As rumoured

Когда Чонгук выходит из гримёрки в разгар съёмок музыкального шоу, слышит, как кто-то шепчется в углу коридора, и делает это достаточно громко, чтобы разобрать слова. — О боже, ты только посмотри на него, Минджи, моё сердце просто не выдерживает его красоты! — Понимаю. Ты уже видела его в Vogue? То видео-превью на официальном аккаунте? — Я посмотрела это чёртово видео раз пятьдесят подряд, не меньше. — А я успела оформить предзаказ журнала как только его выложили! — Ты обязана поделиться со мной одним, и это не обсуждается! — после чего раздаётся очередной тяжёлый вздох, полный страдания. — Хочу тайком подсунуть ему свой номер телефона сегодня. Мне плевать, что он — тот самый Ким Тэхён, но если я хотя бы не попробую, то буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь! После этого самоуверенного заявления раздаётся разрывающий барабанные перепонки визг, постепенно рассеивающийся в пустующем коридоре, и Чонгук нахмуривается, продолжая стоять в своём импровизированном укрытии за стеной, недовольно скрещивая руки на груди. Ощущение было двояким: с одной стороны, он чувствовал некую гордость, что его парень столь желанен всеми вокруг, и в некотором роде даже сочувствовал девушке, так как он как никто другой её понимает. Но с другой стороны, внутри бурлила жгучая ревность, ведь ему потребовались долгие годы и бесчисленные непродолжительные интрижки, чтобы осознать и принять в себе чувства к своему прекрасному хёну, и теперь они, наконец, встречаются. И тут, как чёрт из табакерки, возникают всякие рандомные личности, пытающиеся вцепиться в его парня своими флиртующими акриловыми ноготками, желая присвоить себе. Насколько ему известно, его отношения с Тэхёном не являются тайной в мире айдолов. Технически, конечно, они вместе только месяц, но слухи начали появляться ещё в те далекие времена, когда они оба были глупыми, прилипчивыми детьми; уровни привязанности и доверия между ними только крепли и росли с годами, и, в конце-концов, невинные прикосновения переросли в пылкие, голодные взгляды и двоякие фразы. И он лично наблюдал за тем, как их пейринг приобрёл популярность среди фанатов, и если даже они всё это время замечали, какими влюблёнными глазами Чонгук смотрит на своего хёна, он не понимает, с какой такой радости все эти айдолы думают, что Тэхён свободен. На протяжении остального дня он держится к Тэхёну поближе, не выпуская его из поля зрения. Подходит к нему, чтобы показать очередную шутку в телефоне, когда ему заканчивают наносить макияж, или подбегает поправить воротник его сценического наряда, хотя он и так был идеален благодаря стилисткам. И дело вовсе не в том, что Чонгук не доверяет Тэхёну, тут, скорее, дело принципа. Эти люди отчего-то считают, что имеют право подходить и признаваться его парню, как будто Чонгук тут предмет интерьера и не любит его всеми фибрами своей души каждый божий день, — вот что выводит его из себя, действуя на него так же, как красная тряпка на быка. Но, как это обычно бывает, всё идёт совсем не по плану, когда во время прогона с его наушником возникает проблема и ему приходиться обратиться к звуковику, чтобы её быстренько исправить. И только на обратном пути к группе он вспоминает о своей сегодняшней миссии, тут же спеша обратно в гримёрку. Он слышит их ещё до того, как может увидеть, и узнает голоса тех девушек, чей разговор невольно подслушал раннее; он прячется за автоматами с напитками, прислушиваясь: — Мы правда-правда обожаем вас, Тэхён-сонбэним, — неловко хихикает одна из них, и уже этого хватает, чтобы вызвать в Чонгуке зудящую волну раздражения. — У вас такая потрясающая харизма, и вы так хорошо танцуете и поёте! Вы для меня пример того, как стоит работать! — О, что ж, спасибо, — отвечает Тэхён с небольшим смешком, означающим, что он смущён, но польщён комплиментом. Чонгук ощетинивается как злой пёс: как они смеют так легко смущать его Тэхёни-хёна, пока он не может даже пофлиртовать с ним, не заикаясь? — Эм-м, я понимаю, что это может показаться немного странным, но… — голос девушки стихает, и Чонгуку приходиться хорошенько прислушаться, чтобы ничего не упустить. — Я хотела отдать вам это. Наступает пауза, во время которой Чонгук готов взорваться, вылезти из кожи вон, представляя всевозможные сценарии, по которым Тэхён чувствует себя обязанным принять эту записку, и уже хочет ворваться туда, словно бульдозер без тормозов, разнося всё вокруг, когда тот, наконец, отвечает: — Я не могу принять её. Чонгук закрывает глаза. Облегчённый выдох высасывает весь кислород из его лёгких, и, даже несмотря на то, что его никто не видит, он прикрывает ладонью расползающуюся улыбку на губах, которая является ничем иным, как самим воплощением зла и коварства. — О, — говорит она в ответ, — хорошо. — Да, простите. — Могу я узнать, почему? Тэхён выглядит озадаченным, когда отвечает: — Я думаю, вы в курсе, но я уже кое с кем встречаюсь. — Что?! Раздаётся шквал яростного шёпота и приглушённых вскриков, внутри становится как-то неуютно, и улыбка сползает с чонгуковых губ. У него же не разыгралось воображение и ему не кажется, что их голоса звучат искренне удивлёнными? — Можно нам узнать, кто это? — спрашивает её подруга. — Вы правда не знаете? — Тэхён звучит не менее ошеломлённым. — Это Чонгук. — Подожди, что? Чон Чонгук? Из твоей группы? Они так шокированы, что даже забывают об уважительном обращении, а Чонгук чувствует себя оскорблённым. С кем, чёрт возьми, ещё он может встречаться, если не с ним? Тэхён издаёт неловкий, маленький смешок: — Да, мой Чонгук-и. — Но, — запинается девушка, — разве он не встречается с той участницей женской группы? Джиён, кажется? — Нет-нет, её имя Союн, разве нет? — шипит на неё другая. Как только Чонгук слышит эти имена, он облокачивается на стену позади, прикусывая нижнюю губу, чтобы сдержать смех. У него было — сколько? — не менее дюжины бывших, а эти девчонки решили поверить третьесортным газетным сплетням, в которых пишут безосновательную бредятину? Серьёзно? Продолжая внутренне веселиться, он выглядывает из своего укрытия достаточно, чтобы мельком разглядеть лицо Тэхёна, чтобы посмотреть, как он тоже посмеётся над этими глупыми предположениями, — у Тэхёна самый очаровательный смех, и Чонгук просто не может упустить шанс его услышать, — но он замирает, когда видит выражение чужого лица: Тэхён не смеётся. Вообще. Не выглядит удивлённым или же раздражённым. Его губы сжаты в тонкую линию, и, как он обычно делает, когда чем-то расстроен, но не хочет этого показать, избегает с кем-либо зрительного контакта; его взгляд неловко скользит по стенам коридора. Даже девушки, кажется, почувствовали сменившуюся атмосферу, когда начали бубнить слова извинений и оправдываться, говоря, мол, что восприняли всё неправильно, так как он и Чонгук не ведут себя как типичная пара на публике, и что Чон, видимо, просто сам по себе отстранённый, поэтому между ними не заметно привычной для возлюбленных нежности. У Чонгука в этот момент будто высасывают душу, и не остается никаких сил, чтобы разозлиться на то, какую ересь о нём говорят, потому что всё, что он видит — это как выражение лица Тэхёна мрачнеет с каждой секундой. — Всё вовсе не так. Чонгук просто немного цундере, — тихо отвечает он; девушки смотрят на него огромными глазами, ни капли не поверив, но понимая, что, видимо, и так уже знатно пересекли грань дозволенного. Неловкую тишину прерывает менеджер, спешащий к Тэхёну, чтобы сообщить, что вскоре группе нужно быть на сцене. Все расходятся, и Чонгук упускает момент, чтобы показаться из своего укрытия. Он наблюдает, как Тэхён возвращается в гримёрку, понурив голову. *** — Хён, — зовёт Чонгук, когда они движутся в сторону машин после съёмок шоу. Все поворачиваются к нему, в том числе и стафф, но Чонгук смотрит только на Тэхёна. Старший кидает на него взгляд, вскидывая бровь и мягко улыбаясь, но не подходит к нему, чтобы закинуть руку на плечо, как это бывает обычно. И, возможно, это не так уж и важно, но Тэхён никогда не упускал шанса дотронуться до него, когда на то была возможность или когда Чонгук просил уделить ему внимание. Это ранит куда сильнее, чем он мог предположить. Он прибавляет шаг, подталкивает Чимина бедром, чтобы тот отошёл, занимая его место по правое плечо Тэхёна. — Привет. — Привет. — Хочешь поехать в одной машине? — Зачем? — спрашивает Тэхён. И Чонгук чуть не спотыкается на ровном месте, тормозя, потому что что вообще значит это «зачем?». Для чего ещё ему ехать с ним, как не для того, чтобы побыть рядом, может, немного пообниматься, не забывая восхититься красотой Тэхёна, желательно вслух и неоднократно, — всё как обычно, нет? — Потому что мне хочется, — едва удаётся ему выдавить из себя. Когда Тэхён в ответ едва слышно мычит, он чувствует, как внутри всё неприятно сжимается. — Ладно, — соглашается он с задержкой, и Чонгук даже не может этому порадоваться. Всю поездку он задается вопросом, почему Тэхён не держит его за руку, украдкой кидая взгляды на его затылок, пока тот смотрит в окно. Он обижен на него? Зол? Но Чонгук ведь ничего не сделал, в этом нет абсолютно никакого смысла. Когда они возвращаются в общежитие, он позволяет хёнам принять душ первыми, долго развязывая шнурки ботинок, чтобы соответствовать медлительному темпу того, как Тэхён расстегивает пуговицы своего пальто. Когда они наконец остаются одни, он прочищает горло, чтобы сказать: — Хён, хочешь поспать вместе сегодня? Мемберы так и не стали меняться комнатами, когда статус отношений их младшеньких изменился, но Чонгука это не особо волновало — Тэхён чаще всего приходил спать в его одиночную комнату, и всех всё устраивало. Но по какой-то неведомой причине, сегодня это предложение Кима явно не прельщает, и Чонгук успевает только на секунду перехватить его бегающий неуверенный взгляд, прежде чем пробормотать «неважно» и скрыться в своей комнате, будучи уязвлённым очередным отказом. Он быстро переодевается и кутается в одеяло. Что ж, Чонгук будет первым, кто при любом удобном и не очень случае начнёт доказывать, что он уже не ребёнок. У него бывает настроение, когда ему хочется, чтобы его называли милым и души в нём не чаяли, и, вероятно, временами он чувствует себя более несерьёзным, ребячливым по сравнению с другими мемберами. Но, несмотря на всё это, он уже давно взрослый парень, который был вынужден повзрослеть куда раньше своих сверстников, а не какой-то там наивный мальчишка, который дрожит, как осенний лист, от одной мысли поговорить, ради всего святого, с девушкой. Напротив, он не оставался одиноким больше нескольких месяцев с тех самых пор, как осознал, что у него, вероятно, слегка нездоровая одержимость красивыми лицами: женскими, мужскими, где-то между одним и другим, неважно, — ему без разницы, к кому испытывать влечение. Он считает себя достаточно опытным во всём, что касается отношений, флирта, игры «тяни-толкай», которая непременно заканчивалась тем, что партнёр оказывался у него на крючке. Он знает, как быть душераздирающе милым и невозможно сексуальным, и он всегда отлично осознавал чувства, которые испытывал к тому, с кем он был, вне зависимости от того, было это на одну ночь или на более продолжительный срок. Единственным исключением является Тэхён. Чонгук никогда не чувствует полного контроля над их отношениями. На самом деле, то было его «гей-пробуждением», когда он поймал его полуголым и целующимся с парнем, когда они ещё были подростками, но Чонгук не осознавал всю глубину своей любви к старшему почти до двадцати пяти лет. И Чонгук не хочет сказать, что отсутствие контроля в данном случае плохо, но его чувства временами перемешиваются, как в миксере, потому что ни к кому ещё он не испытывал подобного, и трудно разобрать и понять каждое из них. Он уверен только в том, что они столь весомы, что внутри всё тревожно колеблется, как лодка посреди океана во время шторма. Он столького хочет, что иногда это даже пугает; такая сильная привязанность для него до сих пор в новинку. Впервые судьба его сердца целиком и полностью находится в чужих руках. И сейчас, к собственному ужасу, он понимает, что Тэхён по какой-то причине обижен на него, и он искренне не понимает, почему. — Чонгук? Дверь отворяется с тихим скрипом, впуская тонкую полосу света. Чонгук, укутанный в буррито из одеяла, слегка ворочается в темноте, но делает вид, что спит и не слышит, как его зовут. — Чонгук-а? — привычно-нежным голосом вновь зовёт Тэхён, в отличии от того резкого «зачем?», сказанного раннее, которое Чонгук до сих пор не может выкинуть из головы. — Ты спишь? Он не отвечает, зажмуривая глаза. Раздаётся шорох, прежде чем кровать прогибается под весом Тэхёна, и Чонгук чувствует, как тот обвивает его своими конечностями со спины поверх одеяла. — Ты что, дуешься? — бубнит Тэхён в одеяло. — Я просто удивился вопросу. Раньше ты никогда не спрашивал, Куки, вот и всё. Конечно, я хочу спать с тобой. Чонгук напрягается. Вытаскивает голову из своего одеяльного кокона, чтобы повернуться лицом к Тэхёну. Мягкое сонное лицо его хёна отдаётся сладким потягиванием внутри, но он старается его игнорировать. — Что значит «я никогда не спрашивал»? — уточняет младший; Тэхён же медленно моргает, выглядя вымотанным. Несмотря на сегодняшний относительно лёгкий график, под его глазами пролегли тёмные тени. — Ты никогда не спрашивал, — бормочет он, закрыв глаза. — Это я всегда приходил… Всегда я. Чонгук подвис на некоторое время, чтобы переварить сказанное, поэтому, когда собрался спросить, что он имел в виду, Тэхён уже уснул. Чон долго смотрит на него, пока сердце тяжело бьётся в грудной клетке; он укрывает Тэхёна одеялом, притягивая старшего к своей груди, оставляя поцелуй в копне его пушистых волос. *** Следующим утром Тэхён ведёт себя как ни в чём не бывало. У них выходной, поэтому он лежит, завёрнутый в одеяло Чонгука, аж до полудня, и когда тот приходит разбудить этого соню, тот утягивает его обратно в кровать и обнимает, как маленькая коала. Им многое следовало бы обсудить, но вместо этого Чонгук эгоистично наблюдает за тем, как спит его очаровательный бойфренд. Он не может перестать думать о том, что Тэхён сказал ему прошлой ночью и как холодно вёл себя после записи шоу. Хотя Чонгук лично никогда не выводил его из себя слишком сильно, он имел возможность наблюдать, как пугающе быстро, буквально по щелчку пальцев, Тэхён умел закрываться от людей, тем самым вымораживая их. Он надменно игнорировал сам факт их существования, не упуская шанс кинуть в их сторону язвительные комментарии. И всё это потому, что у него очень хрупкая душа, сердце столь нежное и легко ранимое, что Чонгук с тревогой задумывается, неужели он чем-то неосознанно ранил Тэхёна, вызвав к себе подобное отношение? Позже в этот же день он идёт на кухню, чтобы налить себе попить, и, проходя мимо комнаты Тэхёна, слышит его голос, останавливаясь: — … произошла просто наитупейшая вещь, — вздыхает тот. Что-то в его тоне заставляет Чонгука на цыпочках приблизиться к приоткрытой двери. Он слышит, как Тэхёну кто-то отвечает, видимо, по видеозвонку. — Да, какая-то девушка пыталась позвать меня на свидание, — раздаётся недовольное фырканье. — Я ведь встречаюсь с Чонгук-и, разве все не в курсе? — О, — отвечает его собеседник, и Чонгук ловит дежавю со вчерашнего дня, когда те две девушки были так же чертовски поражены этой новостью, не ожидая этого услышать. Тэхён замолкает на мгновение. — Погоди-ка… хён? Ты… ты что, не знал, что мы с Чонгук-и вместе? Я же так часто говорю о нём, постоянно нахваливая. На губах Чонгука расползается улыбка, но ответ его друга быстро стирает её с лица: — Прости, Тэ. Честно говоря, я думал, что вы просто очень близки, и у тебя что-то вроде, ну, краша на него? Смех Тэхёна звучит как-то натянуто, мрачновато, с нотками настороженности: — Я же рассказывал тебе, что у нас с ним было свидание на прошлой неделе. — Не знаю, думаю, я посчитал, что это было чем-то вроде дружеского свидания. Повисает тяжёлое молчание, напряжение можно было ножом резать, и Чонгук чувствует ту растерянность и разочарование, которое испытывает сейчас Тэхён, сидя к нему спиной. Он не менее потерян. Да, они не сообщали о своих отношениях никому, кроме близких друзей, но он думал, что это было весьма очевидно в их взаимодействиях на камерах и вне их, не говоря уже о том, что подобная информация распространяется среди айдолов быстрее лесного пожара. — Так… вы, ребята, встречаетесь? И у вас всё серьёзно? — спрашивает его друг, как будто до сих пор не верит своим ушам. — Ага, — кратко бросает Тэхён. — Он хорошо обращается с тобой, Тэхён-а? — Что ты имеешь в виду? — Ну, понимаешь… — парень ломается. — Извини, если я перегибаю, но ты же знаешь, что я переживаю за тебя. Чонгук… у него не лучшая репутация по части отношений, так? То есть, мы все знаем, что он далеко не столь невинен, как может показаться. Он же меняет партнеров, как перчатки, и все они всегда очень красивы. И, честно сказать, разве он не относится к тебе, ну, не знаю, как-то отчуждённо? — Хён, мне пора. — Что? Погоди— С заледеневшим в груди сердцем Чонгук наблюдает, как Тэхён смотрит в пустоту перед собой, опустив плечи. У Чонгука скручивает желудок. Ему хочется сделать что-нибудь, что угодно, что сотрёт это пустое, мертвенно-бледное выражение с лица Тэхёна, но он не имеет понятия, что предпринять. Во-первых, он чертовски зол на того, кто всё это ему наговорил. Кем бы он там ни был, но уверять Тэхёна, что из-за того, что у Чонгука список бывших чуть больше, чем у обычного человека, он не заботится о нём и не ценит должным образом? Что за бред. Его любовь к Тэхёну намного превосходит чувства, что он испытывал ко всем своим бывшим вместе взятым. Те, кто остался в прошлом, были лишь навязчивой идеей, — они привлекали его, ослепляя своим лицом, телом или излучаемой харизмой. Он хотел их и был достаточно удачлив, чтобы получить желаемое. Но, как это зачастую бывает с любимыми закусками или песнями, они приедаются. Когда он расставался с ними, то не ощущал ничего, кроме смутного чувства вины и осознания, что он, вероятно, для них значит то же, что и они для него: лишь юношеский всплеск эмоций, бурлящие гормоны и небольшая капля удовольствия в бочке дёгтя их напряженной жизни в качестве айдолов; также это было их желание стать бывшей девушкой или парнем Чон Чонгука из BTS; он не хочет звучать надменно, но знает, что подобным статусом некоторые кичатся. Тэхён же — что угодно, но не одержимость. Притяжение, вибрирующее по коже, сексуальное напряжение — это всё так же присутствует, как и с его бывшими, лишь за исключением того, что оно сильнее в тысячу раз, потому что Тэхён не только чертовски горяч — он притягателен. Он как магнит. Чонгук может провести целые сутки, просто наблюдая за ним, и это будет лучший день в его жизни. Даже опуская всё это, нет никого в мире, с кем ему нравится проводить время больше, чем с Тэхёном, и его так раздражает, что он не может связными предложениями выразить эту часть своей любви, потому что она нова для него. Возможно, будь он более красноречив, раскован в своих словах и действиях, они бы даже не оказались в подобной ситуации. Видя, как Тэхён подавлен из-за нескольких неосторожно брошенных слов, Чонгуку становится нехорошо. Ему остается только бесконечно прокручивать в своей голове вопрос, согласен ли Тэхён с тем, что он холоден? Даже если так, он же ничего не может с собой поделать, — его характер более скован, когда дело доходит до вербального проявления привязанности, и это особенно касается старшего, потому что Чонгук всё ещё испытывает покалывающую нервозность рядом с ним. Он теряет и так призрачную возможность исправить положение, когда из кухни доносится крик Сокджина, сообщающего, что их еда приехала. Тэхён молчит в течение всего ужина, пока Чонгук через силу заставляет себя проглотить хотя бы один кусок.