арсений почему-то расценил как согласие. — Присаживайся, поговорим хотя бы о том, что у тебя там. О том, что у него там Антону говорить с Арсением хотелось меньше всего. Еще и сесть было практически невозможно так как стул был твердым, поэтому Антон остался стоять. — Я это… Имел опыт общения с одним человеком несколько дней назад и после этого болит, — Арсений чуть удивленно вскинул брови на секунду, но сдержал себя, все-таки сейчас он врач и их прошлое общение с Антоном не должно влиять ни на что. — Болит где? — стараясь не сводить глаз с экрана компьютера, в котором была открыта карточка пациента, Арсений сделал вид, что там вовсе не было отмечено конкретных жалоб. Удержаться от легких издевательств он все-таки не смог. — Ну, знаете, на чем сидят… — Антон мялся с ноги на ногу, сунув руки в карманы большого худи, он уже мысленно ненавидел секунду, в которую решил не уходить из кабинета. — Стул что ли?* — Арсений готов был поклясться, что когда Антон резко поднял на него взгляд, его лицо выражало такое недоумение, которого сам Арсений еще ни у кого не наблюдал. Было смешно смотреть за тем, как Антон медленно переваривает эту попытку пошутить и вполне заметно, что он считает это именно попыткой. Арсений решил разрядить обстановку. — Шутка, Антон, шутка. Знаешь, есть совет, в кабинете у врача не стесняйся ничего. Проходи за ширму, раздевайся и на кресло. Антон только заходя за ширму понял, что набор действий, который он услышал, не зря показался ему странным. Кресло. Оно действительно было там, почти точно такое же как во многих извращенных порно-роликах, которые Антон открывал, естественно, случайно. — А кресло это типа дополнительные очки унижения какие-то? Ты потом эти очки меняешь на прибавку к зарплате? — немного выглянув из-за ширмы одетой половиной тела Антон к своему стыду сразу же залип. Арсений так вовремя вытер руки и надевал перчатки. Первый раз Антон видел черные, обычно они бывали белые или синие. Арсений обернулся, кивая Антону в сторону продолжения ширмы с намеком занять положенное ему, как пациенту, место. — Тебя кто-то напугал тем, что проктолог обязательно тебя разберет на части или ты сам по себе такой умный? — Боюсь, что именно ты меня на части разберешь, — Антон пробубнил последний ответ, стараясь делать вид, что ему не безумно стыдно и вовсе не страшно оказываться без белья в такой позе перед мужчиной, который его отшил. Совершенно не так ему представлялась месть, совершенно не тем местом. Прохладные касания к телу Антон неожиданно принимал как облегчение. Спрашивать зачем Арсений касается рассеченной на ягодицах кожи не хотелось вообще, обо всех медицинских манипуляциях он предупреждал и мягко комментировал как можно больше деталей, но о синяках, ссадинах и других следах он не сказал ни слова. Отчасти за это можно было быть благодарным, если не брать во внимание остальное. Неожиданно более холодное касание заставило Антона вздрогнуть. — Тише-тише… Не бойся, это смазка. Я понимаю, что у тебя трещины, судя по жалобам, внутри достаточно, — по тяжелому вздоху было понятно, Арсений много чего мог сказать о партнере Антона, который это с ним сделал, но тактично молчал. — Будет больно — говори, я постараюсь осторожно. — прям так уж невыносимо больно Антону не было точно, он смотрел в потолок, чуть хмурясь и терпел в себе все, что нужно было. Он чувствовал как пальцы в медицинском латексе скользят по коже и мысленно ругал себя за каждые мурашки до самого конца, стараясь особо сильно не краснеть. Что для Антона было странным, после осмотра и разговора о травмах ему не было противно. Он не ощущал себя униженным, хотя шуточки Арсений отпускать, по всей видимости, любил, но, кажется, эта тема для него предметом юмора не стала. Получив лечение, Антон лишь на секунду застыл напротив стола, но все равно был уличен в ожидании. — Хочешь услышать от меня что-то вроде «бедненький, кто тебя так»? — холодные голубые глаза Антон рассматривал сейчас особенно внимательно, с грустью ловя себя на мысли, что, кажется скучал по ним даже после единственной встречи. — Да нахер не надо, — с ответом Антон явно поспешил, сразу же захотелось прикусить язык или извиниться, но в то же время внутри было ощущение, что так ему и надо, Арсению этому. Хотелось его обидеть, разбить эту снисходительную улыбочку, с которой он сейчас смотрел на Антона, убрать уверенность из ледяного взгляда. — Просто хотел убедиться, что мы все обсудили. Все же? — Следующая запись через неделю, следуй лечению, за день тебе позвонят и напомнят о записи и…пожалуйста, больше с такими садистами не встречайся, иначе помимо трещин, синяков и ссадин будет что-то серьезное. До встречи Антон, до встречи. — напоминание о проблемах Антона все-таки смутило, хотя после такого почти эротического осмотра, уже было не должно. Он сбивчиво кивнул, повернулся на пятках к двери и поспешил выйти из кабинета. На теле фантомно все еще ощущались касания чужих рук в перчатках. Все еще ощущались не так противно как воспоминания о касаниях его последнего любовника. Помимо этого Антон явно понимал, что теперь внимания Арсения ему оказалось мало. В голову начинали снова лезть мысли о том, что зря он тогда испугался и отказался от поездки или зря перестал отвечать, игнорируя. Арсений об этом даже не спросил, о том почему Антон резко пропал и ничего не ответил. Может, ему было все равно? Антон не знал, что думать. После этого приема он метался в двух крайностях: одна его часть сожалела о том, что он себя так вел в кафе, а вторая упорно вопила, что именно тогда, на первой встрече, Антон себя повел как надо, просто, вероятно, зря растянул обиду на такие долгие несколько месяцев. Радость была одна — время подумать у Антона точно оставалось ровно также как и неизбежность их следующей встречи. Неделя до второго приема после лечения кажется достаточной, чтобы привести в порядок свои мысли, поэтому Антон просто вдыхает холодный воздух, хлопая себя по карманам в поисках сигарет. Кажется, забыл пачку дома на балконе. В голову моментально приходит, увиденная где-то, тупая шутка о том, что резкое желание курить — подсознательная тяга взять в рот. Следующие за этой шуткой воспоминания о таких осторожных пальцах Арсения на себе и в себе при осмотре совсем не помогают Антону отвлечься от отсутствия дозы никотина и он ловит легкую волну мурашек по спине. Домой, срочно домой, покурить на балконе, чтобы больше не думалось о том, что конкретно и у кого хочется взять в рот.