Мы обязательно всё вспомним...

      Солёный воздух неприятно колол нос, солнце раскалило доски на палубе. Душно, штиль никак не помогал ни плыть быстрее, ни спастись от измывающейся над людьми жары. Чёрный цилиндр закрывал лицо юноши с шрамом, нагреваясь под лучами такого знойного солнца. Казалось, отсутствие попутного ветра его не волновало, ведь так беззаботно спать в такой духоте было невозможно. Другие члены корабля страдали куда больше из-за жары. Коала жадно пила прохладную воду. Однако тот, кто мог бы помочь всем сейчас, был сильно увлечён своими мыслями. Драгон думал, как скажется на одном из его командиров происшествие, случившееся с Риной. Ведь минк был очень привязан к ней, она — его лучший друг и товарищ. Как бы не хотелось откладывать разговор, он был неизбежен, как и возможные потрясения внутри самой Революционной армии.       Драгон, как обладатель Дьявольского фрукта ветра и предводитель Революционной армии, чувствовал внутри ветер перемен. Хотя единственное, что он не мог понять в этом мандраже — какой исход всё примет и что всё же случится. Как удивительно мозг играет с ощущениями человека, заставляя его ждать в напряжении чего-то неизвестного. Революционер собрался с силами, собрал волю в кулак и встал, чтобы вызвать наконец Линдберга на разговор. Сейчас главный корабль Революционной армии и корабль её южного отделения плыли рядом.       Сабо даже не шелохнулся от тяжёлых шагов Драгона, тогда как Коала привстала, чтобы понять, что хочет сказать им их лидер. Его приближённые уже давно научились в его равнодушном лице читать различные эмоции, так что от проницательной Коалы не скрылось волнения даже такого человека как Драгон. Но он молчал. Внезапно с левой деки спрыгнул невысокий кот-минк с неизменной улыбкой на лице. Вечный «чеширский кот» тоже начал понимать, что не просто так его вызвали на серьёзный разговор. Он прошёл через Сабо, подпинывая его, на что тот недовольно поднял край шляпы. Сабо привстал, давая понять всем, что тоже готов к разговору, и украдкой взглянул на Драгона, после чего сразу всё понял. Они все прошли снова в каюту, кроме Сабо: он лениво грелся на солнце, оттягивая момент неприятного разговора.       Все расселись по креслам, отдыхая от перманентной жары на палубе. Внутри было куда прохладнее, на контрасте даже казалось, что в каюте промозгло. Входя, Сабо снова надел шляпу — в ней он чувствовал себя куда увереннее. — Я не стану тянуть с разговором, поэтому скажу прямо, — начал Драгон. — Рина потеряла память ещё до нашего отплытия в Идизию. Мы пока не знаем почему и надолго ли, но это произошло.       Нервное молчание. — Но она не сильно изменилась, только стала, наверное, более открытой к людям, — он попытался успокоить теперь нервно улыбающегося Линдберга.       Эта улыбка «чеширского кота» никогда не слезала с лица Линдберга, поэтому со стороны могло показаться, что он всегда весел, незадумчив. Но те, кто знали его давно, с момента вступления в Революционную армию, различали на его лице небольшие изменения, узнавая о его текущем настроении. И именно сейчас в улыбке кота-минка можно было рассмотреть тревожность и боль. Подобные новости редко кто сможет встретить с каменным сердцем, и мало кто сможет адекватно реагировать, когда друг забыл всех, включая тебя самого. — Будем надеяться, что ей скоро станет лучше… — Линдберг попытался скрыть волнение за коротким ответом. — Линд! — вскрикнула обеспокоенная Коала. — Всё правда в порядке! Она точно почувствует в тебе друга, когда увидит!       Он ничего не ответил. Очки с голубыми линзами, закрывающие его глаза, мало чем могли помочь окружающим в подробном понимании его состояния. Линд запрыгнул на подлокотник кресла, ожидая новых потрясений от лидера Революционной армии. Но Драгон молчал, задумчиво смотря то на Сабо, то на Линдберга. — Штурманы говорят, мы уже сегодня прибудем в Балтиго. И по по пути встретимся с кораблём Бетти. Ветра благоволят. — Вы могли бы помочь нам доплыть быстрее! — Коала пыталась скрасить гнетущую атмосферу внутри каюты. — В этом нет необходимости, — вот уже было закончил Драгон. Он встал с кресла и повернулся к выходу, — Линдберг, и правда не стоит так волноваться, в конце концов она в любом случае наш товарищ и твой прямой подчинённый.       Сидящие опешили от неожиданного прилива нежности от такого человека, как он. Лидер вышел, а за ним будто вышла и вся забота, которой он только что одарил своих товарищей. — Я в любом случае собирался ей позвонить, так что можете остаться. А ты, Линд, можешь убедиться, что с ней всё в порядке, — как можно более невозмутимым голосом произнёс Сабо. — Да ну, ты снова будешь говорить слащавые вещи, чтобы она обратила на тебя внимание, — Коала не упустила момента поддразнить его.       Юноша покраснел, что не могло не скрыться от сидящего на подлокотнике того же кресла Линдберга. Теперь его волнение перекочевало к наблюдению не совсем понятных ему проявлений эмоций у друга. Что это значит?

***

      На камне у обрыва гулял и пел ветер, продувая воздух через флейту вековых камней. На острове теплело: в теплицах штаба начал обильно расти урожай. Здесь погода менялась слишком быстро для обычных городов. К гиганту и к странному высокому человеку в перьях все начали потихоньку привыкать. Флёр таинственных и могущественных командиров Революционной армии испарился при виде них, таких несуразных и, собственно, несерьёзных. Хотя Карасу с первого взгляда и ходил мрачнее тучи, пугая своим видом, но он то и дело забывал включать громкоговоритель на своей маске или получал пару подколов от Хакка и других старших товарищей. Ушиано уже сдружился с местными детьми, как и Морли, хотя тот казался ещё бóльшим ребёнком среди них. Дети уже на утро перестали их бояться (до этого их особенно пугали размеры Морли). К странным нарядам тут привыкли, а вот к гигантам не особо.       Рина заметила, что здесь собрание ощущалось скорее как праздник или фестиваль, чем серьёзный сбор по обсуждению планов организации. Даже вчерашняя унылая погода не смогла стереть улыбок с лиц революционеров. И вот сейчас, сидя на таком знаменательном для неё камне, она подставила лицо солнцу. На её лице уже можно было заметить бледноватые веснушки, расцветающие после каждой секунды, проведённой на солнце. Теперь она с собой носила мини ден-ден муши, боясь, что снова может пропустить звонки от Сабо и ребят.       Резкий звук «пере-пере-пере-пере» и очнувшаяся от дрёмы улитка заставили Рину вздрогнуть. — Привет! — хором произнесли Рина с Сабо.