˚✧₊Golden hour ⁺˳✧༚

В один прекрасный день, прощаясь с Чуей после встречи, Дазай сказал: — «Слушай, у меня тут день рождения через пару дней… хочу отметить немного в ресторанчике. Придёшь? В субботу» — «Конечно! Скинешь место и время?» Лицо Осаму просветлело. Казалось, он был не уверен в своём предложении, что было странно - неужели такой человек, как он, никогда не звал друзей в ресторан на день рождения? — «Да-да, сейчас скину! Рад, что у тебя получится прийти» Ресторан, несмотря на невысокую ценовую категорию, был очень милым. Интерьер был простым, но не слишком - лампы с разноцветными абажурами создавали очень уютную атмосферу. Накахара уставился в меню. «Почему мы с ним здесь одни?» - думал он - «Планирует ли он платить за нас обоих?», «Что обычно едят в ресторанах?» — «Эй, Чуя!» — «…а?» — «Ты там выбираешь? Я плачу, если что! Бери что душе угодно! Ну, в пределах разумного, конечно…» — «Д-да, сейчас…» Накахара снова уставился в меню, на этот раз действительно вглядываясь в предложенные блюда. Парень никогда не был в подобной ситуации - он в ресторане, за него платят, и он выбирает что захочет. Единственный случай, который ему вспоминался - в далёком детстве он как-то оказался на дне рождении какого-то дальнего родственника. Его вместе с родителями пригласили в ресторан, но он не понравился маленькому мальчику - там было недостаточно светло и душно, и даже еда, поданная ему, показалась Чуе невкусной. Его родители, выпив по несколько бокалов, начали громко смеяться, и их стулья ужасно скрипели, когда они качались от одной стороны стола к другой в поисках ещё не испробованных яств. Вокруг совсем не было детей, только десяток взрослых, страшных людей. Накахара предпочитал не вспоминать это событие и радовался, что больше на такие мероприятия он не попадал. — «Ну так… что будешь?» — извиняющимся тоном спросил Дазай, видя, что лицо его приятеля нахмурилось. — «Ой… э-э-э… А что ты хочешь взять?» — ответил Чуя, неловко подняв глаза. Ему было стыдно за то, что он всё время витает где-то в облаках на дне рождении. Он боялся, что Осаму обидится, но тот вдруг негромко рассмеялся. — «Прости, что вырываю тебя из мыслей. Ты, наверное, что-то вспоминал. Я буду пасту болоньезе и вино» — «Тогда… я.. тоже…» — торопливо заикаясь сказал Накахара. — «Можно?…» Карие глаза Дазая, казалось, посветлели. Его взгляд стал тёплым до такой степени, что юному студенту показалось, что он физически почувствовал это тепло на своей коже. — «Ну конечно можно! Что за вопрос вообще?» Когда они сделали заказ, повисла тишина. Чуя, намереваясь наверстать упущенное, решил показать максимальную вовлечённость в происходящее. — «Так… мы вдвоём будем? Я почему-то ожидал, что будут еще какие-нибудь твои друзья..» — сказал он с неловким смешком. — «Ну… у меня здесь больше нет друзей, вообще-то» — «Как?» — Накахара действительно был удивлён. Даже после всех признаний Осаму, он не казался ему одиночкой. Да и в школе его все любили… — «Да сам не знаю… как-то не заладилось ни с кем. Я кроме школы особо нигде не бываю, ну а там… там все хорошие, но за рамки работы наше общение никогда не выходило» — Дазай не выглядел расстроенным, больше растерянным, будто он сам не понимал, почему всё так сложилось. — «У меня в моей школе было куча корешей. И в колледже. Я оттуда придумал звать всех в рестик на день рождения. Было дело когда 8 человек собиралось. Но я уехал сюда, и все ниточки оборвались» — «Извини. Я зря поднял такую тему в твой праздник» — торопливо произнёс Чуя, и добавил совсем тихо чуть погодя: — «Этот город… во всём какой-то неправильный» — «Ты чего, всё нормально! Подумаешь, толпу не собрал, мне и с тобой вдвоём нравится отмечать!» — ответил Осаму с улыбкой и, казалось, хотел добавить что-то ещё, но осёкся, чуть смутившись, вероятно, обдумав свои предыдущие слова. Чуть помолчав, он встрепенулся и продолжил говорить, посмеиваясь: — «А знаешь что? Мне коллеги в школе скинулись на новую физкультурную форму! Крутую, не спорю… знали бы они, до какой степени мне плевать на физкультуру…» — «Кстати, о подарках!!» — перебил Накахара, широко раскрыв глаза. Он начал рыться в своём рюкзаке, выискивая заветный подарочный пакет. — «Я долго ломал голову, что подарить…» — неуверенно сказал он — «Надеюсь, что тебе понравится… не очень в этом всём разбираюсь» С этими словами парень вручил Дазаю пакет. Тот аккуратно выложил его содержимое на стол, и его глаза засияли. Перед ним лежал набор из трёх небольших холстов, несколько простых карандашей разной жёсткости и чёрные линеры. — «Ты… ты просто волшебник! Это то, что нужно!» — воскликнул Осаму. В порыве обнять друга, но не имея возможности достать до него через стол, он инстинктивно схватил Чую за руку и сжал её в своих ладонях. — «Спасибо огромное! Мне ещё никогда не дарили что-то для рисования! Всегда сам покупаю» — сказал парень, и Накахара увидел в его глазах, смотрящих на него в упор, детское счастье. Они стояли на улице у ресторана. На губах Чуи остался привкус красного вина - недорогого, но хорошего, одновременно терпкого и немного сладкого. Оно всегда чем-то привлекало его - элегантное, аккуратное, но загадочное - с каждым новым глотком раскрываются новые, порой неожиданные нотки. В тот момент юноша подумал - оно очень похоже на Дазая. Может поэтому он тоже его привлекает?… — «Ну…» — протянул именинник, — «могу показать тебе как я живу, если хочешь. Ты же не был у меня в квартире?» — «Той, из которой ты закат смотришь?» — с улыбкой спросил Накахара. — «Ну а в какой ещё?» — смеясь ответил Осаму. — «У меня времени полно… так что, если тебе не в напряг, я только за» Чуя не мог отрицать, что его распирало от интереса, как же выглядит квартира его бывшего учителя. Словно почувствовав его предвкушение, Дазай ответил на невысказанный вопрос: — «Только сбавь ожидания. Наверное, она не такая, как ты думаешь» — «Почему ты так уверен?» — «Без понятия, честно говоря» Во дворе дома было тихо. Накахара бросил взгляд на окно Дазая - даже спустя пару лет, он сразу нашёл его - и вспомнил, как проходил здесь в школьные времена, точно так же смотря на седьмой этаж. Казалось, что с тех времён совсем ничего не изменилось - окно было приоткрыто, а занавески - широко раздвинуты. — «А ты всё не меняешься, да?» — негромко бросил парень, усмехнувшись. — «…А? А, ты про окно? Ну да, наверное» — рассеянно ответил Осаму. Он искал ключи, шарясь руками по карманам. Подъезд с обшарпанными стенами напоминал Чуе родительский дом. Нельзя сказать, что в доме, где они с Рампо снимали квартиру было совсем по-другому, но всё-таки там было лучше. Их дом был в другой части района, почти на его окраине, и построен он был позже, чем тот, в котором он находился. Юный студент невольно поёжился и посмотрел на своего приятеля, летящей походкой преодолевающего пролёт за пролётом впереди него. В очередной раз он поразился - и этот человек, каждый день проводя в такой обстановке, умудряется быть оптимистом и работать с детьми! Кудряшки на его волосах подпрыгивали, когда он достигал очередного этажа, продвигаясь всё выше. Казалось, он не видел ничего вокруг и находился где-то в своём мире. Подарочный пакет в его руке болтался из стороны в сторону, и в какой-то момент Накахара уловил движение руки - он сильнее стиснул пакет в ладони. Дверь в квартиру была… старой. Чуя машинально убеждал себя в том, что такого не может быть: наверное, сейчас за этой дверью окажется прекрасная квартира с новым, или хотя бы с евроремонтом, чистая, светлая и совсем непохожая на его старый дом. Но его последняя надежда разбилась, когда дверь была открыта, и в проёме показалась тёмная прихожая. Дазай впорхнул в квартиру, наощупь включил свет и обернулся. — «Ну что, входи, чувствуй себя как дома! У меня конечно не дворец, но тоже неплохо!» — весело сказал он, закрывая за другом дверь. Накахаре стало грустно. «Неужели он не заслуживает лучшего? Неужели никому в этом городе не может быть хорошо? Ведь эта квартира… в ней невозможно быть оптимистом. Она разваливается, разваливается ровно так же, как и весь город! Глядя на порванные местами обои, хочется только плакать» — думал он, задумчиво тыкаясь носками в поданные тапочки. Осаму, тем временем, скрылся на кухне, и половицы под его поступью заскрипели так противно, будто были очень недовольны приходом гостя. — «Мой руки здесь, в ванной вода идти перестала, пока не разобрался!» — беззаботно крикнул Дазай с кухни. Чуя заглянул на кухню, опёршись на дверной косяк. Физрук искал что-то в кухонных шкафчиках, а потом, достав маленькое полотенце, стал цеплять его на какой-то кривой гвоздь около раковины. Через небольшое окно в комнату проникал слабый свет луны, и, казалось, он никак не менял окружение, но Осаму… Он будто светился в холодном отблеске света, его кожа казалась совсем уж бледной, вены на худощавых руках выделялись тенями в ночном освещении, а волосы поблёскивали, отражая луну синевато-белыми бликами. Он будто… был волшебным созданием, каким-то неземным существом из других миров. Будто это не свет луны отражался на нём, а он сам излучал этот свет. Накахара стоял неподвижно, не замечая, как слёзы появляются на его глазах. Ему казалось, что он никогда, никогда на свете не сможет даже приблизиться к такому человеку. Даже встать рядом. Он такой глупый, такой грязный, такой разбитый, как и любой другой житель этого проклятого города. Как он может быть… рядом с ним? Дазай - несокрушимый комочек света, переживший многое, но не сломленный ничем, - как он вообще может быть человеком? Как это возможно, опустившись до такого существования, застряв в глубинке после жизни в большом городе остаться таким? Смешанные чувства сдавили горло. Это была жалость - к себе и к нему. К себе, потому что Чуя так далёк от этого божественного создания, и к Осаму, потому что даже такому, как он, судьба не делает подарков и, кажется, только посылает ещё больше испытаний. — «Ты руки моешь?» — спросил Дазай, обернувшись, но замолчал в удивлении, увидев, как по щекам его друга стекают слезинки. Глаза Накахары не моргая смотрели на него. Наступила тишина. Спустя пару секунд Осаму молча подошёл к Накахаре. Он положил руку ему на голову и тихо спросил: «Всё в порядке?» — «Как ты это делаешь?… Мы все здесь гниём… но не ты… ты… светишься» — тихо и прерывисто проговорил Чуя. В глазах Дазая отразились понимание и мягкая улыбка. Он ничего не ответил и прижал Накахару к своей груди. Рука, покоящаяся на его макушке, стала медленно гладить рыжие волосы. Чуя несмело обнял Осаму в ответ. Он почувствовал тепло, исходящее от парня, и вдруг подумал: даже если он далёкий, божественный, даже если Накахара его недостоин — ведь сейчас, в эту самую секунду, он перед ним, совсем рядом, осязаемый, живой. Он обнимает его, недостойного! Может, он слишком драматизирует? Тонкие пальцы теперь перебирали его волосы, и по телу Чуи пробежали мурашки. Его слёзы высохли, и он почувствовал себя ребёнком в объятиях матери - будто бы в этих объятиях он был вне времени, был защищён от всех бед на свете. Через несколько мгновений он немного поднял голову и, посмотрев вверх на лицо Дазая, вздрогнул, увидев, что тот уже смотрел прямо на него. Накахара немного отпрянул, и рука Осаму соскользнула с его макушки. — «Тебе опять кажется, что я слишком оптимистичный?» — тихо усмехнувшись, произнёс Дазай. — «У меня такое чувство, что тебе меня жалко. Ты бы себя пожалел! Я явно легче стресс переношу» Чуя не ответил. — «Ну чего ты всё пялишься-то? Неужели я такой неотразимый?» — шутя добавил Осаму, но и на этот вопрос ответа не последовало. Тогда выражение его лица стало серьёзным. Он вгляделся в глаза Накахаре, но, будто не найдя в них нужных ответов, отвёл взгляд. Потом его руки, обнимающие юношу, сжались сильнее. Их лица стремительно сблизились так, что расстояние между кончиками их носов составляло считанные сантиметры. Последним, что Чуя помнил до момента, когда в его животе взорвались тысячи бабочек, было горячее дыхание Дазая и его искрящиеся синеватым лунным светом глаза. А потом он поцеловал его. Этот момент, длившийся всего секунду, для Накахары был бесконечным. Он не мог пошевелиться, когда почувствовал на губах Осаму привкус красного вина, который, как ему казалось, заиграл на них совершенно новыми красками. Когда самая долгая секунда в его жизни кончилась, он резко пришёл в сознание и… испугался? Стремительно, хоть и неуверенно, оттолкнув от себя Дазая, он вылетел в прихожую, кое-как накинул куртку и кроссовки, схватил рюкзак и начал щупать дверь руками, пытаясь её открыть. От переизбытка чувств он стал задыхаться и думал только об уличном холодном воздухе. Осаму тихо прошёл в прихожую. На его лице отражалось какое-то натянутое умиротворение - словно он сам не знал, насколько спокоен. Внутри, под своей обыденной маской, он сгорал от счастья и отчаяния. Парень мягко отодвинул Чую от двери и открыл замок. Тот юркнул наружу и скрылся на лестничных пролётах. Было слышно, как он летит вниз по лестнице, спотыкаясь. Дазай вздохнул, закрывая дверь. Он готовил себя к любым исходам и знал, что Накахара, как маленький зверёк, может испугаться, поэтому всё, что он мог сделать - это ждать, когда он, всё обдумав, сам вернётся к нему. А ждать он готов. Конечно, он будет ждать.