Цепь

Комнату заполоняет собой запах маслянистых красок, легких цветочных духов и в перебивку ко всему — тяжелый Американский табак. С легкой вуалью на окне играет ветер, распространяя свой теплый шлейф по помещению с высокими гранитными потолками. — Прекрасный Июльский день! — воодушевленно проницает художник и слегка выглядывая из-за полотна — всматривается в четкие границы скул юной Мартин. Прекрасный Июльский день… А тут ведь и не поспоришь. Не особо значимый, похожий один на другой, но почему-то по своей особенности неповторимый. Особый по ощущениям, на чем словил себя юноша — скучающи наблюдая за процессом с дивана. — Я уже видел ваш портрет, мистер Грей. — гласит из кресла лорд Генри, в своей манере непринужденно и говоря словно в пустоту. — Это правда? Но Бэзил не позволял взглянуть на эту работу даже мне! — Дориан от возмущения и нетерпения увидеть результат таких долгих и муторных дней — едва ли остается на месте, а не подскакивает с дивана. Девушка, тем временем, едва ли сдерживает навязчивый хохот и да бы тот предотвратить — опускает голову вниз, тихо откашливаясь, устало потряхивая плечами. — Да, друг мой, будьте уверены. Работа Бэзила и в правду неповторима. Вы и мисс Грей буквально стали для него спасением. Если бы Холлуорд мог — тот бы провалился бы под землю сие же мгновение. Та мысль, когда он все же подпустил лорда так вблизи к близнецам — столь чистыми и до трепета прекрасных божьих созданий — была уже уверенной ошибкой. «Не испорть их чистые души, Гарри. Не испорть» — крутилось в голове на повторе. Бэзил помнил тот день до каждой детали. Когда впервые вошел в аристократический зал, позволил своему рассудку задурманить терпким виски и встретиться глазами с нечто, от красоты которой пробивает дрожь. Внук лорда Келсо, даже если не считать на тот момент недолгое пребывание в Лондоне, успел прославиться своим изяществом и неповторимым линиям лица, но художник и представить не мог, что тот настолько затуманит его разум. «- Прошу вас, познакомьтесь, моя родная сестра — Мартин Грей, вы наверняка о ней успели слышать.» — Осталось всего пару доработок, мисс. Будьте сдержаннее, прошу. — добавил художник, наблюдая за капризной аристократкой. Гарри усмехнулся и придавил дотлевающий окурок о мраморное блюдце. Не спеша поднялся с места, осмотрел присутствующих со стороны и подобно хищному зверю — размеренно двинулся по комнате. От этого человека веяло холодом, манящим и устрашающим темпераментом. Мысли лорда были всегда бурей, что проносилась ледяным потоком по телу и обнажая душу догола. От его красноречивой речи не было спасение, фразы подобно гончим псам догоняли и вгрызались в горло. Именно это и манило юного Грея, в тот момент, когда его сестра относилась к Гарри слегка легкомысленно. Ее тонкая душа напросто была не в состоянии понять прекрасного его духа! Не могла прожить тонкий протест человеческой натуры о которой лорд Генри говорит. Глупая, глупая Мартин. Не пропитаешь ты душу людским сознания. Мужчина обошел художника со спины и склонился к его уху, заглядывая в почти готовый портрет. Хотел бы он еще раз восхититься чудной работой, но лишь взглянул на живую красоту Мартин. Девушка смущенно отвела глаза и посмотрела на брата. Внутри все каждый раз сжималось под натиском его хищного взгляда и в отличии от брата, она это чувствовала. Ощущала нутром, как тысячи иголок пронзает тело, а руки в миг обдает льдом. — Да. И в правду вы с братом загадка нашего века. — он выпрямился и отдернул задравшийся пиджак вниз, — Эти два портрета увековечат чистоту и прелесть ваших тел. — Спасибо, Гарри, — спеша говорит Дориан. — Как жаль, что так будет не вечно. — остро отрезает он. Твердая рука художника в миг вздрагивает и тонкая красная черта остается на линии губы девушки. — Боже правый… — Бэзил пытаясь устранить в миг нахлынувшее раздражение — вытирает руки о влажную тряпку. — Ничего, друг мой, я думаю что этот шрам очень к лицу мисс Грей. Но никто словно не обращает на то внимание. — Как так, лорд Генри, ведь красота лица идет из красоты души! — девушку это даже забавляет, она широко улыбается, устало перетаптываясь с ноги на ногу. — Вы правы, Мартин. Но года не пощадят даже ваше с братом обаяние. У вас появится муж и дети, вы забудете про людской покой и удовольствие. В складках ваших глаз образуются морщины, уголки губ опустятся, а кожу покроют пигментные пятна. Вы никогда не будете столь прекрасны и не будете больше ничем отличительны от моей тетушки леди Агаты. — заладил в сотый раз за вечер лорд. Девушка не на секунду не задумалась, лишь отмахнулась и покосилась на брата, что не разделял ее приподнятого настроения. — Я хочу увидеть картину, Бэзил. — разрушил тишину Дориан, уверено взглянув на Холлуорда. Художник тяжело вздохнул. — Из-за лорда Генри, мне придется дорабатывать картину мисс Грей, а я так хотел, чтобы вы увидели эти две работы вместе. — Не переживайте, мистер, оставьте портрет так, каков он уже есть. — говорит девушка, пожимая плечами, — к тому же, вы отказались отправлять работу на выставку в Париж, а я сочту этот штрих за неповторимость. Упертость Холлуорда могла бы взять вверх, но только не перед этим янтарным свечением глаз Грей, он сдался. — Лорд Генри, снимите с портрета Дориана покрывало. Перетащив картину к другой, все четверо застыли, не в силах промолвить и слова. Портреты и вправду были великолепны, а главное, они с детальной точностью описывали всю красоту близнецов. — Это великолепно, Бэзил. — сказал Дориан, прикрывая губы руками. — Вот бы. Вот бы, я навсегда остался бы таким. — Что за ерунда, брат. Ты и так навсегда останешься прекрасным. — Не более, чем сегодня. В глазах Гарри вспыхнул огонь. Он тяжело вздохнул и с едкой усмешкой положил свою руку на плечо Дориана. — Ваш брат прав, леди. Дориан. Чтобы ты отдал за то, чтобы солнечный лик твоей юности никогда не угас? — Все. — не долго раздумывая, ответил юноша. — Все и без остатка. — А вы, мисс Грей? — Меня не пугает старость, лорд. Но если бы мой брат продал бы за это душу в руки Дьявола, я бы окунулась в этот омут вместе с ним. Бэзил поморщился, собирая художественные принадлежности в кожаный чемодан. — Это очень громкие слова, мисс. — подтвердил Холлуорд свои мысли. — Но это правда! Испачкала бы свою душу, кинулась бы в этот омут без раздумий! Дориан взял в свою руку — руку сестры. Их пальцы обвили друг друга и сомкнулись в крепкий замок. С самого детства они были одним целым. Таким же спасением друг для друга, каким стали для Лондонского художника Холлуорда. Под гнетом отца, они вместе забивались в угол и так же держались за руки. Когда один разбивал колени, второй держался рядом и оставлял теплый след от губ на лбу. Когда один был счастлив — второй разделял это. Когда один страдал — он никогда не оставался со своими призраками наедине. — А вы бы продали бы свою душу, мистер Грей? — сказал лорд Генри, пытливо тараща юношу взглядом в висок. — Да. — А вы бы, мисс, не за что. Уж больно боитесь бога. Девушка обиженно поджала губы и вскинула подбородок вверх. Свободная ладонь сжалась в кулак, а из легких вышел весь воздух. — Вы — лорд Генри, невероятный циник. Как вы можете сомневаться в моей любви к брату? — И тогда ваш ответ? — Конечно! — Это неоднозначно. Лорд улыбнулся и отошел ото всех обратно к аккуратному столику из темно дерева. На секунду он задумался: а не из Италии он здесь? А может это и вовсе работа Француза? В руках покрутилась сигарета, но поджигать он ту не спешил. В тот момент, когда его молчание лезвием прокатились по нежному сердцу мисс Грей. — Да. — уверенно заявила та и взглянула на свое лицо на плотном полотне.