Мы обязательно всё вспомним...

Первые секунды неловкого молчания. Было приятно слышать его голос. Мурашки пробежались от кончиков пальцев прямиком к ключицам. Единственное, что мешало впечатлению - сидящая перед Риной за столом улитка, парадировавшая собеседника девушки. Проще закрыть глаза. – Привет… - она старалась говорить громче, но перед самым первым звуком слегка оробела, - как ваше плавание? Сабо не хотел, чтоб она прерывала свою речь, но ответить нужно было: – Мы прибываем к месту встречи с Линдбергом. К слову о плане - его утвердили! Ты огромная молодец. А ты как? Почему не позвонила раньше? Его речь звучала торопливо, а вопросы нетерпеливо. Как только понял, что только что выдал - мурашки побежали по рукам, а неловкость начала заполнять секунды молчания. В каюте стало душно, он свободной рукой пытался наскоро оттянуть ворот платка, но всё равно дышать было затруднительно. – Я очень хотела позвонить, правда! Но после вашего отплытия нашла большую детскую энциклопедию, ты же читал её в детстве, да? - хотелось столько всего с ним обсудить, видеть его воочию, но до встречи ещё довольно долго. - В этом новом мире столько интересных вещей и явлений! А через несколько дней увидела Гьямбо, а после в энциклопедии ден-ден муши и вспомнила об обещании позвонить. Как там Коала? – В полном порядке… - ему сейчас вовсе не хотелось говорить о ней, той, кто утром прикалывался над его дёрганием после каждого звука, похожего на звонок ден-ден муши. – Она говорила, что долгое время не появлялось повода отплыть из Балтиго, так что я рада за неё. Знаешь, я хоть и не звонила, но очень скучала по вам. - сказать “тебе” было совсем непозволительно, но прозвучало именно так, будто она хотела сказать именно это. “Когда я прекращу ловить с самой себя дикий испанский стыд? Я ж не какая-то главная героиня романа”. Если быть честной, зачитывалась она не только энциклопедией. На днях в её руках оказалась какая-то странная книга из Норс-блю, где героиня вела себя если не глупее, то точно как она сама. Хуже и не придумаешь. На другом конце провода тишина. Небольшая, но казавшаяся длинной и до ужаса смущающей. После этого неоднозначного последнего слова в груди замерло. Каюта, казавшаяся душной баней, стала ещё более удушающей. Сабо закрыл глаза рукой и чувствовал, как нагревается ладонь от его красного лица. Ему хотелось выйти на освежающий ветер, но, очевидно, он задыхался бы и там от смущения, которого раньше не испытывал. То ли от очередной разлуки, то ли от того, что девушка после амнезии впервые так искренне с ним разговаривала, будто исчезла та стена, которую прежняя Рина строила вокруг себя, защищаясь от всех. И те короткие диалоги на утёсе и в стенах штаба были чем-то от души, что очень отличалось от неё прежней. Не то, чтобы она была какой-то полной противоположностью себя, однако сейчас она не боится опереться на других. Если раньше слышалось опасение в каких-то личностных взаимоотношениях, то сейчас, очевидно, ей не на кого опереться. Для неё все вокруг - незнакомцы. Им с Коалой очень повезло оказаться в день пробуждения Рины в палате. – Мы тоже по тебе скучаем. Но, как мы это обсуждали ещё в генштабе, проблем с заданием возникнуть не должно, так что через неделю где-то прибудем обратно, - уже само слово “неделя” казалось долгим. - Линдберг спрашивал о тебе. – Я ведь правильно помню, что в прошлом я служила под его началом? – Всё так. Мы пока не сказали ему, что случилось, поэтому тебе надо будет как-то помягче его встретить, хоть его ты и не помнишь. Громкий хлопок в каюте был слышен и в трубке Рины. За захлопнутой дверью послышался знакомый смешок. Похоже, кто-то подслушивал их разговор и случайно, волей ветра, оказался раскрытым. – Что-то случилось? – Да так, крыска одна бегает. Ты не возражаешь, если я пойду её отловлю? Ты можешь звонить в любое время, у нас есть карманные ден-ден муши. – Такие есть??!! – Похоже, тебе ещё многому придётся удивляться. Ну, я пошёл. До встречи. – До следующего звонка. Оба положили трубки на улиток. Хотелось продолжения. Весьма обескураженная таким, казалось, обычным разговором, Рина сидела в своей комнате, смотря на уснувшую улитку. А Сабо предстояло словить этого шпиона. В каюте наконец-то перестало быть настолько душно, но испарина на его плечах и спине никуда не пропала. А за дверью синее небо, сливающееся с небом, и ветер, охлаждающий всё тело. Юноша почувствовал на себе взгляд, а потом очередной смешок. Коала стояла у борта, будто не при делах, и хихикала, посматривая на вышедшего Сабо, всё ещё красного от разговора с Риной. – Как же ты с ней будешь разговаривать, когда мы вернёмся? Видел бы ты себя… - было видно, что сдерживать ей смех было трудно. – Подслушивать неприлично. – Почему. Не. Позвонила. Раньше? - Коала демонстративно передразнивала Сабо, из-за чего тот покраснел ещё больше. Её смех уже было не остановить. Коала сидела на палубе без возможности встать из-за разбирающего её смеха. А Сабо стоит: сердитый и дико смущённый, что его симпатию раскрыли. “Как же сложно…” - единственная мысль, что вертелась в голове революционера. Мысли спутались, он думал обо всём и сразу. День выдался тяжеловатым на эмоции. А в Балтиго тишина. Ветер, поднявшийся ещё со вчерашнего дня, не утихал, но на плато, где жила вся революционная армия, было менее ветрено. Оставаться в комнате больше не было смысла, улитка не проснётся, а знакомое “пере-пере-пере” не зазвучит до следующего звонка. Девушка не может сидеть просто так, сложа руки, и быть “серой мышью”, не способной даже сделать свои элементарные задачи. Сила не только в мускулах: Рина это прекрасно понимала, развивая при этом и ту самую Волю, которая так внезапно появилась во время эмоциональной вспышки Рины. Хак, оставшийся присматривать за подрастающим молодняком, которых нужно обучать рыбо-каратэ, помогал в этом вопросе. И её некая былая опасливость по отношению к Хаку сменилась добрым ощущением товарищества. Он хоть и огромный, сильный по субъективной оценке Рины, но добрый и заботливый, особенно в отношении детей. После занятий он часто рассказывал, как ему сложно держать эту маску учителя, чтобы сдерживать всю эту ораву детей. Рина смеялась, принимая его мягкую сторону и понимала, что это маска сама со временем разобьётся, когда они станут не просто учениками, а полноценными боевыми товарищами каждого старшего члена революционной армии. А сама Рина начала ощущать свою силу, мышечная память работала на ура, что не могло не радовать. Нужно было многое вспомнить. Девушка смогла занять себя не только тренировками, которые, несомненно, поднимали и её боевой дух, и самооценку, она также изучала всё, что казалось ей хоть на толику полезным. Но разве успеет она изучить всё и про всё за неделю? Конечно нет. Она и не надеялась познать всё за настолько короткий промежуток времени. За вечерними разговорами с Хаком и другими жителями этого скалистого острова революционерка узнала об общем положении в мире. Это удивляло. Вещи, на которые обычные жители, не связанные ни с пиратством, ни с мировым правительством, ни с революционной армией, закрывают глаза. То, что стоит за всем, то, что отравляет жизнь всему, но чьи действия преподносятся как что-то истинное и хорошее - это не могло не злить! Сумбурная и интересная неделя, за которой забылось и волнение из-за приезда товарищей и странное ощущение тоски при упоминании её бывшего командира - Линдберга. Как ей вести себя с ним? Притвориться, что всё помнит? В этом нет никакого смысла, но так не хочется никого расстраивать. А в её личной комнате наконец-таки воцарился порядок. Старые чужие вещи, разваливающаяся мебель - она практически весь день провела за уборкой. И осталась довольна. Остались лишь книги и записи бывшего жильца. Девушка решила их оставить. Мало ли что полезного в них найдёт. Время прибытия всё наступало. Балтиго готовилось принимать и своих хозяев, и гостей. Погода ухудшалась, а тучи сгущались, предрекая назойливую морось и холод, последующий за сменой сезона.