˚✧₊Golden hour ⁺˳✧༚

На протяжении долгого времени двое юношей шли в полной тишине, изредка прерываемой криком какой-нибудь одинокой чайки. Первым, к удивлению собеседника, заговорил Чуя. — «Мы с Рампо вместе снимаем квартиру. А во дворе школы я был, потому что сегодня мы играли в волейбол с нашими друзьями из одиннадцатого. И ещё, я стал обращать внимание на закат. Действительно красиво» Парень выпалил это на одном дыхании, практически не делая пауз между предложениями. Дазай был обескуражен этим, так как совершенно не ожидал, что его собеседник заговорит первым. После недолгого молчания он произнёс: — «Ну, звучит весьма неплохо?» Накахара, казалось, пропустил вопрос мимо ушей. — «Я подумал, что нужно попробовать просто говорить то, что думаю. Как раньше. Чтобы мы могли восстановить нашу... дружбу» Глаза Осаму блеснули, а на его лице появилась мягкая улыбка. — «Так, значит, ты всё-таки хочешь дать нам второй шанс! Честно говоря, я очень боялся, что я один хочу этого. Но теперь я спокоен!» — «Я... Мне действительно нечего терять, ведь правда?...» — «Конечно! Я надеюсь, что мы не разойдёмся снова, и, кто знает, может быть, ты не потеряешь, а обретёшь что-то новое?» Как ни странно, ответа на риторический вопрос не последовало. Чуя думал о том, какими двусмысленными фразами говорит его вновь обретённый друг. И, главное, он делает вид, что совершенно ничего не имеет ввиду! Но юноша почему-то чувствовал, что Дазай прекрасно знает про двусмысленность своих слов и, более того, говорит так намеренно. — «А, кстати... Мы больше не учитель и ученик, может, перестанешь обращаться ко мне на «вы»? Я чувствую себя стариком, а мы с тобой, между прочим, почти одного возраста» — усмехнувшись произнёс Осаму. — «Окей. Я... попробую» — задумчиво ответил парень. — «Тебе, наверное, будет неудобно, но я уверен, что со временем ты привыкнешь» Со временем... То есть, он действительно хочет продолжить общаться. Иногда, медленно идя по тротуару, окутанному давно знакомым парфюмом, Накахара машинально думал, что это всё вполне может быть просто очередным бессмысленным сном. Они с его бывшим физруком идут по почти пустой улице, залитой золотым солнечным светом, и говорят о всём подряд. Иногда юноша начинал верить, что он, в глубине души, так соскучился по их разговорам, что его мозг показывает ему проекцию этих самых разговоров. Но потом он смотрел на уходящее за горизонт солнце и думал: это всё реально. Солнце было абсолютно настоящим — ярким, ослепляющим. Когда глаза начинали слезится, парень вновь переводил взгляд на дорогу, абсолютно уверенный в реальности происходящего. — «Эй, у тебя что, слеза покатилась?» — мягко озаботился спутник Чуи. — «А, это так. На солнце слишком долго смотрел» — «И что увидел?» Парню было стыдно говорить, что он думал, не сон ли это. — «...Что оно красивое» После нескольких секунд молчания раздался смешок, потом ещё один, и через мгновение Осаму разразился громким смехом, эхом разлетевшимся по улице. Накахара увидел в этом смехе не грубость и насмешку, а искреннюю радость. Абсолютно глупую минутную радость, которая обычно появляется внезапно, зажигает сердце и стремительно уходит, оставляя после себя сладкое послевкусие. И это мимолётное счастье тут же перекинулось на Чую, застав его врасплох. Это чувство опьяняло. Юноша был реалистом, если не пессимистом, потому эта беспричинная и лёгкая радость была для него даже не редкостью, а чем-то недосягаемым. Парень тихо засмеялся, вторя собеседнику. Он вдруг вновь почувствовал себя маленьким ребёнком. Ребёнком, которому мир кажется огромным, светлым и искрящимся. Ребёнком, который радуется мелочам, а когда мелочей нет - радуется просто так. Это чувство всколыхнуло что-то, глубоко зарытое в его сердце. Впервые за много лет Накахаре показалось, что его жизнь может наладиться. Он не сомневался, что Дазай почувствовал то же самое.

***

— «Ну, вот мой дом. Видите, кхм, видишь вон те окна на пятом этаже? Три подряд - наши. Одно в моей комнате, одно в комнате Рампо и одно на кухне» — «А лифт у вас есть?» — «Не-а. Ну, так как в доме всего пять этажей, это не страшно. Я вот, в целом, легко до пятого добираюсь» — «Ну и правильно. Я, в конце концов, физрук! Лишняя спортивная тренировка - это хорошо» Осаму нарочно сделал до ужаса важное лицо, и Накахара мягко засмеялся. Довольный тем, что его спутник смеётся, Дазай улыбнулся и, немного подумав, порывисто, но осторожно обнял друга. Тот застыл от неожиданности, но всё же успел в последний момент перед тем, как Осаму отстранился, приобнять его в ответ. — «Я буду тебе писать» — смешно-угрожающе произнёс физрук. — «Много писать» Чуя улыбнулся. — «Хорошо» Дазай прекрасно понимал, как сложно будет Накахаре самому начинать общение и как сложно ему будет заставить себя поверить, что его болтовня кому-то нужна. Поэтому он решил взять всё в свои руки. А Чуе всё больше казалось, что он во сне. Ведь он ещё никогда не был так счастлив.

***

Вернувшись домой, юноша улыбался. Хоть и на короткое время, он вернулся в те деньки, когда, сидя в учительской у Дазая, он рассказывал всякую чепуху про свою жизнь. Ему казалось, что это было неимоверно давно. Раздался звонок - это была мать. Чуя снял трубку и услышал на том конце полупьяный голос, вопрошающий о его самочувствии. Он коротко ответил, что всё хорошо, и разговор закончился ещё быстрее, чем начался. Вздохнув, Накахара хотел было положить телефон на стол, но он завибрировал. Сообщение в чате группы гласило: «Чуваки, а у нас завтра тест по праву?». На несколько секунд мозг Чуи затормозил. После этого, осознав трагичность ситуации, он разочарованно заключил, что абсолютно забыл про тест. Блять! Он же точно не успеет подготовиться за такое короткое время! Стукнув кулаком по столу, Накахара плюхнулся на стул и взялся за голову. Нельзя сказать, что Чуя всей душой любил свой юридический факультет и мечтал об идеальной успеваемости. По большей части ему было всё равно. Но ему постоянно казалось, что все вокруг справляются… лучше него. Когда он получал тройку, а рядом оказывалась группа его однокурсников, он слышал, как они сетуют на свои четвёрки. Парень не понимал - почему? Почему даже если он добросовестно готовится к очередному тесту, что-то обязательно идёт не так? Ведь часто его ошибки попросту глупы, не обоснованы отсутствием знаний. Да и что уж там, периодически удаётся списать. Но оценки всё равно остаются плохими. И можно было бы на это забить, если бы в жизни Чуи хотя бы что-то было хорошо. Но ему было не с чем сравнивать. Хотелось, чтобы хоть здесь он справлялся, чтобы хоть где-то он чувствовал себя успешным. Но ничего не получалось, и всё что оставалось - это чувствовать себя безнадёжным ничтожеством. Мысли Накахары быстро вернулись в обычное русло - полная ностальгии встреча с бывшим физруком, конечно, стала для него лучиком света, но если сравнивать его жизнь с комнатой - она осталась тёмной, и тени тихо выглядывали из её углов, напоминая о себе снова и снова. Подготовка к работе по праву не шла. Чуя садился за файл с учебным пособием, листал страницы, вставал, ходил по комнате, напряжённо сжав губы, и снова садился. Слова расплывались, мысль ускользала, и всё казалось напрасным. В конце концов, студент решил сделать перерыв и пошёл на кухню. В холодильнике, как ни странно, ничего нового с утра не появилось, и Чуя вздохнул. Тут он услышал поворот ключа в замочной скважине - вернулся Рампо. Он весело поздоровался, и, хоть в голосе и были слышны нотки усталости, заявил, что приготовит ужин. В тот день они ели пиццу - она заранее была извлечена из морозилки и уже растаяла под влиянием комнатной температуры. Рампо сунул её в духовку, а вошедший на кухню Накахара бросил: «пепперони?». — «Сырная» - ответил Эдогава и посмотрел на друга. — «Ты завтра рано?» — «Да-а» — протянул Чуя со вздохом. — «Тест по праву с утра пораньше. И учить к нему пол пособия» — «И как прогресс?» — «А ты как думаешь?» Рампо промолчал. Он часто, просыпаясь ночью, заставал Накахару за учёбой. Весь день он был сонным и отчужденным, а ночью юноша заставал его сосредоточенным, с уставшими, но яро смотрящими в текст глазами. В практически полной темноте, еле различимый в свете от экрана ноутбука, он сидел, сгорбившись, и отчаянно пытался всё сделать, всё выучить. Отчасти Эдогаве было жаль друга, но он быстро оставил попытки его «исправить». В голове Чуи все последние годы был хаос, и, видимо, отсутствие порядка внутри него повлекло за собой абсолютный бардак во всей его жизни.

***

Накахара не знал, почему всё так. Множество его качеств и привычек не поддавалось логическому обоснованию, и порой ему казалось, что он выдумывает их себе сам, просто так. Но если так, почему от этих черт не избавиться? Если это его выдумки, почему они кажутся вшитыми в его кожу? Он пытался что-то менять, анализировал, искал решения, но раз за разом вновь оказывался за столом в три часа ночи, нервно читающим очередные тексты для проверочных или домашних заданий. Его единственного за два года в университете учителя ловили на том, что он заснул, и в его очень даже логичные оправдания они уже не верили. Иногда ему хотелось сдаться. Забить на всё и никогда больше не выходить из дома. Сгнить, питаясь замороженной пиццей, быть забытым, покинутым, но… отдохнувшим. Вся эта гонка за признанием, влекущая за собой разочарования и недосып, выматывала его до ужаса. Пару раз ему даже становилось плохо на занятиях - он познал, каково это - стоять и осознавать, что вот-вот грохнешься в обморок. Ему не было страшно. Ему было жаль, что его и без того жалкая жизнь скатилась в эту бессмысленную череду поражений. Ведь он, хоть и не верил в чудо, всё же надеялся, что, став студентом, он увидит, как его жизнь налаживается. Он пытался винить родителей, школу - и он сбежал от обоих зол. Но оказалось, что либо дело было не в них, либо раны, которые они оставили, оказались слишком глубоки и не смогли затянуться. Он, как и каждый новоиспечённый совершеннолетний, на первом курсе успел познать то скудное многообразие клубов и баров, которое удалось найти в городе. Рампо и какие-то его друзья несколько раз звали его пойти выпить - и он ходил. Правда, оказалось, что алкоголь его не пьянит, а сигареты вызывают отвращение. То, в чём другие находили забвение и спокойствие, ему не помогало. «Привет! Спасибо за то, что решился на возобновление общения :) Что делаешь?» Сообщение от Дазая. Первое за очень длительное время. Оно вырвало Чую из оцепенения, в которое он погрузился, уставившись в окно и потерявшись в мыслях. Оно вернуло парня в реальность, но улыбнуться у него не получилось - желания совсем не было. На часах было 00:24 ночи. Недолго думая, Накахара написал в ответ: «Учу право к контрольной… Мне завтра жопа». Было очень жаль, что Осаму не может сдать тест за него или хотя бы облегчить подготовку. Чуя задумался о их разговоре днём. Вспомнил о том, как светило солнце… Чувства, что он тогда испытал, настолько сильно разнились с нынешним его состоянием, что ему было сложно поверить в то, что это действительно с ним было. Точно, он ведь уже как-то думал, что это похоже на сон… Действительно, сон. Такой несбыточный, такой далёкий и такой… бессмысленный. В конце концов, никакое сообщение от нового-старого друга не вытащит его из этого чёртова колеса, в котором он крутится. Это был один из вечеров, когда юноша чувствовал себя особенно плохо. Но огонёк надежды, никогда не угасавший в нём, не смотря ни на что, в тот день стал чуть ярче.