Однажды в Армелло

      Стоял теплый весенний вечер. Сирень уже расцвела, окрасив округу в мягкие лиловые тона и наполнив все своим чудесным ароматом. Игриво стрекотали кузнечики и заливались клекотом птицы. Трактир небольшого городка, расположившегося на перепутье дорог, был переполнен путниками, паломниками и просто разными зверями, ищущими отдыха в горячей пище, кружке эля или приятной компании. За угловым столиком сидел потрепанный угрюмый белый волк с двумя мечами за спиной и в одиночестве разделял трапезу, в компании опьяневших боровов и козлов велось возбужденное обсуждение политики, рядом с ними будто бы притаились две подозрительные крысы в капюшонах, к которым прицепился болтливый кролик, неподалеку сошлись в мирной беседе двое незнакомых медведей-паломников, по соседству от них ждала свой эль тройка утомленных, но веселых королевских псов, а за ними взбесившийся тигр-иноземец навис над хилым хорьком с коварной ухмылкой и пятью выпавшими солнцами на игральных костях перед ним. Свинья-повариха не справлялась с количеством поступающих заказов, бедная ослиха уже не в первый раз за этот вечер подала не то блюдо не тому клиенту, а хозяин трактира, старый барсук, был только рад пересчитывать новые деньги. Посреди всего этого балагана выделялся рыжий лис, разодевшийся в ярко-голубые одежды, напяливший на себя огромную широкополую шляпу с перьями и держащий в лапах лютню, – это пел бард, вернее пытался докричаться до постояльцев трактира, что не сильно-то им и нравилось. Терпение некоторых постояльцев время от времени иссякало, и барду приходилось уклоняться то от брошенного в него помидора, то от пустой кружки, а кто-то даже не пожалел тарелки, полной горячего картофельного пюре. Однако лис не сдавался и продолжал петь. И всех их, таких разных, объединяла одна крыша, одна еда, одна выпивка и вопли одного барда.       Дверь в самые престижные апартаменты, что располагались на верхнем ярусе трактира, распахнулась – и в нее ввалились полноватый серый волк и элегантная темно-бурая волчица. Слившиеся в крепком, словно клубок влюбленных змей, объятии они страстно лизали друг другу морды, похотливо покусывали уши, и иногда их лапы интуитивно влезали под нижнее белье напарника. Она в блаженном беспамятстве впивалась когтями в его спину. На мгновение она оторвалась, чтобы закрыть дверь, но тотчас вновь накинулась на самца. Она, нежно покусывая его шею, щекотала своими белыми клыками. Затем они упали на мягкую кровать. Волк положил свои лапы на талию оседлавшей его волчицы. Она медленно расстегнула свое платье, стянула его через верх и сразу освободила свое изящное тело от нижнего белья, после чего принялась раздевать подмятого под себя любовника. Она расстегнула его котту* и несколькими ловкими движениями избавила его от штанов, а шапочку чиновника положила на подоконник.       – Давай поиграем в одну очень интересную игру, – озорно сказала волчица своим чарующим бархатным голосом и блеснула страстью своих изумрудных глаз.       – О-о-о, с тобой я готов играть во что угодно! – сладостно пролепетал волк.       – В этой игре, – кокетничала волчица, поддевая серебряную сережку в своем правом ухе, – ты будешь моей жертвой. – Она жадно облизнулась.       – Я весь твой.       Волчица заглянула в переносной сундучок волка, где хранились его одежды, взяла оттуда несколько ремешков и, лаская его своим пышным хвостом, привязала его лапы к кровати, что после проделала и с задними. Она присела на краю и взяла его шапочку.       – Начнем же, – лукаво оскалилась волчица, и ее лапа неспешно поплыла по животу жертвы, приближаясь все ближе к паху.       – Да-а-а-а.       И в этот момент зеленоглазая волчица внезапно впихнула сложенную шапочку в широко распахнутую пасть волка, а затем подошла к двери, чтобы затворить ее на ключ, но при этом даже не подумала прикрыть распахнутое окно. Она наклонилась к брошенным на пол штанам чиновника и сняла с их пояса дорогой кинжал, кончиком пальца дотронулась до лезвия, проверив его остроту, и вернулась обратно к ложу, присела на краю и закинула одну заднюю лапу за другую. Ее зеленые глаза теперь коварно поблескивали в тусклом свете почти потухших свечей, и в них не было ни былого разврата, ни былой похотливости и страсти.       – Позволь я объясню тебе правила, – заговорила волчица. – Когда я освобожу твою пасть, ты не закричишь, иначе… – она поднесла клинок ко все еще возбужденному органу. – Первое правило тебе понятно? – Жертва в знак согласия задергала головой. – Хороший мальчик. Теперь второе: когда ты сможешь говорить, ты расскажешь мне все, что знаешь о сговоре в клане, причастных, ну и так далее. Ты усвоил два таких сложных правила моей игры? – Волк вновь закивал.       Вдруг в окне сверкнули два черных глаза и на мгновение появилась коричневато-серая мордочка в черной маске, подаренной природой. Мордочка эта без лишних размышлений скрылась так же быстро, как и появилась.       – Джори*? – удивилась волчица. – Джори, вернись. Ты знаешь: лучше меня не злить.       В окно влез енот. Он остановился на подоконнике и отвел взгляд от нагой волчицы, уставившись в потолок. Волчица поставила одну лапу на талию и, тепло улыбнувшись, по-дружески весело спросила:       – Ты стыдишься смотреть на мое тело?       – Да.       – Брось, Джори, здесь все свои. Ну, кроме него, – волчица ткнула коготком в связанного.       – Кто все? – удивлённый енот интуитивно принялся осматривать комнату, ненароком пробежавшись взглядом по собеседнице. – И вообще, перестань называть меня настоящим именем! Мы на задании.       – А теперь ты стыдишься? – невзначай обронила волчица, будто бы со скуки разглядывая коготки своей правой лапы.       – Вот ты… – пробурчал енот перед тем, как спрыгнуть с подоконника.       – Красавица? – перехватила самка и слегка примяла шерсть на щеке, сделав наигранно самовлюбленный вид.       – Да. – Он надулся и скрестил лапы. – А теперь надень что-нибудь.       – Надень что-нибудь, – вывалив язык и исказив свой голос до нелепости глупого, кривлялась волчица. – Зануда Джори, вот ты кто. – Но, поворчав для виду, самка все же принялась одеваться и издевательски повиливать хвостом прямо перед мордой смущенного енота. – Любой другой часами бы любовался мной, а ты… – Закончив с одеждой, она осмотрела себя, тихо хмыкнула и повернулась к выжидающему другу. – Доволен?       – Да.       – Ладненько, давай к делу. Что ты тут делаешь?       – Вот этот вот несчастный – мой клиент.       – Почему же он несчастный? – волчица присела на кровать и хлопнула волка по животу.       – Потому что я знаю, как ты работаешь.       – Потому что я знаю, как ты работаешь, – вновь покривлялась волчица.       – Ингрид*, может быть ты уже перестанешь кривляться?       – Может быть ты уже перестанешь кривляться? – Волчица невинно, словно волчонок, засмеялась, а затем добавила: – И мне кажется или кое-кто говорил про настоящие имена? – Она наклонилась к еноту и дернула ухом. – Ладно-ладно, прости, Джори, – сказала она, видя, как ее друг обидчиво надулся, и после недолгого молчания продолжила: – Вернемся к делу. Интересно вот что: он тоже мой клиент.       Совершенно неожиданно послышался щелчок открывающегося замка двери, а за ним – скрип плохо смазанных петель. Ингрид и Джори обернулись и увидели в дверном проеме маленькую фигурку с большими ушами, на каждом из которых было по две золотые сережки. Из-под капюшона бордово-красного балахона выглядывала песочно-желтая лисья мордочка, и под ним светились два прищуренных янтарных глаза.       – Ама*? – недоуменно ахнули волчица и енот.       – Я проходила мимо и услышала ваш разговор, – сказала фенек низким голосом с легкой, едва слышимой хрипотцой. – Полагаю, что он и мой клиент тоже.       – Ну конечно, – Ингрид вздохнула и закатила глаза. – Как же я могла забыть про этого жирного червя, который частенько забывает, кому какие дал задания!       – Не заводись, Ингрид, – мягко сказала Ама. – И не вздумай затевать на почве этого грызни: ты же знаешь, что ни к чему хорошему это не приведет.       – Зато я смогу оскорбить эту жабу-переростка в… – Ингрид призадумалась, вспоминая, в какой же раз она собирается оскорбить эту некую особу.       – В очередной раз, – невзначай обронил Джори, дополнив волчицу.       – Ладно, поговорить еще успеем – для начала надо закончить работу. Ингрид, раз уж ты начала, не будем тебе мешать, подождем. А Джори посмотрит, как ты работаешь: он давно хотел.       – Джори, серьезно? Я думала, тебе не нравятся мои методы, – улыбнулась волчица.       – Я не говорил, что не нравятся. И, да, это правда, – слегка застенчиво ответил енот.       – Так чего ты не говорил? Я бы взяла тебя как-нибудь с собой.       – О таком не просят.       – Зануды не просят, – с умным видом поправила Ингрид. – Ладненько. Что ж, дорогие зрители, приятного зрелища, – сказала она и низко поклонилась, а Джори запрыгнул на стул рядом с платяным шкафом, когда как Ама заняла позицию у двери и насторожила свои большие уши. Волчица присела на кровать, повертела кинжал в лапе и обратилась к жертве: – Ты правила не забыл? – Игрок отрицательно покачал головой. – Какой славный мальчик, – она потрепала его по голове и освободила пасть от шапочки. – Ну, рассказывай.       – Что именно ты хочешь знать? – спросил пленник, и его пасть вновь была заткнута импровизированным кляпом.       – Я в тебе ошиблась, – покачала головой Ингрид. – Ты не смог усвоить всего лишь два простых правила… – Она поднесла клинок к творцу потомства и раздраженно зарычала: – Я разве говорила задавать мне вопросы, тупое ты создание?! – Испуганный волк панически замотал головой. – Я сказала рассказать мне ВСЕ! – Она тяжело вздохнула и продолжила спокойным голосом: – Если ты еще хоть раз нарушишь мои правила, я отберу твою любимую игрушку.       – После заключения мира с медведями Вожак размяк, вот и сыграл в ящик, – заговорил волк, когда его пасть освободили, – сами, полагаю, догадываетесь чьих лап это дело. Его старая шавка и щенок-наследник слабы. С ними у власти волки долго не протянут. И мы, будущее нашего клана, намерены посадить на престол того, кто достоин. Бедная вдова умрет от старости, а ее любимый сын не выдержит смерти дорогой мамы и убьет себя.       – А что случится на самом деле?       – Волчицу-Матрону отравят, а ее зазнавшемуся щенку вскроют глотку, пока тот будет спать.       – Мне кажется, вы не учли Магну.       – Когда она будет сопровождать к вершине погребальной горы тела своей драгоценной леди и принца, подстроенный камнепад сделает свое дело.       – И кто же заговорщики?       – Я не могу сказать, ибо судьба клана на кону.       – Ты хочешь, чтобы я отобрала твою игрушку? Знай, я пока еще терплю, потому что ты рассказал мне достаточно много, но лучше тебе не нарушать правила вновь.       Волк, который, конечно же, не хотел расставаться с возможностью размножаться, без замедления назвал все имена заговорщиков и их положения в клане, коих было семеро, включая его. Внимательно выслушав пленника, Ингрид неспешно отложила клинок в сторону и беспардонно принялась рыться в вещах чиновника, покуда не нашла чистые листы бумаги и перо с чернилами. Записав все полученные сведения и спрятав листок в рукаве платья, волчица еще какое-то время сидела молча, в раздумьях разглядывая вновь взятый кинжал, после чего повернулась к пленнику и, одарив его хищной улыбкой, произнесла:       – Знаешь, мне нравится нынешняя Волчица-Матрона, да осветит ее Полярная Звезда. Она умна и терпелива. И с кем-кем, а вот с ней клан просуществует еще долго. Не буду скрывать, я ей симпатизирую, да и ее сынок весьма привлекателен. И, знаешь, я не люблю, когда против тех, кто мне нравится, строят заговоры и хотят их убить. Так что я накажу тебя за плохое поведение.       – Ингрид, мы узнали все, что требовалось, – встряла Ама.       – Ама, помнится мне, ты говорила, что не будешь мешать. Так не лезь, будь так добра! – оскалилась волчица.       – Но… но я же все рассказал, – затрепетал волк.       – Мне не понравилось то, что ты рассказал, – ответила Ингрид после того, как заткнула его пасть все той же шапочкой.       Жертва в страхе задергалась, пытаясь высвободиться, а Ингрид, злорадно скалясь, поднесла клинок к… В следующий миг сталь окрасилась в красные тона, а волчица громко взвыла, как в самый ответственный момент нежности, чтобы заглушить плач и страдальческое мычание жертвы. Джори и Ама отвернулись, а Ингрид испытала откровенное удовольствие, лишая предателя клана его достоинства. И когда все закончилось, мучительница выбросила отрезанное в открытое окно и скривилась от стекающей по ее лапам крови и мочи. Волчица была очень довольна собой и тем, что опозорила изменника на всю его жалкую жизнь. Но на этом она не остановилась и натянула хвост жертвы, после чего принялась отпиливать его этим скользким от крови кинжалом. К концу этого мучительного процесса клинок не только затупился, но и слегка погнулся, а хвост предателя был в лапах волчицы. Она помахала им над головой вконец опозоренного волка и сказала:       – Магна будет рада хвосту предателя, а еще хвостам дружков предателя.       – Ингрид, не тебе распоряжаться этой информацией! – шикнула фенек.       – Этот толстобрюхий крокодил не получит ее! Я не позволю этим шавкам разрушить мой клан, а он позволит, так еще и озолотится на этом!       – Это не твой клан, пойми, Ингрид, – уговаривала ее Ама.       – Я волк, Ама, и я не могу поступить иначе.       – Что ж… – вздохнула пустынная лисичка. – Уходим.       Джори ушел тем же путем, каким и пришел – через окно, Ама скрылась за дверью, а Ингрид нашла в вещах своей жертвы небольшую сумку, спрятала в нее трофейный хвост и, оставив хныкающего изменника в полуобмороке, покинула комнату.       Маленькой пустынной лисичке не составило труда затеряться в толпе, енот ускользнул из городка по крышам, а вот для волчицы все было не так просто. Пусть в городе и стоял наполовину пустой гарнизон стражи, пусть местные королевские псы не особо старались следить за порядком и часто закрывали глаза на происходящее, зато всегда и в обязательном порядке приставали с обысками и допросами ко всем замеченным волкам, если те не являлись какими-нибудь важными персонами, ведь все как один отчего-то были наделены особой неприязнью к выходцам из северных гор. А для Ингрид ситуация усугублялась еще тем, что она была не просто волчицей, а очень привлекательной волчицей в броском перламутровом платье – такое в жизни стражников приключается не каждый день.       И вот, Ингрид, сообразившая, как ускользнуть от назойливой стражи, вышла из трактира и увидела, что под окном самой престижной комнаты в круг собралась приличная толпа зверей, среди которых было немало стражников, сбежавшихся на шум, а в центре стояла маленькая мышка и пищала, как что-то продолговатое чуть не пришибло ее, когда она проходила мимо. Быть может, все заскучавшие королевские псы сбежались сюда, а это означало, что у волчицы появился отличный шанс сделать лапы без лишних хлопот. И только она скрылась в переулке за углом, как стражники ворвались в трактир, и почти тотчас же послышался приказ: «Никого из города не выпускать!» И за ним пояснение: «Нападение на чиновника!»       Как оказалось, на шум у трактира сбежалась большая часть немногочисленной стражи – на выходе из города Ингрид встретился один только молодой собачонок, оставленный своими старшими сослуживцами. Ингрид сделала максимально важный вид и нагло двинулась мимо очень юного стражника, который едва ли был ей по грудь. Он было осмелился обратиться к волчице, сделал шаг в ее сторону, но почти сразу попятился назад, сглотнув слюну и поджав хвост: она адресовала ему надменную ухмылку, обнажив белизну своих острых клыков и зубов.       Некоторое время спустя Ингрид, довольно повиливая хвостом, в гордом одиночестве шагала по ночной дороге, оставив позади этот грязный городишко. Она предвкушала, как будут расходиться вести о казни волков-изменников и торжестве династии старой вдовы. А еще она выдумывала новые оскорбления для ненавистной персоны, что отправила ее и друзей-шпионов на это задание. Шла она так, пока на одном перекрестке не встретился ей бродячий торговец, старый кролик, и его спутник-осел, тянущий небольшую телегу с товаром.       – Добрая ночь, миледи, – сказал кролик.       – Добрая, – приветствовала их волчица и спросила: – Куда вы направляетесь?       – Говорят, волки не скупятся на хорошие вещи, потому и путь наш лежит прямиком в их горы.       – Не подбросите меня?       – Разве возможно отказать такой красивой спутнице? – удивился кролик, подскочил к телеге, где из кип овечьей шерсти, купленной, что не странно, у овец, быстро соорудил мягкое ложе для волчицы. – Располагайтесь, миледи. Моя телега ничуть не хуже королевского эскорта.       – А вашему помощнику не будет тяжело? – из вежливости обеспокоилась Ингрид.       – Мне? Что вы, миледи, – возразил осел. – Ложитесь поудобнее да не беспокойтесь. Уверяю вас, я возил телеги в десятки раза тяжелее этой.       – Благодарю. – Волчица запрыгнула в телегу, сбросила с себя сумку и прилегла на бок на мягкой овечьей шерсти, подперев голову одной лапой, а другой начав поглаживать свой хвост.       Телега двинулась. Кролик скакал рядом и косился на растянувшуюся на его товаре красотку. Осел тоже порой поворачивал голову, чтобы посмотреть на внезапную спутницу, но тут же краснел.       – Простите мне мое любопытство, миледи, – позже говорил кролик, – но как такая прелестная волчица оказалась так далеко от какого-либо селения поздней ночью, так еще и в полном одиночестве?       – Ох, это очень забавная история, – ухмыльнулась волчица. – Я допрашивала одного чиновника. Он и еще несколько, как оказалось, готовят заговор против нынешней правительницы волков. Ну я разозлилась и немного укоротила бедняжку. А сейчас держу путь к родным горам, чтобы предупредить Волчицу-Матрону, да осветит ее Полярная звезда.       Кролик и осел рассмеялись. Они и помыслить не могли о том, что это правда, а не невинная шутка, что эта миловидная волчица на самом деле не побоится испачкать свои лапы в крови.       – Вот умора! – ревел осел.       – А еще говорят, что волки угрюмые зануды! – сквозь смех выдавил старый кролик. – Да те, кто так думают, просто никогда не говорили с волками!       А волчица хитро улыбалась и думала, какие же они все-таки простачки. Но вместе с тем они ей нравились. Она любила простой народ, эту щенячью наивность, эти невинные души и незамысловатые умы. В подобных обществах она отдыхала, ведь с такими зверями не нужно соблюдать осторожность или следить за манерами, с ними всего лишь достаточно быть собой и никем более.       – А как скоро мы прибудем? – спросила Ингрид.       – К утру, миледи, – ответил осел.       – Я утомилась, так что немножко посплю. Разбудите меня пожалуйста, когда мы будем подъезжать к Бандитскому Гнезду.       – Мы вас обязательно разбудим, – сказал кролик. – Сладких снов, миледи.       Волчица свернулась в клубок и сразу же уснула крепким сном, полностью доверяя добрым простачкам-торговцам. Кролик достал одно единственное одеяло и укрыл им красивую спутницу.       

***

             Утром Ингрид проснулась от легких тычков в плечо. Она повернула голову и увидела старого кролика, нависшего над ней. Ее нос чуял чистый лесной воздух. Она присела, потянулась и зевнула, широко распахнув свою клыкастую пасть. Ушастый торговец удивленно заглядывал ей в глотку и восхищался ее изяществом даже в тот момент, когда она выглядела и вела себя совсем неподобающе той, кем торговцы ее представляли. После волчица поправила помятую шерсть, и кролик протянул ей флягу с водой, и та жадно отпила из нее, а затем тепло улыбнулась и сказала:       – Действительно ничем не хуже королевского эскорта.       – Кролики никогда не бросают слов на ветер, – подтвердил довольный торговец.       Они въехали в Бандитское Гнездо, лес под волчьими горами, пристанище, вероятно, всех бандитов королевства, рассадник неизлечимой заразы. Кроны деревьев в этом лесу настолько густые, что в некоторых местах ни один солнечный лучик не проходил сквозь них. Путники ехали в сплошной тени, стояла мертвая тишина, отчего им становилось не по себе. Кроме Ингрид. Она знала, что в этот день, в седьмой день недели, по этим лесам, рядом с дорогами, скрывшись в густой растительности, рыскает одна искусная охотница, которую она и рассчитывала найти. В свое время Ингрид подробно изучила нынешнюю правительницу волков и всех, кто так или иначе связан с ней, и эта охотница была из таких. Прямо посреди лесной чащи, она спрыгнула с повозки.       – Миледи, подъем в горы нелегок, – предупредил осел.       – Я не иду в горы, – ответила волчица. – Я должна остаться здесь.       – Но, миледи, это же Бандитское Гнездо! – возразил кролик. – Здесь очень опасно!       – Потому вам не стоит здесь задерживаться. Я вам очень благодарна. Удачной торговли, друзья.       – Но… но как же?..       – Доверьтесь мне. Ну же, езжайте.       – Берегите себя, миледи, – попрощались понурые торговцы.       – И вы себя.       Торговцы скрылись из виду, а Ингрид осталась одна в самом, вероятно, опасном месте королевства. Но волчица знала, что та, кого она ищет, уже где-то рядом и наблюдает за ней из укрытия.       – Ривер! – крикнула Ингрид. – Я знаю, что ты в каждый седьмой день недели спускаешься с гор, чтобы погулять в Гнезде. И знаю, что ты где-то рядом. Не бойся меня: я здесь одна, да ты сама прекрасно это знаешь.       – Кто ты такая? – из кустов вынырнула молодая волчица в легком кожаном доспехе. В одной лапе она держала лук, а другую положила на рукоять кинжала.       – Доброжелатель.       – Ха-х, – усмехнулась охотница. – И что за добрые намерения ты принесла в этот лес со своим пестрым платьем?       – Против Волчицы-Матроны, да осветит ее Полярная Звезда, готовят заговор. Я знаю, ты не доверяешь незнакомке, и не стоит. Я просто отдам тебе список заговорщиков и хвост изменника.       Ингрид передала Ривер листок бумаги и сумку с трофеем, после чего без лишних слов развернулась и направилась по дороге к выходу из леса.       – Стой! – окликнула ее Ривер. – Я выведу тебя.       – Благодарю.       Ривер понимала, что появившаяся в Гнезде волчица в выходном платье, смелое заявление о заговоре и хвост так называемого изменника не могут быть простым совпадением. Во всяком случае стоило проверить.       – Откуда тебе известно о моих прогулках? – спросила охотница.       – Мне известно не только о твоих невинных прогулках. Тейн достойный самец, пусть и легкомысленный – я не удивлена, что ты влюблена в него.       – Но… но… – растерялась Ривер, – откуда ты знаешь?.. – Она умолкла на мгновение и затем спросила голосом, в котором сквозила плохо скрываемая надежда: – А он любит меня?       – Я не могу поведать тебе, дорогая Ривер. – Ингрид питала симпатию не только к старой правительнице, но к тем немногим, с кем она была тесно связана, в том числе и к Ривер, чье невинное сердце ей не хотелось разбивать жестокой правдой о тайной страсти принца к лисе-разбойнице. Но ей было необходимо расположить к себе сопровождающую, для чего пришлось сыграть на ее чувствах.       – Жаль, – огорчилась охотница.       Ривер после слов о ее никому не ведомой любви к принцу полностью доверилась этой таинственной незнакомке и поверила в заговор. На границе леса волчицы распрощались, и Ингрид направилась прочь от волчьих гор.       – Но как тебя зовут? – крикнула вслед Ривер.       – Это неважно.       – Знай, Клан Волков признателен тебе, и его двери всегда открыты для тебя, – Ривер сжала правую лапу в кулак и приложила к сердцу.       Ингрид не ответила, лишь помахала лапой и с печальной улыбкой направилась своей дорогой.