Часть 5. Разбитое время

Дом семьи Ишида.

Кошмар.

Прошлое время.

      Прошел месяц с тех пор, как я сбежал со школы. Меня тогда похитила чудачка, а в этот день умер мой лучший друг… Я все время пытался выкинуть это из головы, но… Нет, ничего не помогало. Это было словно частью меня, и это уже не исправить. Эти воспоминания вгрызлись с корнями, которые уже не выдернуть. Это кошмар, который запомнился навсегда…        Когда я заполучил ключ из сейфа, я мигом выбежал к входной двери и открыл ее без колебаний, ведь я знал, что за мной бежит маньячка.       И вот, когда я смог покинуть школу, я быстро закрыл дверь на замок, но не тут-то было. Сайко, будучи охваченная злом, стала выламывать дверь, разбивая стекло на мелкие кусочки. Однако она совершила глупый поступок, напоровшись животом на острые углы. Сайко стала терять много крови. У нее только хватило сил протянуть руку, и сказать мне предсмертное слово: «Сэмпай…»       Все. Ее больше не стало.       Это был конец для нас обоих. Так я считал, пока мне не стали сниться кошмары. Точнее я не знаю, как это еще можно назвать. Мне не то, что это снилось, но я чувствовал, что это было частью меня, словно это и вправду со мной происходило. Просто я не могу понять, что это все означает.       Смерть Сайко и Синдзи… а также…       Юи… Юи Итикава… Ее до сих пор не нашли.       Внезапно ко мне в дверь кто-то постучал. Я тут же вскочил с кровати, вышел из своей комнаты и подошел к проему. Взглянув на глазок, я увидел нечто невообразимое.       Синдзи.       — Эй! Долго мне еще тут торчать?! Мне сейчас не до шуток!       Его разъяренный голос раздался глухим, но в то же время оглушающим звуком.       Откуда он здесь? И главное почему? Он разве не умер?       Нет, я предельно схожу с ума…       Я отошел от двери на несколько шагов. Мое дыхание участилось, когда я продолжал слышать стуки. Они были бесконечными, не молили прекращаться. Я чувствовал, как мог бы стать сумасшедшим за секунду, однако вибрация телефона помогло мне успокоиться.       Я вернулся в комнату и взглянул на свой мобильник, который в это время лежал на столе. Мне звонил Синдзи. Его лицо на аватаре меня крайне пугало. Неужели он добрался до меня из глубин ада?       Паника чуть не охватила меня. Я отошел от телефона и заметил, что стук в дверь прекратился. Я мог бы сейчас обрадоваться, однако это не так. Ко мне в гости навестилась тьма, а также искаженные тикания часов, которые нагнетали жуткую атмосферу.       Я взял с собой побольше воздуха и напряг свои мышцы. Я услышал, как где-то там, за дверью, играла карнавальная музыка. Она была настолько тихой, что я почти посчитал ее за шум.       Набравшись смелости, я открыл замок, а затем открыл дверь и наступил к неизведанному. Мое сердце бешено стучало, но я ничего не мог с этим сделать. Эта тишина стала сводить меня с ума еще больше.       В этом мире хоть что-то осталось в живых? Или я… сам был не живой? Эти мысли меня пугали.       Голыми ногами я двинулся во тьму. Вдалеке я заметил, как в коридоре «горел» лифт.       Я подошел к нему и нажал на кнопку. Он поднялся ко мне достаточно быстро. Когда он открыл свои двери, то я оцепенел от страха; весь лифт оказался в крови, а его обитатель, мой лучший друг, выглядел ужасающе. Синдзи прошелся по коридору и уставился на меня.       — Почему ты не отвечал мне? Ты спал?       Когда он пытался протянуть ко мне руку, его голова тут же отвалилась с плеч. Я издал приглушенный крик.              Я живо зашел внутрь и спустился на первый этаж, прямиком в ад к карнавальной музыке.       Лифт отвез меня в самый низ. Он открыл свои двери, и я снова оказался здесь. Школа. Она словно преследовала меня.       Я повернулся и хотел уже зайти обратно, но не тут-то было. Вместо лифта была обычная дверь, которая служила для хранения вещей.       Такое чувство, будто я всегда был здесь. Всегда был заточен среди этих стен. Мне никогда не было суждено отсюда выбраться.       Я тяжело вздохнул и побрел дальше, по темным коридорам мертвой школы.       «Интересно, она тоже здесь?»       Когда я задумался об этом, то у меня пробежали мурашки. Вдруг она уже следит за мной, обнажая нож, чтобы вспороть мне брюхо?       Я замотал головой и утихомирил шаги. Хоть я и был без обуви, мои ноги склеивались с полом. Это было неприятно, однако это создавало лишний шум.       — Привет, сэмпай…       Мои мышцы сильно напряглись, а по моему телу прошелся холодок.       «Значит, она тоже здесь».       Я огляделся, однако я ничего не нашел. Я слышал, как ее голос доносился справа.       Я же, как заколдованный, пошел вслед за ее голосом. Когда я достиг другого коридора, то я огляделся. Никого. Такое чувство, что Сайко была плодом моего воображения.       Но когда я сумел повернуться, то перед моим лицом оказалась она, с черными пустыми глазами. Она была вся в засохшей крови, и пахла она так, будто она пролежала здесь мертвой несколько дней.       — Сэмпай, убей его. Убей его.       Она протянула мне револьвер. Сзади от меня раздался шум. Я повернулся и увидел еще более ужасающую картину: рядом со мной находился Синдзи, однако на его плечах не было головы. Это был ходячий окровавленный труп.       Я переводил взгляд то на Сайко, то на него. Моя нерешимость настолько ей не понравилось, что ее глаза ярко засветились.       — Нет! Ты можешь!       Она схватилась за мою грудь и нечеловеческой силой выдернула мое сердце. Это было так больно, что я смог бы закричать на всю школу.       Из-за шока я потерял сознание и упал на пол, но через секунду я оказался на своей кровати. Я быстро встал с нее и схватился за грудь. Я был уверен, что почувствую стук, однако я лишь почувствовал пустоту. Она действительно украла мое сердце.       Переведя дух, я вышел на кухню, и меня снова ожидала тьма. Я думал, что стоит вернуться в комнату и запереться, но меня ждало то, чего я совсем не ожидал.       — Эй, Акира, открой дверь!       Это голос Итикавы!       Я подошел к проему и взглянул на глазок. Это и вправду была она.       — Я знаю, что ты там! Прошу! Она идет за мной!       Я без колебаний открыл дверь. Когда Юи вошла в мою квартиру, то ее беспокойство превратилось в улыбку, а затем в истерический смех. Она живо достала из юбки ножницы и вонзила ими в грудь. Я стал захлебываться кровью.       — Прости, тебе больно?       Она их вытащила, и я тут же потерял сознание. Снова. Снова я оказался в руках смерти. Этот бесконечный круг невозможно разорвать.

* * *

Воспоминания Сеиичи.

1996 год.

Настоящее время.

      — Эй, соня, вставай! Такими темпами, ты опоздаешь в школу!       Занавесы широко раскрылись, и через веки солнце ослепило меня. Я закрыл глаза рукой и встал с постели. Из-за того, что на улице была жара, моя футболка сильно вспотела. Я посмотрел на фигуру, которая стояла рядом со шторами.       — Мама?       Ее черные волосы развевались на ветру. Теплый приятный ветерок наполнял квартиру какой-то особой атмосферой. Это дало мне немного дофамина, а также больше желания проснуться.       — Сеиичи, милый, тебе нельзя перед конкурсом пропускать занятия. Ты ведь столько трудился ради картин!       — Я рисую, чтобы познать свое величие, а не ради наград.       — Давай обойдемся без философии, — улыбнулась она.       Мама выставила руки на поясе. Я только что заметил, что она была надета в белую рубашку и черную юбку.       — Тебе опять на работу? — спрашиваю я, и живо одеваюсь в школьную одежду.       — Ты ведь знаешь, как у нас трудно, — говорит она. — Мне придется работать больше, чтобы оплатить жилье.       — Прости, что я не могу тебе помочь, — извиняюсь я. — Из-за кризиса теперь все стало трудно.       — Тебе не нужно извиняться, Сеиичи-кун. У нас все получится, только нужно немного потерпеть.       Я слегка улыбнулся.       — Ладно, мне пора, — говорит она. — Не забудь позавтракать!       Мама удалилась из комнаты, а я подготовил вещи и собрал все в сумку. Переложив ее на плечо, я зашел на кухню. Там меня ждал мой брат Иори, который что-то записывал в блокнот.       — Слушай, тебе стоит бросить это дело, — говорю я. — Нам ни за что не удастся одолеть Такаши и его марионеток.       — Я так не считаю, — отрезает он. — Хоть Такаши и мускулистый, но он тупой, как пробка. Я не посмею, чтобы он испортил наши картины.       Я глубоко вздохнул и сел за стол. Моя мама помахала мне на прощание и ушла из дома.       — Вот, смотри. — Иори перевернул блокнот и стал указывать. — Здесь мы сделаем растяжку, а тут поставим ведро с водой. К этому времени тебе как раз явятся люди. Они проверят работы, похвалят тебя, а затем дадут награду, и мы сможем стать самыми лучшими учениками! Разве ты так не думаешь?       Мой брат хорошо разбирается в ловушках. Именно из-за этого нас ненавидят некоторые люди. Наша фамилия Ямада славится как «любитель поиздеваться над слабых», однако это не так. Из-за того, что Иори наткнулся на Такаши и его банду, у нас появилось немало хлопот. С этого времени, они пытаются нас поджидать и всячески избить, хотя его ловушки иногда помогают.       — Нам не нужны проблемы, — сказал я строгим тоном. — У меня не бесконечные нервы, чтобы перерисовывать картины. Я хочу помочь маме, понимаешь? Эти работы дорого стоят, и их можно продать благодаря школе.       — Я знаю, но Такаши тебе будет мешать. Просто дай мне это сделать, ладно? Я постараюсь, чтобы тебя это коснулось.       Я тяжело вздохнул и перевел взгляд на окно. Там было настоящее пекло, но я был вынужден идти в черном пиджаке. Похоже мои учителя не знают, что черный цвет больше впитывает тепла, чем белый. Почему до сих пор нам не разрешили поменять форму на летнюю? Это ведь не логично!       — А если кто-то из учеников наступит на эту растяжку? — спрашиваю я. — Ты ведь хочешь ее разместить прямо в коридоре.       — Слушай, ты похоже мне совсем не доверяешь, — усмехнулся брат. — Я все продумал. На этот раз они не посмеют тебя обижать.       — «Обижать»? Нет уж, это я ему разрежу глотку, чем он мне.       Я встал со стула, протянул руку к полке, и достал оттуда коробку с хлопьями. Затем я подошел к холодильнику и взял бутылку молока. Положив это на стол, я схватил тарелку, смешал вместе ингредиенты, и получил отличный завтрак, который зарядит меня энергией на весь день.       — Тебе бы стоило позавтракать, — подмечаю я. — Плотный завтрак помогает стимулировать обменные процессы и…       — Эй, гений, — простонал он, — не мешай. Я пытаюсь сконцентрироваться.       — …и завтрак повышает внимание.       Я схватил из нижней полки ложку и приступил к трапезе, но перед этим я хорошенько помолился.       — Ты че делаешь?       — Молюсь, — отвечаю я.       — Совсем крыша поехала? Тебе, вроде, Такаши, не так сильно врезал.       — Я молюсь за наши жизни. А этот демон пускай идет прочь.       — Реально крыша поехала…       Закатив глаза, Иори вернулся к работе, а я стал пить молоко и затем понемногу скушивать хлопья.       Спустя пять минут, мы вышли из дома и закрыли дверь на замок. Было время, когда ее можно было не запирать, однако из-за сложившихся ситуаций в стране, а также из-за Такаши… У нас проблем было по горло.       — Надо торопиться, — говорит мой брат. — Скоро тебе предстоит показывать работы студсовету. Там они решат, брать твои работы или нет.       Мы пошли по тропинке. Палящее солнце слепило мне глаза, а также неумолимо жарило плечи. Белые дома прыгали перед моим взглядом. Такое чувство, что мир превратился в калейдоскоп, и все вокруг казалось неестественным.       — Да, еще та жарища, — сказал Иори, словно прочитал мои мысли. — Из-за того, что в нашей школе строгие правила, нам придется носить одну и ту же одежду до потери сознания.       Пока мой брат болтал, мы смогли подойти к одному из деревьев, который спас нас от невыносимых лучей. Мы переждали, перевели дух, и с новыми силами продолжили путь.       — Ну, и?       — Что «и»? — повторил я.       — Так ты согласен помочь мне?       — Даже не знаю. Просто я боюсь, что на твою ловушку могут наступить другие.       — Говорю же, я все рассчитал. Никто, кроме них, не явятся в этот коридор. Доверься мне.       — Ладно, — сдаюсь я, — хорошо. Но если нас отчислят…       — Все будет хорошо. Обещаю.       Сколько раз он меня не уверовал, я все равно относился к этой идеей с подозрением. Такаши, всячески раз, когда мне нужно было показать людям свои работы, они пытались испортить мои творения. Из-за этого моя репутация снижалась, и желание других людей явиться в мой арт-клуб — тоже. Конечно, я пытался пожаловаться Такаши и его людям, однако это никак не помогало. Он был влиятельным человеком, и даже учителя ничего не могли с этим сделать. Как я выяснил за свою жизнь, он, вроде как, тесно связан с преступной организацией, а его родители достаточно богаты, чтобы его пропитать. Эта мускулистая свинья только и знает, как издеваться над слабых. Мог бы я, хоть на мгновенье, помочь тем, с кем он небрежно относился. Однако я был слабаком. В прошлый раз Такаши избил меня почти до полусмерти, но я чудом смог выжить. Интересно, почему? Для чего мне эта жизнь, если я не могу решить одну крохотную проблему?       Жизнь была бы идеальной, если бы надо мной никто не издевался.       Пока я размышлял об этом, я почти дошел до своего учреждения, но я почувствовал что-то неладное. Какое-то предчувствие, которого не должно быть.       — Ты слышишь пение? — спрашивает Иори.       Я прислушался. Действительно, это было святое песнопение. Оно будто было наполнено грустью. Однако где-то там, внутри души этой песни, была нотка маленькой надежды.       Мы подошли ближе, и я заметил, как на картонном полу сидела девочка. Ее глаза были плотно завязаны, а ее руки сложились в замóк.       Я встал возле нее и сел на корточки. Я посмотрел на ее бледное личико и как следует оглядел ее. На ней была розовая кофта; в некоторых местах ободранная. Ее повязка на вид старая, словно она носила ее с детства, а ее волосы лишились красок.       «Похоже у этой незнакомки альбинизм, или, проще говоря, — отсутствие пигмента меланина».       Интересно, откуда она здесь? Я ее раньше не видел.       — Ты первый, кто на меня посмотрел, — сказала она. — Обычно ко мне подходят, чтобы сделать со мной ужасные вещи.       — Ужасные вещи? — повторяю я. — Кто?       — Могла бы я знать.       Она указала рукой на повязку, и до меня наконец дошло.       Она была слепой.       — Порой слепые способны видеть лучше зрячих, — говорю я, чтобы ее хоть как-то подбодрить. — Может, ты знаешь имя обидчика?       Незнакомка махнула головой.       — Нет. Они лишь плюют в меня оскорблениями. Хотя я слышала, что они учатся здесь.       — Такаши, — рявкнул Иори. — Это сто процентов он.       — «Это» они с тобой так сделали?       — Нет, это… — Она на мгновенье замолчала, но затем улыбнулась. — Мой отец не любил мои глаза. Они… были очень похожи на мамины, а она умерла мучительной смертью.       — Извини, что я это спрашиваю, но… Как именно она умерла?       Она подняла голову и, кажется, сильно удивилась.       — Как я помню, у нее отмирала ткань. Она выглядела так, словно у нее были ожоги… Мне было очень страшно…       Я заметил, как ее повязка стала влажной.       «Кажется, это некротический фасциит, — подумал я. — Страшно даже представить, как она за этим наблюдала».       — И что же сделал твой отец? — продолжаю я. — Почему ты на улице? Разве у тебя нет дома?       — Мой отец их выколол, — через слезы сказала незнакомка. — Он не хотел, чтобы они напоминали маму. А из дома я сбежала. Я не смогла больше терпеть. Я лучше помру здесь, на улице, чем вернется с работы отец.       — У меня тоже был отец, — говорю я, — он был строгим, но… Я его не любил. Хотя у меня есть добрая мама, которая заботится о моем будущем. Жаль, что ты этого всего лишилась.       — Эй, — влезает Иори, — я все понимаю, но время у нас не бесконечное. Ты же не забыл о нашем плане?       Я махнул головой.       — Нет. Просто мне интересно, что это за незнакомка. — Я посмотрел на нее и спросил: — Скажешь, как тебя зовут?       — Аяно, — ответила она, — Аяно Фуджимата. Никогда не думала, что найду доброго человека.       Я слегка улыбнулся.       — Я чувствую улыбку, — замечает Аяно. Она дотронулась руками до моих щек. Они были бледными и теплыми, а также приятными на ощупь. Я мог бы возразить, но… моя интуиция почему-то считает иначе.       — Я думаю, что тебе не стоит здесь оставаться, — говорю я. — Если сюда придет Такаши, то тебе не сдобровать.       — Мне больше некуда идти. По слуху очень трудно ориентироваться в городе.       Черт. Я бы смог забрать Аяно к себе домой, но как бы на это отреагировала мама? Смогла бы она принять ее такой, какая она есть?       — И насколько тяжела рана? — спрашиваю я. — Есть ли шанс, что твои глаза вернутся в норму?       — Даже не знаю… — неуверенно ответила Аяно. — Отец бил по моим глазам с помощью циркуля. Я вроде помню, что могла после этого видеть, но очень тяжело. Я закрыла глаза повязкой, чтобы не пугать окружающих.       — Они выглядят страшно? — Моя рука хотела дотянуться до повязки, но я быстро ее отдернул. — Значит надежды мало.       — Если ты не боишься, то ты мог бы взглянуть, — сказала она. — Может, мои глазки немного зажили.       — Аяно… — прошептал я. — Ну, если ты позволишь…       Иори фыркнул, явно недоволен тем, что я теряю время. Однако эта девочка почему-то ко мне притягивала, словно она многое для меня значила. Я всегда обращал внимание на слабых людей. Они не могли дать отпора, а только могли надеяться, что такой как я протянет им руку помощи. И я рад, что могу помочь одному из них.       Я осторожно прикоснулся к ее голове, а затем дотянулся до затылка. Я нащупал узел и стал ослабевать повязку. Я слышал ее дыхание, а также ощущал запах. Я чувствовал, как от нее исходила аура, которая была наполнена болью и печалью. Она явно пережила много ужаса, но теперь я сделаю так, чтобы вместо боли она ощущала доброту.       — Ты готова?       Она молча кивнула.       — Хорошо. Тогда я снимаю.       Я посмотрел на Иори, и он отвернулся, скорчив лицо.       «Да, — подумал я, — я тоже этого ожидаю. Я думаю, что под повязкой я увижу ужас, оставленный ее отцом».       Если она сказала правду, то вряд ли такая травма может легко обойтись. А это значит, что под повязкой я не увижу глаза, а совсем иное, что меня напугает.       С трудом проглотив комок, я отпустил повязку. Посмотрев прямо в глаза Аяно, я не на шутку испугался.       Она оказалась права. Надежды почти не осталось.