Мы в ответе за домовых, которых приручили

— Ты уверен, что получится? — спросил Пётр, снимая с дивана последнюю тыкву. Его одолевали сомнения. Бесперебойно пополняя силы за счёт фанатов, Миша не нуждался в отдыхе и частенько коротал ночь в его снах, и он, желая порадовать инкуба чем-нибудь этаким, немало поднаторел в искусстве осознанных сновидений. Но то, о чём Михаил просил сейчас… — Я всё же не совсем понимаю, как мы перенесём сон в реальность. — Увидишь, — пообещал Михаил. — Главное — усни. Пётр, смиренно вздохнув, улёгся на диван. Миша, подсев рядом, требовательно посмотрел куда-то в сторону. Подчиняясь безмолвному повелению, домовой поспешно щёлкнул выключателем. Комната погрузилась в приятный полумрак, тускло подсвеченный отблесками уличных фонарей. Их желтоватый свет золотыми всполохами отразился в глазах Михаила, и тот по-кошачьи прищурился: — Засыпай. Покрутил головой, будто разминая шею, а на деле — сбрасывая ненужную наедине человеческую оболочку. — Нас ждёт увлекательный сон. Пётр моргнул и с досадой подумал, что пропустил тот волшебный момент, когда инкуба окутало мягкое медовое сияние. Зато он точно различил, как Мишина тень, повторяя на стене Мишино движение, лениво повела кожистыми крыльями. И как он их раньше не замечал? Неторопливо рассматривая то Михаила, то его тень, Пётр не сразу обратил внимание, что комната стала светлее и по меньшей мере в два раза больше по площади. Приподнявшись на локтях, он огляделся, чтобы убедиться, что ему не показалось, и перевёл взгляд на инкуба: — Надеюсь, ты не слишком долго ждал, пока я усну? — Пожалуй, нет, — подумав, ответил Миша. Текуче соскользнул с дивана, сделал несколько шагов вперёд и обернулся: — Готов? — К чему? — спуская ноги на пол, спросил Пётр. — Выйти за границы возможного. С этими словами инкуб выпустил на одной руке кинжалы-когти, взмахнул ими в воздухе и словно бы захватил уголок огромного занавеса. По комнате прошла тяжёлая, перламутровая рябь. Предметы за доселе незримым пологом стали полупрозрачными и подёрнулись голубоватой дымкой, будто всё это время были нарисованы светящимися красками. — Это… астральный мир? — отчего-то робея, уточнил Пётр. — Можно и так сказать, — отозвался Михаил. — Правда, никакой это не отдельный «тонкий мир», а так, изнанка. Но тем она и ценна: подёргаешь за ниточки здесь, изменится полотно реальности. Он вскинул край полога и повернулся вокруг своей оси, срывая занавес сразу отовсюду. Пётр порадовался, что успел подняться — комната снова оказалась погребена под тыквами, и что-то ему подсказывало, что хоть те и полупрозрачные, весить они будут ничуть не меньше обычных. — Говоришь, хозяин тыкв живёт под нами? — уточнил Миша. — Наискосок от нас, — поправил Пётр и указал нужное направление. — Угу, — отозвался инкуб и о чём-то задумался. Пётр, не сдержав любопытства, подошёл к окну и обомлел: город словно стало видно через тёмно-синее стекло. Озарённый светом фиолетовых фонарей, он зыбко колыхался, словно прозрачные занавески на ветру. Улица то лежала прямо, то извивалась, как волнистая линия. Непрестанно менялись и здания: то стояли с низкими крышами, то вдруг решали обзавестись шпилями, а то и вовсе стройнели в длину и вытягивались ещё на парочку этажей вверх. Скульптуры на них тоже жили своей жизнью. На одном доме растения из цветочных корзин, пустив корни, увивали колонны, и среди этих кущ Пётр заметил чистящую перья птицу с женским лицом. На фасаде другого атланты, бросив поддерживать вольно кочующие то к ним, то от них балконы, бодро хрустели яблоками из барельефов с фруктами и заглядывались на длинноволосых дев с соседнего здания, а девы, делая вид, что ничего не замечают, с таинственными улыбками расчесывали волосы, поглядывая на играющих с гирляндами амурчиков. Не видя всей этой вакханалии, по тротуару неторопливо передвигались полупрозрачные тени нескольких прохожих-людей, а над их головами шустро сновала, иногда сталкиваясь, гневно пища и сплетаясь в клубок дерущихся тел, какая-то мелкая нежить. Вокруг трещины в стене одного из старинных домов сгрудилась целая кучка домовых. Они встревожено теребили косматые бороды и, вероятно, обсуждали на своём скрипучем старческом языке починку. Где-то вдали порой проносились огромные тени и вспышки света, отдалённо напоминающие Мишу, когда тот распадается облаком искр, и Пётр не брался даже предположить, что можно найти там, куда не достаёт взгляд. — Ну-ка, топни-ка вон в том углу посильнее, — отвлекая его от наблюдений, попросил Михаил. Не слишком понимая, зачем это нужно, Пётр встал в указанный угол и топнул. — Ну нет, — разочарованно протянул Миша. — Топни как следует! Так, чтоб от твоего топота весь дом содрогнулся! Вскинув ногу повыше, Пётр изо всех сил постарался топнуть внушительнее. Вышло громко и сильно, даже пятка заныла. Но вердикт демона снова был неутешительным: — Опять не то. «Да чтоб… ты был здоров и весел, радость моя!» — с досадой подумал Пётр и топнул ногой в третий раз. Пол под его ногой неожиданно вздрогнул и сделал головокружительный кульбит, провернувшись вокруг своей оси, будто причудливая крышка на шарнирах. В бешеной карусели мелькнули комнаты и коридоры чужих квартир, лестницы и мощёные чёрно-белой плиткой в шашечку площадки, цветочные горшки на подоконниках и разномастные занавески и жалюзи на окнах, чужие кошки, собаки и попугаи… В какой-то момент в этом калейдоскопе выделилась темной безлюдностью большая комната, и тыквы, словно признав родной дом, дружно ссыпались туда. Все, кроме переделанной под фонарь — её с возмущённым стрекотом удержал домовой. Пол совершил полный оборот и прочно встал на прежнее место. Пётр, зашатавшись, неловко шагнул в сторону от опасно подвижной точки, и угодил в объятия Михаила. — Укачало? — обеспокоился инкуб. Он, кажется, к подобным «катаниям» был привычен — сиял, как обычно, и чувствовал себя прекрасно. А может, стало частью сна его собственное пожелание здоровья и веселья. Как бы то ни было, Мишиному благополучию Пётр был только рад. — Немного посижу… — пробормотал он, — отпустит… Михаил, кивнув, помог ему дойти до дивана и сесть. Пётр откинул голову на край спинки. Перед глазами мельтешили сумасшедшие звёзды, но на душе было радостно — у них получилось! Тыквы вернулись к Джанику, соседи не потревожены, а у них с Мишей впереди ещё целая хэллоуинская ночь вдвоём… Головокружение как рукой сняло. — Скорее меня разбуди, — попросил он Михаила. — Я хочу провести с тобой Хэллоуин не во сне, а взаправду. — Тоже мне, великая задача, — смешливо фыркнул инкуб и материализовал посреди комнаты изящную белую дверь. — Жду тебя в той же комнате на том же самом месте. И он, подмигнув, молнией улетел через замочную скважину. В замке остался торчать золотой ключ. Пётр, поднявшись, бросил взгляд на окно: — Ну, прощай, дивный новый мир. — Очень верное начинание, — неожиданно произнёс знакомый голос из-за спины. Пётр, вздрогнув, развернулся. — Я должен был догадаться, — выдохнул он, увидев Ивана Владимировича в старомодном твидовом костюме-тройке. — Не берите на себя слишком много, — посоветовал профессор. — От этого меж бровей формируется тревожная вертикальная складка, которая вам совершенно ни к чему. — Почему вы пришли ко мне? — помедлив, спросил Пётр. — Да ещё явились три раза. — Просто так, — заявил Иван Владимирович и снисходительно улыбнулся: — Не всегда у предприятия должна быть какая-то цель. Предприятия бесцельные, знаете, бывают в разы занятнее. Его взгляд неожиданно стал острым и пронзительным: — Скажите-ка, вы намереваетесь вернуться в настоящую действительность вместе с этим ключом? Пётр покосился на окно. — Я могу оставить его здесь… А вы закроете со своей стороны. Безумная искра в голубом глазу успокоилась, а сумеречный ободок вокруг фиалкового перестал так резать взгляд. — Верное решение, — одобрил Иван Владимирович. — Некоторые мечты и устремления должны оставаться мечтами и устремлениями. Впрочем, не все. Он убрал руку за спину и словно бы из воздуха достал старинную скрипку. — Моя скрипка! — изумился Пётр, узнав дарственную гравировку учителя. — Но как? — Духи ада любят слушать эти царственные звуки, — ответил профессор цитатой Гумилёва. — Не думаете же вы, что они позволят хоть одной скрипке сгореть? Владейте. — Спасибо, — Пётр благоговейно принял скрипку в руки и, подумав, повторил: — Спасибо, Мессир. — Идите, вас уже заждались, — отмахнулся тот. — И справьте себе хороший фрак. Он вам скоро понадобится.