Пробный вариант любви

Стоило только Маринетт пробраться в свою комнату, как тут же из-за спины послышалось протяженое: "тааак". Обернувшись, девушка увидела свою маму, стоящую с хитрым прищуром у зеркала, в самом тёмном углу комнаты. Спрятавшись не хуже настоящих злодеев, женщина улыбнулась. В мгновение Маринетт смутилась, представив, какие вопросы могут быть заданы. Пройдя к рабочему столу, Дюпэн-Чэн аккуратно положила сумку, после чего начала расплетать хвостики. Она ждала вопросов, но мадам Дюпэн-Чэн почему-то не спешила. Когда Маринетт достала расчёску, Сабина, наконец, подошла к ней, предлагая свою помощь. Усадив недоумевающую дочь на софу, женщина начала осторожно расчёсывать её волосы. — Как дела в школе? — задаёт вопрос без колебаний. Проводит расчёской по запутанным кончикам. — М.. Неплохо, — морщится, чувствуя неловкость и лёгкую боль от расчёсывания. — А как у Альи дела? Давно не видела её, — произносит с улыбкой на лице, но, заметив через зеркало в углу комнаты, что дочь резко нахмурилась, Сабина остановилась, — Попалась. — Что? О чём ты? — поворачивает голову к маме, но она быстро поворачивает руками обратно, — Мам? Вспомнив что-то своё, мадам Дюпэн-Чэн продолжила расчёсывать волосы дочери, но уже без улыбки на лице. Маринетт начала не понимать ничего ещё больше. — Когда моя бабушка узнала о том, что я влюбилась во француза, у которого познания о Китае заключаются в китайском новом годе и фейерверках... Мягко говоря, она была немного недовольна, — произносит тише и медленнее, чем до этого, но в голосе проскальзывает нотка насмешки под конец. Маринетт в удивлении поднимает брови. И хотела она только что-то спросить, но остановилась, в ожидании продолжения. Очень хотелось услышать полную историю, и не "спугнуть рассказчика". — У меня была лучшая подруга Вэй.. Вэй Лин. Она была очень честной, поэтому никогда не любила ложь. А чувство несправедливости иногда даже взрывало её, как Фудзияму...Да, она точно была Фудзиямой, — грустная улыбка, после которой движения по волосам становятся медленнее. — И что случилось между вами? — искренний интерес, из-за которого Маринетт чувствует себя виноватой, что заставляет вспоминать прошлое. — Вэй-Вэй слышала про Тома от меня, но не сильно была рада. Она расценивала его как потенциального похитителя...Да и была более консервативного мнения. Поэтому, когда узнала, что бабушка недовольна им, то решила объединиться с ней и отговорить меня от встреч с ним, — говорит с недовольством, явно осуждая за это решение, — Мы даже поссорились из-за этого, но она от своей идеи не отказалась, также как и бабушка, которая на каждом семейном ужине упоминала, что я стану в числе тех, кто погубит чистую китайскую нацию, — прекратив расчёсывать волосы, мадам Дюпэн-Чэн обошла софу и села рядом с дочерью. — Когда Вэй Линь узнала, что я собираюсь переехать во Францию... Мне показалось, что она совсем перестала быть собой. Часто срывалась, приходила к Тому... И говорила многое. Она боялась потерять меня, как подругу. Но я не знаю... Стояли ли её консервативные взгляды ниже этого, — после этого последовала долгая пауза, из-за которой Маринетт подумала, что это был конец рассказа. Но через некоторое время, мама Маринетт продолжила. — В день отъезда я узнала о том, что её родители с самого начала нашей дружбы были против меня. Она рассказала мне об этом перед самым вылетом. Оказалось, что прибежала тайно, пешком... А там не меньше 10 километров точно. Рейс был в пять утра..., — женщина слабо улыбнулась, приобняв дочку за плечо, — Они поставили ей ультиматум, что если я выберу Тома, то это будет верный показатель того, что я плохой человек, а значит, и Вэй-Вэй не сможет связываться со мной. — Она не могла не выбрать семью... — Знаю. Мы были молодыми, поэтому не всё можно было принять сразу... А осознание порой проходит через года, прежде чем смысл, наконец, дойдёт, — тяжёлый вздох сильно напряг Маринетт. Она будто почувствовала, что хорошего конца здесь не будет. Поправив обручальное кольцо на руке, Сабина продолжила: Я узнавала о Вэй-Вэй через родителей и твоего дядю. Её семья заставила её выйти замуж вместо учёбы за парня, который ходил вместе с нами в один класс. Ты уже взрослая, поэтому я могу не скрывать некоторое..., — поджимает губы, внимательно смотрит на руки, — Была ли это причина в ней или в её в супруге... Но она не смогла забеременеть за три года брака, из-за чего семья мужа очень сильно осуждала её... В том числе и за бывшую дружбу со мной. Они посчитали, что я испортила карму Вэй-Вэй. Начали водить её по шаманам и прочим знатокам... А она просто в какой-то момент не выдержала... И ушла, — голос будто осип. Ком в горле не позволял продолжить рассказ, из-за чего Сабина зажмурилась от неприятного ощущения. Сумасшедшие родственники... Маринетт была в шоке от услышанного. Она не помнит прабабушку, поскольку они посещали её, когда Маринетт не было и года. Но почему-то создалось ощущение, что подобного давления от неё она бы не выдержала. А по словам мамы, Вэй Линь получала подобное ежедневно и от нескольких человек сразу. — Я очень сожалею, что не смогла восстановить связи после того, как освоилась в Париже. Была эта гордыня, безысходность, а может просто человеческая глупость... Но мы так и не поговорили нормально после. Поэтому, старайся жить без сожалений, — погладив по спине дочь, мадам Дюпэн-Чэн поднялась с софы и направилась к люку. После ухода мамы, Маринетт ещё некоторое время дала себе, чтобы подумать над услышанным и сравнить две ситуации.

* * *

— Ты прекрасно знаешь, что я думаю об этом, детка, — Нино стоит, оперевшись о дверной косяк, с недовольным выражением лица, в то время как Алья собирает учебники для дополнительного занятия по французскому языку. — Нет, ты даже представить себе не можешь, насколько сильно это ранило меня. Ты часто говоришь вещи, которые обдумать не успеваешь. А я за тобой лезу зачем-то! — хмурится, даже не смотря на парня. Начинает искать ключи на полке с зарядкой и другими проводами. — И что теперь? Давай выставим меня виноватым? Я поддерживала в первую очередь своего друга! А тебе делать это никто не запрещал. — Что? — Ты сама не понимаешь? Ты пришла к этому сама, глупышка, — делает шаги в её сторону, но она, наоборот, отходит от него к окну с непониманием на лице, — Ты сама решила не поддержать её. Ты ведь у нас за справедливость, да? — ухмыляется, чувствуя, что прав. — Да, но я ведь... Я не хотела её обидеть. — Ты уверена, что это мне должна говорить? Да, мы дружили с Маринетт, но по большей части это было, потому, что ты моя девушка. Я принесу извинения, если это на самом деле потребуется. Но, если честно, виновата тут Кагами и её умение врать, — забирает свой рюкзак с кровати, закидывает на плечо. — Если бы ты знал, как я хочу всё исправить. — Поэтому решила на меня сорваться? — Прости. — Забили. У меня меньше десяти минут до занятий по музыке. Увидимся, — разворачивается и уходит, чувствуя странное чувство вины после разговора с Альей. Может, и правда извиниться перед Маринетт?

* * *

Алья и Маринетт удачно пересеклись на факультативе. Основная часть народа ещё не пришла, поэтому обе посчитали удачным временем, чтобы поговорить. Первой на разговор решилась сама Маринетт. Поскольку Сезер сидела сзади, девушка просто повернулась к ней и, указав на дверь, направилась к выходу. Не веря в произошедшее, Алья суетливо поспешила встать из-за парты и направиться за Дюпэн-Чэн. Оказавшись в коридоре, девушки прошли к дальнему окну коридора. Стараясь унять волнение, обе девушки спрятали руки за спины. — Я...Думаю, что была слишком груба в тот раз, когда ты просила прощения. Мне было очень больно, поэтому я решила вести себя так. Прости. – Нет, что ты.. Я ведь сама виновата. Я очень сожалею, что так произошло. Я не хотела обидеть, — поджимает губы, — Вообще-то, я и раньше была готова поговорить, просто ты ясно дала понять не приближаться... — По понятным причинам, — напоминает, чуть хмурясь, но быстро останавливается. Понимая, что нетерпеливость может навредить ещё больше. После разговора с мамой, Маринетт поняла, что не хочет терять Алью. Даже несмотря на то, что случилось, Дюпэн-Чэн всё равно скучала по подруге и былым посиделкам. — Тогда... Это мир? — неуверенно уточняет Алья, а после кивка Маринетт, резко обнимает её. — Но это первый и последний раз, — предупреждает, зная, что после второго раза будет разбита вдребезги. — Конечно!

* * *

Пошатываясь во время ходьбы по коридору, Феликс чувствовал себя нехорошо. Жар охватил всё тело, заставив Грэм де Ванили оттянуть галстук и расстегнуть две пуговицы. Но с открытой шеей легче почему-то не стало. Перед глазами всё размывалось. Феликс готов был переступить через гордость и попросить помощи. Да вот только сейчас уже шли занятия, поэтому учеников не наблюдалось. Завернув за угол, Грэм де Ванили прислонился к холодной стенке щекой. Ему необходимо было в туалет, чтобы хотя бы умыться. Но сил не оставалось. Вот-вот он должен был потерять сознание. Прикрыв глаза, Феликс выдохнул через рот и замер, понадеявшись, что сейчас его отпустит. Тут же, за его спиной, по коридору кто-то пробежал, но резко остановился и направился к нему. — Феликс? Ты чего тут? — знакомый голос, от чего Феликс улыбается уголками губ, но следом хмурится от новой подачи "жара". — Проведи меня до уборной, пожалуйста. Мне нужно умыться, — приоткрывает глаза, видя уже более чётко. Смотрит на обеспокоенную Маринетт, ухмыляется. Она в этом время берёт его руку и кладёт себе на плечо. Затем трогает лоб. — У тебя и правда температура... Как ты мог заболеть, идеальный же был... Выходит, что ты всё таки человек, а не робот, — пытается пошутить, чтобы приободрить парня. Сама же идёт с ним к уборной. — Угу..., — снова закрывает глаза, продолжая идти с Дюпэн-Чэн. Когда они оказываются возле уборной, Феликс отпускает её, после молча заходит. Сразу проверив, все ли кабинки пусты, он медленно подошёл к раковине и включил холодную воду. Немного подождав, Феликс опустил голову под кран, смачивая все волосы разом. Стало полегче, но не до конца. Простояв так некоторое время, в области головы, стало больно, из-за чего он добавил горячую воду, чтобы стало тепло и боль ушла. В какой-то момент Грэм де Ванили просто закрыл глаза, а открыл их, находясь уже на коленях испуганной Дюпэн-Чэн. Приподнявшись, парень почувствовал звон в ушах и пульсирующую боль в области затылка. Из-за этого пришлось замереть на месте. — Что произошло? — Я услышала громкий удар, поэтому зашла сюда. Ты лежал на полу, голова была вся мокрой..., — Феликс провёл рукой по волосам, убирая их обратно, затем посмотрел на мокрые светлые джинсы Маринетт. — Прости. Кажется, мне ещё не стало лучше. — Может, мне позвать учителя? Он позвонит твоей маме или Адриан увезёт тебя, — всё таким обеспокоенным голосом произносит, собирается подняться, но Грэм де Ванили хватает её за руку, останавливая. — Останься. Мне не нужны другие. И прекрати говорить про него, — хмурится, но не из-за того, что перед глазами вновь плывёт, а потому, что Маринетт снова сказала о кузене. — Почему? Он ведь может помочь. Что это с ним? — Мне ты нужна, а не он. Ты можешь хотя бы раз выполнить мою просьбу. Просто помолчи сейчас, — кладёт холодную ладонь на шею девушки, резко притягивая к себе, целует в губы, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, что она оттолкнёт. Решив не испытывать себя и Маринетт, он медленно отстранился от её лица, убрал руку с шею и уткнулся в её плечо, практически сразу потеряв сознание.