Пробный вариант любви

      Маринетт было некомфортно находиться за столом с мамой Феликса. Хоть она не смотрела в открытую, но Дюпэн-Чэн чувствовала на себе взгляд с противоположной стороны, где как раз и сидела Амели. Видимо, из под длинных ресниц или краем глаза, во время передачи посуды, женщина всё же наблюдала за Маринетт, которой так сильно заинтересовался её сын.       У мадам Грэм де Ванили был особый интерес к этой девушке. А всё по причине того, что её сын впервые на доброй памяти выглядел таким обеспокоенным, после того, как накануне решил поинтересоваться, что предпочитают миледи его возраста. Амели была настолько удивлена внезапным интересом, что тут же начала составлять планы свиданий для своего сына и его спутницы. И вот, та самая похитительница сердца её сына сидела прямо перед глазами. — Консоме с цыплёнком и макаронами замечательно приготовлено, — после затяжной тишины, слегка неуверенно произнесла Маринетт, взглянув сначала на Феликса, а после на его маму. Если парень только сдержанно кивнул, то Амели на её реплику лучезарно улыбнулась. — Это было первое блюдо, которое я попробовала в этом доме. Рада, что ты оценила его , — улыбается, чувствуя мурашки по коже от того, как мило начинает улыбаться девушка в ответ. Возможно, всё пройдёт не так плохо.., — думает про себя Маринетт, начиная чувствовать себя гораздо увереннее. Она такая милая, – совпадают мысли Амели и Феликса, прежде чем они отвлекаются на еду.       Проходит не так много времени, прежде чем Маринетт вновь пытается выбраться из этой гнетущей тишины: — А вы уже пробовали фрезье? Не хочу показаться повёрнутой на них из-за родителей, который работают в пекарне, просто он неофициальный символ ночных прогулок по Парижу...,— улыбается, с искренним интересом смотря на членов семьи Грэм де Ванили. Феликс задумчиво пожимает плечами, Амели же, вновь загораясь, начинает кивать Дюпэн-Чэн. — Вот так совпадение.  Моя сестра посоветовала их, когда я приехала сюда на фестиваль французской моды. Это было больше пятнадцати лет назад! Они были очень вкусными, но их нигде не найти. Это ведь старинный рецепт... Да? — смотрит на забавно смущающуюся Маринетт. — Да, — с покрасневшими щёчками отвечает, затем смотрит на Феликса, который в это время улыбается уголками губ, наблюдая за тем, как его мама и Маринетт общаются, — Подождите... Вы говорите про тринадцатый фестиваль французской моды? — Именно, он ведь был одним из легендарных и последним, — с ещё большим интересом отвечает Амели, затем переводит взгляд на своего сына. Она ищет перемены, реакцию и, наконец, находит. Его нижняя губа подрагивает. Феликс едва сдерживается... Поразительно. — Не знала, что твоя подруга разбирается в таком. — Да она вообще удивительная. Это меньшее, что можно узнать о ней, — отвечает едва ли не автоматически, чем ещё сильнее смущает Дюпэн-Чэн. Девушка прячет взгляд в тарелке, в то время как Феликс берёт бокал с апельсиновым соком и отпивает. Амели продолжает наблюдать, улыбаясь.       Время пролетает быстро, и тема разговора меняется сначала на китайскую кухню, потом про погоду Лондона, а затем на дурной выбор одежды популярной модельной компании Нью-Йорка для летней линии купальников. — У них есть жилка для бизнеса, но совсем нет чуйки для настоящего искусства. Поэтому, лучшие модельеры выпускаются именно из французских университетов искусств, — с гордостью в голосе произносит Амели, замечая поддерживающиеся качания головой Дюпэн-Чэн. — Спрос говорит сам за себя. Они бизнесмены и позже перекупают этих самых модельеров, — с серьёзностью в голосе говорит Феликс, прежде чем отложить столовые приборы. — В этом их беда и есть! Настоящая безвкусица, которая потом, как бельмо на глазу. Американцы губят французский талант своими стандартами, — качает головой в неодобрении, затем поворачивается к Маринетт, — Может, сын истинный бизнесмен, но ужасный дизайнер. Классика его предел, — прикладывая к лицу ладонь, полушёпотом произносит Амели, а после смеётся, замечая, как щёки Феликса покраснели от стыда. Маринетт, подхватывая женщину, хихикает, прикрыв рот ладонью, а после всё же отводит взгляд от Феликса. — Я видела его черновики, так что... У него точно есть талант, просто направления не хватает, — улыбается, глядя прямо в удивлённые зелёные глаза Амели. — Он скрывает от меня эти черновики, так что я поверю тебе на слово! Направь его, пожалуйста, — улыбается, смотря на Маринетт с надеждой, пока Феликс пытался совладать с эмоциями.       В этот момент за спиной мадам Грэм де Ванили открылась дверь, и в столовую вошёл Адриан. Удивившись присутвием Маринетт, он с неловкостью помахал ей. — Не знал, что вы здесь. Просто пришёл на шум. Здравствуй, тётя, — улыбнулся женщине, когда она повернулась к нему. — О, Адриан. Проходи, садись. Я попрошу, чтобы и на тебя накрыли, — вставая из-за стола. — Не надо, я уже поел вне дома, — улыбается. — Вот как. Ну, раз у Кагами поел, то ладно. Может, составишь нам компанию? — при упоминании девушки, Маринетт мгновенно перестаёт улыбаться так лучезарно, как до этого. Теперь улыбка напоминает натянутую. Феликс, замечая это, сразу же встаёт из-за стола и протягивает руку Маринетт. — Ам...Нет, вообще-то я..., — пытается Агрест что-то прояснить, как Феликс перебивает его, отвлекаясь внимание Амели на себя. — Мам, уже поздно. Будет лучше посидеть так в другой раз. Маринетт нужно вернуться домой до десяти вечера, — мягко улыбается матери, затем переводит взгляд на Дюпэн-Чэн, которая, подхватывая слова Феликса, кивает. Почему ты помогаешь мне?  — думает про себя Маринетт, прежде чем Амели суетливо начинает говорить о убегающем времени и как счастлива познакомится с Маринетт.  Адриан, пользуясь отвлечённым вниманием, уходит к себе. Тяжесть на сердце не даёт ему покоя даже после того, как машина с водителем, Маринетт и Феликсом отъезжает от дома.       Это недоразумение даже начало раздражать Агреста, поэтому, чтобы отвлечься, он ушёл к отцу.       Навещать Габриэля перед сном теперь стало обязательным и одновременно с этим самым непривычным делом для Адриана.

* * *

      Открыв дверь машины, Феликс подал руку Маринетт, помогая ей выйти. Кивнув в знак благодарности, Дюпэн-Чэн осторожно ступила на каменную плитку перед уже закрытой пекарней её родителей. — Спасибо за этот день, Феликс, — улыбается, поправляя пальто и чёлку. — Это тебе спасибо. Не думал, что ужин так затянется... Твои родители не будут переживать? — поднимает глаза с Маринетт на второй этаж, где горит свет. — Они будут только рады, что я в твоей компании. — Они знают обо мне? — Только мама... Совсем немного, — вновь смутилась из-за чего Грэм де Ванили усмехнулся.