Пробный вариант любви

Открыв глаза, Феликс увидел собственный потолок в освещении настольной лампы. Чувствуя, что ко лбу прилипли волосы, а под одеялом слишком жарко, он медленно поднялся на локтях и откинулся одеяло. Осматривая комнату, Феликс начал вспоминать, что произошло до потери сознания. — Вот чёрт... Что я натворил..., — прикрывает глаза, падая назад на кровать. Со стороны закрытой двери послышались женские голоса. Идиот, идиот, идиот. — Всё будет в порядке, — открывая дверь, произносит Амели, после чего входит в комнату со стаканом воды и упаковкой таблеток. От шума открытия упаковки, Феликс морщится и открывает глаза, сталкиваясь с внимательным взглядом матери. Будто почувствовав, что её сын чем-то обеспокоен, она аккуратно присела на край кровати и ободряюще улыбнулась. — Что-то произошло? – вытаскивает таблетку и протягивает её вместе со стаканом воды. Феликс недовольно поднимается, принимая лекарство и медленно запивая его. — Я поспешил. Поэтому думаю, что она ненавидит меня, — отдаёт стакан в руки Амели, ложится обратно, внезапно понимая, что до сих пор находится в одежде, которую носит на учёбе. Я ведь поцеловал её! — Я бы так не сказала. Она очень переживала за тебя. Только недавно ушла, — смотрит на свои наручные часы, — Уже восемь вечера, — оставляет стакан на прикроватной тумбочке. — Серьёзно? — смотрит на Амели с недоверием, после переворачивается на бок. — Не думаю, что она осталась бы, будь ты грубым с ней... Но я очень бы хотела знать, что же ты натворил. Строгий взгляд мадам Грэм де Ванили заставил Феликса покрыться мурашками. Всё таки, добрая мама ему была больше по душе. — Я поцеловал её без разрешения. А после потерял сознание... — Боже, — произносит, сначала испугавшись, а потом начав улыбаться, — Ты весь в своего отца, Феликс Грэм де Ванили. Так волнительно. Они будут замечательной парой! — Что ты имеешь в виду? — медленно поднимается, садясь рядом с мамой. — Твой отец также поцеловал меня впервые, даже не спросив разрешения. А потом потерял сознание, от того, что переутомился на работе. У меня столько злости на него было! Я не могла понять, сделал это он от чувств или просто помутнее... Помню, что всю ночь не спала, думая об этом, — хихикнула, от воспоминаний. — А что потом? — внимательно смотрит, пытаясь таким образом найти решение. — А потом я взяла всё в свои руки, потому что твой отец также был очень труслив в чувствах. Бегал от меня по всему университету. Такой глупый, — вздыхает, улыбаясь, — Но ты не думай, что она будет такой же. Ты можешь обидеть её этой недосказанностью. Обязательно признайся. Или ты... Ничего не чувствуешь к ней? — пугается, осознавая, что все может пройти куда хуже. — Нет! — сразу же отвечая, заставляя Амели вздрогнуть, — Просто боюсь, что она отвергнет. Она точно сделает это. — Тогда не тяни с этим, — улыбается, смотря на сына, после встаёт и уходит комнаты, напоследок говоря, что пойдёт разогревать ему ужин.

* * *

— В итоге он просто потерял сознание? Не сказал что-то ещё? — спрашивает с нетерпением в голосе Алья, пока Маринетт на другом конце телефона пытается вспомнить что-то ещё. — Да, только это, — улыбается уголками губ, затем поджимает их. А ещё он сказал, чтобы я не говорил о других... — Он точно что-то чувствует к тебе. Ты не замечаешь, но всё это время он присматривал за тобой. Теперь понятно, откуда этот интерес! — искренний восторг трудно скрыть девушке,  у которой от каждой сенсационное новости пальцы только и хотят, что рассказать об этом всему миру. — Не знаю... Наверное. Нужно дождаться его признания, — улыбается, смотрит в зеркало на саму себя. — Конечно! Не делай первых шагов. Раз уж он уже взял всё в свои руки, то остаётся только ждать. Или он будет настоящим идиотом, — подумала про себя Алья.

* * *

Присев на первый ряд трибуны в спортивном зале, Маринетт начала зашнуровывать кроссовки. Не успела она закончить правую ногу, как рядом сел Адриан. — Феликс ещё неделю будет болеть, — говорит Маринетт, привлекая внимание к себе. — Всё серьёзно? — пугается. Стоит навестить его. — Не особо. Тётя настояла на этом. Феликс готов был уже сегодня вернуться на учёбу. Трудоголик и ботан, — закатывает глаза с усмешкой, — Ну а... У тебя как дела? — Хорошо. В принципе, как и всегда, — ощущая неловкость, произносит Маринетт. Теперь она совсем не заикаться и не путает слова, от чего ей определённо легче. — Рад за тебя. Видел, что ты снова общаешься с Альей, — глядит на толпу одноклассников, которые в данный момент выполняют гимнастические упражнения. — Да. Решили снова общаться, — смотрит на Адриана с некоторым чувством вины. Почему-то при взгляде на него, Дюпэн-Чэн снова и снова хочется извиниться за то, что не смогла принять его чувства. – Это хорошо. Я боялся, что после выпуска ты будешь одинока, — чешет затылок, мило улыбнувшись, затем поднимается. — То есть? — Ну, Феликс же уедет вместе со мной в Лондон. Он станет одним из наследников бизнеса моего отца. Так что продолжит учёбу в Англии, — замечая перемену настроения Маринетт, он продолжает, — Там ведь его настоящий дом, — поправляет чёлку, после уходит в сторону одноклассников, — Увидимся. Прости, Маринетт. Но вы с ним точно не пара. И на что я надеялась... Глупая.