Пробный вариант любви

Каждый, кто собирался посетить Париж, мечтал посмотреть на его ночную суету. В тёмное время суток улицы города влюблённых и правда были полны людей, но по иронии судьбы, чаще всего эти прохожие шли без пары. Одинокие и погружённые в свои мысли, они неосознанно всем своим видом пытались показать, что находятся в поиске случайного знакомства, которое может перейти во что-то большее. Во что-то, что не ранит, а позволит почувствовать желание жить во всей своей красе. Но они боялись. Боялись пораниться. Думая о такой удивительной уязвимости человека, Маринетт слабо улыбнулась. Она наблюдала за людьми с открытой крыши смотровой площадки и чувствовала тяжесть на сердце. Ей была приятна мысль, что таких, как она, гораздо больше, чем кто-либо мог себе представить, а это означало, что и сама Маринетт не чудачка, которая бегала за предметом своего обожания несколько лет. Увы, но чувства к однокласснику и по совместительству экс-другу теперь лежали битым стеклом на душе. Разглядывая прохожих и пытаясь найти у них общее с ней самой, Дюпэн-Чэн отвлеклась от первоначальной причины по которой пришла сюда. Ей нужно было обдумать изменения и принять решение. Неделю назад жизнь решила, что у Маринетт мало трудностей после внезапной пропажи Бражника, а посему подкинула ей несколько трудных испытаний.

Флешбек.

Возвращаясь с физкультуры, Маринетт поспешила к общим шкафчикам, чтобы повесить спортивную форму и забрать рюкзак. Стоило ей только завернуть ко второму ряду, как она наткнулась на Кагами. Отношения с ней (несмотря на не так уж и неплохое знакомство), у Маринетт были напряжённые. За несколько лет совместной учёбы, даже Хлоя и Лила стали более равнодушными к Дюпэн-Чэн, но только не Кагами. Она всегда смотрела на Маринетт взглядом полным предвзятости и недоверия. Рядом с этой девушкой, Маринет чувствовала себя насекомым, что попала в крепко сплетённую паутину чёрной вдовы Кагами, а потому старательно избегала любого контакта с ней. — Ты чего тут? — попыталась обойти её, но Кагами сделала шаг в сторону, тем самым перекрыв путь. Маринетт с недоумением посмотрела на девушку. — Я хочу сказать, что ты меня раздражаешь. Ты ведь знаешь, что мы начали встречаться с Адрианом? — если первая новость в ней не вызвала реакцию, то после второй озадаченное лицо Маринетт быстро сменилось на шокированное. Заметив перемены в её лице, Кагами довольно улыбнулась. — И что? — полушёпотом произнесла Маринетт, почувствовав непонятную тревогу и боль в груди, — Я рада за вас, а теперь дай мне пройти, — ушла в другую сторону, резко толкнув плечом Кагами. Не ожидая подобного, Цуруги схватилась за место удара и отошла, ударившись спиной о третий ряд шкафчиков. Маринетт проигнорировала это. В попытке успокоиться, Дюпэн-Чэн начала думать о чепухе по типу предстоящей контрольной по химии, хотя это не сильно ей помогло. — Ты так любезничала со всеми, но кто же мог подумать, что ты на самом деле... Стерва, — оскорбление специально расстянула, ожидая реакцию Маринетт. Она уже прокручивала такой трюк с Хлоей, и это знала Маринетт, а потому на такую провокацию она не повелась, хотя внутри себя уже пылала от негодования. Неудовлетворённая реакцией, Кагами подошла к Маринетт, которая в этот момент копалась в открытом шкафчике. Схватив за запястье, она повернула её к себе. Дюпэн-Чэн сразу же одёрнула руку, почувствовав, что терпеть больше сил нет. — Что тебе от меня надо? — перешла едва ли не на крик, а после поджала губы, чтобы сдержать накатывающиеся слёзы. Кагами после этого почему-то выглянула из-за шкафчиков, а затем вдруг выдала: — Всё просто... Я тебя ненавижу, и не хочу чтобы ты была в его жизни. Такими словами она причинила боль равную удару головой о стену. — Ты не думаешь, что это не тебе решать? С чего ты вообще взяла, что имеешь право говорить такое? Кем ты себя возомнила? — начала наступать на Кагами, в то время как она начала делать шаги назад к проходу. — Думаешь, что не имею? — в голосе послышалась уверенность, от чего Маринетт замерла. Сразу появилось ощущение, что Цуруги что-то придумала. Послышались три громких хлопка пощёчины. Удивлённая Дюпэн-Чэн уставилась на Кагами, которая в свою очередь с огромными размахами только что ударила саму себя, а после чуть растрепала пальцами причёску и размазала рукой губную помаду, чтобы придать себе неряшливый вид. Будто зная, что именно сейчас в помещение раздевалки зайдут, Кагами начала жалобно кричать: — Я думала, что ты относишься ко мне, как и к остальным! Я всего лишь хотела дружить с тобой, Маринетт. Я не думала, что ты такая... Я больше не буду нервировать тебя, прости меня... — Что ты творишь? — испуганно произносит, делая шаг к ней, но Кагами в ответ делает шаг назад, испуганно вскрикивая. — Не бей! — закрывается руками. — Маринетт? — из-за шкафчиков выходит Адриан с толпой одноклассников. Все шокированно смотрят на потрёпанную Кагами и испуганную Маринетт, — Что с тобой? — Адриан обращается к Цуруги, затем осторожно убирает руки, чтобы посмотреть на покрасневшее лицо со следами от ладоней. — Это ты сделала? — спрашивает опустошённым голосом Алья, не веря в происходящее. Прежде чем Маринетт находит силы возразить, Кагами отвечает: — Она сказала, что ненавидит меня, потому что я начала встречаться с Адрианом... А после ударила меня... Если бы я знала, что всё так получится, то обязательно бы поговорила с ней раньше... Будто по волшебству, все одноклассники сразу поверили ей. Алья, которая и раньше слышала от Маринетт недовольство в сторону Кагами, также приняла мысль, что её подруга способна на такое. Агрест услышав от своей девушки историю, испытал одновременно стыд, смущение и злость. — По твоему бить её было справедливо? — обняв Кагами, спросил Адриан. Сердито взглянув на испуганную Маринетт, он почувствовал себя тираном. Одна часть сердца кричала ему, что это не может быть правда, но факты были в прямом смысле на лице Кагами, — Я знал, что ты испытывала ко мне чувства, но не мог принять их... Ведь знал, что тогда мы не будем дружить с тобой, а ты мне была дорога исключительно, как друг. Но теперь даже как друга я не хочу видеть тебя рядом. — Не ожидал такого от неё, — произнёс кто-то в толпе, но уловить, кто это был Маринетт не могла, ибо слишком была поглощена сердитым, и вместе с тем уверенным взглядом Адриана. Он не шутил, и похоже даже не думал слушать её оправдания, как и все остальные присутствующие, которые за весь промежуток времени не попытались заступиться за неё. — Она собиралась сказать вам всем, что это я сама себя ударила, — расстроенно произносит Кагами, — чтобы обмануть вас... — Мы ей не поверим, Кагами. Всё будет хорошо, — произносит Ким, даже не смотря на Дюпэн-Чэн. В поиске поддержки Маринетт посмотрела на Алью, но она стыдливо отвела взгляд в сторону, пока Нино говорил ей что-то на ухо с рассерженным выражением лица. Теперь точно никто не поможет ей. Как же ей сейчас хотелось, чтобы Бражник вернулся к своей деятельности злодея и акумизировал её. Предатели, — подумала Маринетт, осматривая толпу близких друзей. Почувствовав, что слёзы из-за обиды теперь не остановить, Маринетт быстро схватила свой рюкзак из шкафчика и с грохотом закрыла дверцу, а после бегом поспешила к выходу, больше не обращая внимания ни на кого.

Конец флешбека.

— Ты чего тут забыла? — с лёгкой предвзятостью спрашивает знакомый голос. Обернувшись, Маринетт сразу же встретилась взглядом с Феликсом, который на удивление был одет в чёрные джинсы, кроссовки и худи. Удивившись из-за внешнего вида человека, который всегда был в деловых костюмах, Маринетт не сразу дала ответ. — Дышу свежим воздухом, а что? — без намёка на грубость, искреннее любопытство. — Ничего. Я тоже буду, — садится рядом, даже не спрашивая разрешения, смотрит вперёд, хотя ещё чувствует взгляд на себе. — Ладно, — формально разрешает Маринетт, хотя понимает, что ему оно не было нужно. Без зазрения совести, девушка начала рассматривать Грэм де Ванили. Маринетт знала, что Феликсу сотню раз в жизни  говорили, что он словно родной брат Адриана.  Ей казалось, будто они вовсе разные. Феликс был холоден, серьёзен и расчётлив. Совсем под стать темпераменту были и его острые черты лица. Он одним своим взглядом внушал мысль, что опасен и дружба с ним — дорогое удовольствие. Грэм де Ванили был закрыт, но не замкнут, как ранее Маринетт слышала от Хлои. Адриан был полной противоположностью. Да, он мог быть серьёзным, но холод и закрытость были не про него. Жизнерадостный, как умением поддержать человека. Противоположными были и черты: мягкие, не внушающие ничего, кроме подсознательной симпатии. Спустя только некоторое время, Дюпэн-Чэн смогла отвести взгляд. Она хотела сказать о своём умозаключении, но в последний момент передумала, посчитав, что это будет лишним. Маринетт также ждала вопросов от него, но Феликс их так и не задал, а потому Дюпэн-Чэн в конце концов расслабилась, решив делать вид, что его здесь нет. Как на зло, он решил нарушить молчание: — Я привык разговаривать по душам со своим дворецким, — внезапно выдаёт Феликс, спустя минут двадцать после того, как пришёл, — но он умер год назад, так что... Выслушай меня, Дюпэн-Чэн, — Маринетт стало от слов Феликса неловко, но в конце концов она всё-таки кивнула ему, согласившись выслушать. В этот же промежуток времени ей показалось, что ему будет некомфортно, если вдруг их услышат, поэтому обернулась назад. На её удивление, людей которые сидели до этого на смотровой площадке — уже не было. Они были вдвоём. Эта мысль смутила Маринетт, придав её бледному лицу лёгкий оттенок розового румянца. — Я чувствую себя одиноким, как никогда после ухода Джонатана. Он следил за мной с раннего детства, так что в каком-то смысле заменил мне отца. И не то, чтобы я прям привязался... Но я чувствую себя паршиво здесь. Мама увезла меня сюда, как раз после его смерти. Это не мой Лондон, и я ненавижу этот Париж, — вздыхает, смотря на то, как ярко светится Эйфелева башня, — Все советы и наставления я брал у него, но теперь мне не с кем посоветоваться. Откровения заставили Маринетт сгорбиться и вспомнить первую их встречу. Знакомство было не из приятного, поскольку строилось оно на обмане с его стороны, но сейчас можно было бы и забыть это. Он ведь... Не будет обманывать её и врать о смерти близкого. Дать шанс? — Накануне... — заминается, обдумывая, в то время как Маринетт настигает волна сожаления и угрызения совести, что относилась к Феликсу предвзято, –...Я стал свидетелем того, как несправедливо поступили с человеком, и хоть я считал, что мне нет дела до этого, но я не знаю, как отпустить эту ситуацию. Я пробовал, но снова и снова возвращаюсь к ней, чувствуя вину, что не помог. Раньше этот человек меня интересовал исключительно из-за умения брать на себя слишком много и ввязываться в неприятности...— делает паузу, — Но теперь всё по-другому. — Если ты можешь помочь этому человеку то обязательно сделай это... Думаю, что в помощи нет ничего плохого. Главное, чтобы этому человеку нужна была помощь. Я тоже часто помогала людям, но порой делала только хуже... Поэтому подумай об этом ещё, — вздыхает одновременно с Феликсом, а после трёт глаза. Она искренне надеялась, что он не наступит на её грабли. Феликс же чувствовал после её поддержки смущение, но всем своим видом показывал безразличие. Защитная реакция просто не могла уйти. На самом деле, Грэм де Ванили знал, что случилось с Маринетт недавно, а всё потому, что был свидетелем этой сцены с самого начала. В тот день он бродил по школе, потому что не знал, где найти кабинет директора, так и забрался в раздевалку, после чего туда пришла Кагами с Маринетт, а он соответственно не успел уйти. — Думаешь, что будет легче спросить у неё напрямую? — повернул голову к Маринетт, подметив её красные, чуть опухшие глаза. Она взглянув на него, уверенно кивнула и слабо улыбнулась. Феликс увидев её улыбку застыл от неожиданности, чем немного напряг Дюпэн-Чэн. — Тогда... Ты хочешь, чтобы я рассказал им правду о Кагами? — задаёт вопрос быстро, будто боится, что она всё чётко услышит. В одно мгновение улыбка с лица девушки пропадает, вместо этого она широко раскрывает глаза и приоткрывает рот. — Что? — спрашивает с неуверенностью в голосе, — Ты знаешь, что там было? — произносит так, будто от ответа зависит что-то очень важное. Феликс с задержкой кивнул. Маринетт после подтверждения своих мыслей, отвела взгляд в сторону. — Не стоит. Если они поверили ей так быстро, значит не хотели на самом деле знать, что я не виновата, — произносит с грустью в голосе, всё ещё чувствуя обиду из-за дурацкой ситуации. — Но как же справедливость и правда... Прочая чепуха за которой ты всегда бегала. Они же твои друзья или что-то такое, — произносит с лёгким раздражением в голосе. Феликс сам не понимал до конца на что именно разозлился. Встав резко со своего места, он начал ходить то в одну, то в другую сторону. Маринетт из-за его слов расстроилась, поскольку после пропажи Бражника и предательства друзей, не видела смысла в этой борьбе. — Ты же была обычной девчонкой! Что с тобой стало, Маринетт? — спрашивает остановившись в метре от девушки. Подобная апатия, исходящая от неё ему не нравилась. Он не такой её знал. Не такой она его привлекла в первую личную встречу. Не про такую Адриан рассказывал. — Кажется, нет никакой дружбы. Всё это ерунда, — произносит ещё с большим сожалением в голосе, затем поднимается со своего места, собираясь уйти. — Выброси это из головы и пойдём со мной. Я хочу научиться дружбе, и ты просто обязана сделать это ради меня, по крайней мере для того, чтобы я молчал о Кагами. Ты ведь хочешь отомстить ей по своему, да? — Феликс знает, что такой путь шантажа не верный способ подружиться с ней, но это куда лучше, чем оставить Маринетт здесь, — Я помогу тебе, а ты поможешь мне. Маринетт таких уверенных порывов и реакций от Феликса не ожидала. Дружбе? Месть? Она, конечно, хотела утереть нос Цуруги... Но разве это хорошо? — Я не хочу ей мстить. — Тогда просто помоги мне, — протягивает руку, смотря прямо в глаза Маринетт. Он почувствовал себя плохим из-за отвергнутой идеи мести, но одновременно с тем его согрела мысль, что она гораздо лучше чем он. Гораздо лучше, чем другие.