Почти все страхи - лишь у нас в голове

«Смотреть такой фильм на ночь всё-таки не было хорошим вариантом» — пронеслось в голове Ямагучи, убирающего пакет от поп-корна в мусорку, а затем идущего готовить своё личное место ко сну. Парень стал единственной причиной, по которой семья Цукишимы не убирает эту кровать из комнаты уже столько лет. И то, что она находится в комнате Кея, никого не напрягает. Хотя кроватью этот объект становится только после того, как его раскладывают и застелают покрывалом, а позже — одеялом и подушкой. В другие дни он остаётся обычным диваном. Блондин делает то же самое со своей постелью. При этом оглядывается назад: хочет убедиться в том, что они не забыли выключить ноутбук. Тадаши замечает его взгляд, переходящий со стола на стену, понимает прямо на ходу и слегка поспешно кивает: — И из розетки тоже выключил. Парень одобрительно наклоняет голову и замирает ещё на пару секунд, прежде чем расправить своё одеяло. Он выглядит абсолютно расслабленным, чего не скажешь о друге. Безусловно, Ямагучи этот вечер понравился, ему почти всегда нравятся их прогулки или «посиделки» дома. Но сейчас остались смешанные чувства: радость от совместного времяпровождения и неприятный осадок от фильма, в выборе которого он не участвовал, без раздумий согласившись на первое попавшееся название. Видимо, убедил себя в том, что их вкусы с Цукишимой совпадут. А зря. Тадаши с детства был впечатлительным ребёнком. Порой его может напугать даже обычная вещь. Нет, он не трус, просто ранимее, чем остальные. И это бывает довольно неудобным в повседневности. В данный момент он уже поправляет подушку и идёт к рюкзаку за пижамой. Хорошо, что его родители уже достаточно доверяют Кею, чтобы разрешить переночевать раз в несколько недель. Может, отпускали бы и чаще, но друзьям как-то и не нужно это делать постоянно. Им хватает и дневного общения. Когда Ямагучи собирается переодеться, хозяин комнаты будто специально идёт чистить зубы в ванную. Потом будет наоборот. У них так происходит при каждой ночёвке. Удобная экономия времени, а заодно и сохранение личного пространства. Большая часть подготовки ко сну проходит в тишине. Интересно, о чём сейчас думает этот немногословный парень в очках? Его долгие паузы вполне привычны, однако иногда могут слегка напрягать. Правда, до этого момента ничего особо интересного не обсуждалось, и он мог просто лениться искать тему для разговора. Тадаши постарался убедить себя в правдивости этой теории. Когда блондин выключил свет в комнате, парень направился к ночнику на тумбочке. Ещё одно удобство в том, что такие светильники здесь есть у обоих, а их яркость как раз подходит для того, чтобы что-нибудь делать, сидя на своей кровати, и не мешая при этом спать второму. За это Ями тоже благодарен своему другу и его семье, пожелавшей оставить этот светло-зелёный ночник конкретно для его места. Стоя у кровати, одновременно с щелчком выключателя Ямагучи чувствует усталость в ногах. Видимо, дала о себе знать пробежка в районе полудня, когда он буквально перед тем, как идти к другу, помчался в магазин за какой-нибудь вкусняшкой — как ни крути, неуютно было бы явиться без ничего. От его дома до магазина не так уж и мало, ноги сейчас несколько возмущены такой неожиданной нагрузкой, но сам парень ни о чём не жалеет. — Мы можем завтра вставать не очень рано? — обращается он к другу после столь долгого молчания. — Мы уже засиделись допоздна, а завтра после обеда тренировка. Нужно запастись силами… — Согласен. Но встанем максимум в 10-11. Тадаши утешенно улыбается и негромко говорит «спасибо». От парня напротив слышится только тихое «угу», прежде чем он ложится на свою кровать. Проверяет несколько чатов, начиная с общей группы команды, снимает очки и гасит ночник. — Ещё не будешь ложиться? — спрашивает он у соседа через пару минут, заметив, что младший продолжает сидеть посередине постели. Тот вздрагивает и поднимает голову, будто одумавшись после долгого транса. Осознаёт смысл сказанного лишь спустя пару секунд и с запинкой отвечает: — Буду, с-сейчас… Это звучит совсем неуверенно, и он нервно смотрит по сторонам в поисках невидимого подтверждения своих слов. Цукишима вздыхает и укрывается. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. И хороших снов, — отвечает темноволосый, наблюдая за парнем. Тот ложится удобнее и отворачивается к стене, умолкая. Ями сразу жалеет о сказанном раннее, ведь на самом деле ещё совсем не готов засыпать. И кто его за язык тянул? Хотя, с другой стороны, просто сидеть на месте нет смысла и толку… Немного подумав, он ложится тоже, но ночник не выключает. Лежит и вглядывается в поверхность небольшой тумбочки, следит за тем, как свет тусклеет ближе к краю стола, сравнивает длину теней от предметов. Казалось бы, это такие мелочи, и причём довольно простые, однако задумчивые натуры на подобии Ямагучи умеют даже в таком найти притягательность и что-нибудь действительно интересное. Сегодня это не только увлекает, но и помогает отвлечься от тревоги, преследующей парня по пятам на протяжении всего вечера. Тот фильм, ставший причиной этой вереницы хмурых мыслей, был в жанре антиутопической фантастики. Там не было жестоких убийств на каждом шагу, а если и попадались тяжёлые моменты, то они были более-менее короткими. Кей всё подобное просматривал с каменным лицом, и подросток рядом просто не мог поверить, что ему настолько безразличны судьбы героев. В конце фильма, после нескольких таких эпизодов, игнорировать увиденное было сложнее. Воспоминания возвращались, рисуя перед глазами картинки ужасающихся людей, никто из которых не мог ожидать случившегося. Если бы кто-нибудь напомнил Тадаши о том, что этот фильм нисколько не относится к ужастикам, парень бы просто выругался. Сам он так уже не считал. «Это просто фильм, всего лишь способ поиграть на нервах, всё в порядке…» — волейболист отчаянно придумывает всевозможные успокоительные фразы, обращается к самому себе, пытаясь отвлечься. Но если бы всё было так просто. Кстати, именно за это парень ненавидит подобные кинокартины больше всего: нервирующие или пугающие моменты заседают в голове глубоко и надолго, перекрывают весь позитив и мешают переключиться на что-нибудь другое. Свет с тумбочки остаётся маленьким спасением, напоминанием о том, что увиденное на экране никак не касается реальности. В детстве, когда Ями боялся подкроватных монстров или приведений из мультиков, он засыпал с ночником. Началось это со слов его мамы — она убедила сына в том, что чудовища боятся света и улыбок своих собеседников. Мальчик не понял, как такое может быть, ведь читал несколько сказок о дружбе детей с подобными существами, однако женщина находчиво объяснила, что такие монстрики значительно отличаются от злых, и своими слабостями в том числе. Сейчас он вырос, давно понимает, что под кроватью и в шкафу никто и ничто не прячется, кроме забытых вещей, но на смену детским страхам пришли другие. Подобные теперешним: он смотрит в темноту и ищет взглядом дверную щель, опасаясь, что каким-то невероятным образом сюда проберётся с улицы какая-нибудь ядовитая змея или букашка, которая, казалось бы, сроду здесь не встречалась. Затем подросток тут же вспоминает всё услышанное на уроках биологии и утешает себя тем, что это маловероятно. Хотя в том фильме вроде бы о животных и не упоминалось… Когда ему всё же удаётся успокоить себя, в голову начинают лезть всякие истории о восстании машин в будущем. Он невольно представляет, как вся техника вокруг выходит из-под контроля, и постепенно доходит до убийства своих, — теперь уже, по сути, бывших, — хозяев. Против металла особо подраться будет сложно, вряд ли получится придумать какой-нибудь эффективный способ защититься… Ямагучи терпеть не может, когда его ум способен представить проблему, но не имеет никаких идей на счёт её решения. В таких случаях чувство бессилия сплетается с недовольством или волнением, и усугубляет ситуацию как минимум вдвое. Здесь уже найти толковые аргументы для самоуспокоения не получается, и максимум, что выходит у парня в конце концов — кучу раз повторить себе как можно убедительнее, что это случится в далёком будущем, и вполне возможно, что он эту картину уже не застанет. Но, с другой стороны, он начинает беспокоиться о том, что такой ужас может встретить его детей или внуков, и выбираться из этих довольно странных теорий уже выходит позже, а усилий уходит больше. «В конце концов, кто сказал, что у меня будет своя семья?» — вдруг опомнился спортсмен и опустил взгляд в простынь перед собой. Кто бы мог подумать, что от страхов перед возможными опасностями будущего он перейдёт к теме создания семьи? Правда, эта тема захватывает ум подростка лишь на пару минут, а позже голова неумолимо продолжает мучать своего хозяина всякими мрачными штуками, от которых у него уже давно похолодели пальцы. Тадаши понемногу сворачивается в напуганный тёплый клубочек, накрывается одеялом почти целиком, оставляя снаружи только голову. Хочется согреться — страх вытягивает из тела ощущение теплоты. Когда-то в такое время он просил помощи и хотя бы небольшой поддержки у тех, кто был рядом, если была такая возможность. В основном парень получал это от семьи, и было даже плевать на то, что приходилось для начала подробно объяснять, из-за чего именно он не может расслабиться и уснуть. Сейчас мозг стал реже играться заученными раннее страшилками, и потребность обращаться к остальным практически исчезла. Но это не значит, что такое не могло повториться. Да и вообще, такое может случиться с каждым из нас и практически в любой день. Дальше — ещё хуже. Когда жестокое подсознание видит, что Ями неплохо справляется с научными ужастиками, в ход идёт мистика — то, что нельзя объяснить теориями. Похоже на очень странное и довольно нечестное испытание, о котором парня никто даже не предупреждал. Начинается всё с более простых вариантов — приведения, блуждающие тени, всякие невидимые штуки. Позже переходит на более конкретизированные образы из популярных фильмов ужасов, о которых Ямагучи вообще непонятно откуда знает, если не смотрел ни одного из них. Затем всё это дополняется новой, уже чуть ли не самостоятельно сочинённой жутью. Волейболист чувствует подступающую, пока что ещё лёгкую, дрожь в ногах. Начинает казаться, что самостоятельно ему из этих размышлений не выбраться, однако откуда можно ждать помощи — даже не приходит в голову. Неизвестно, куда бы зашли мысли Тадаши, если бы не внезапно появившийся свет на улице. Он неожиданно осветил одно из окон, выделяя и подчёркивая плотно закрытые жалюзи. Да, подростку не раз уже приходилось ночевать здесь, и иногда он улавливал движущийся свет от проезжающих мимо их первого этажа машин или же тусклые лучи от здешних уличных фонарей. Но именно такой он видит впервые. Холодный и довольно яркий. Он ложится ровнее, чтобы было лучше видно окно. Источник лучей, скорее всего, находится прямо напротив, если судить по тени от оконной рамы. И то, и другое остаётся неподвижным. Может быть, автомобиль? Но тогда возникает два вопроса: куда можно ехать среди ночи, и почему водитель стоит на месте со включенными фарами? И если к первому ещё можно придумать какое-никакое оправдание, то ко второму уж вряд ли. Для уличного фонаря слишком ярко, на этой улице они относительно тусклые, да и вовсе не так бы падал свет в таком случае. Человек с фонариком вряд ли стоял бы неподвижно столько времени, а если и додумался положить его куда-нибудь, то уже хочется узнать, что он делает именно около этого дома. Последний вариант вызывает опасения… Вдруг Ями вспоминает о том, что от небольшого фонарика луч был бы не настолько широким, чтобы равномерно осветить всё их окно. И именно на этом моменте более-менее адекватные варианты развития событий заканчиваются. «А что, если это вовсе не лампочка и не машина, а какой-нибудь космический корабль? По идее, ночью инопланетянам было бы как раз выгоднее прилетать, чтобы разузнать обстановку здесь…». Эта мысль кажется как нельзя более подходящей к данному случаю, и Ямагучи схватывается, садясь на месте. Даже не верится, что могло бы быть что-нибудь хуже. Пальцы будто бы самостоятельно сжимают край одеяла, тянут его ближе к напряжённому телу. Фантазия вместе с воспоминаниями о всяких ужастиках из интернета и редких обсуждений знакомых моментально создаёт худшие картины последствий подобного события. Затаившиеся где-то в углу остатки оптимизма напоминают о том, что гости вполне могут явиться и всего лишь с целью дружеского визита, но их тут же затыкают опасения на счёт возможного конца всему и всем. Вариантов выходит довольно много: рабство, подчинение одной цивилизации другой, пытки, и очень много убийств — одни извращённее других… Тело понемногу скручивает неизвестно откуда появляющимся узлом где-то в области желудка, а пульс, кажется, ускорился ещё больше. Тадаши вроде как никогда не страдал паническими атаками, однако в моменты столь выразительного испуга порой складывается впечатление, что он совсем близок к подобному. Он не знает, что делать в таких случаях и как успокоить самого себя. Психологическая самопомощь на поле игры и в комнате, наедине со своими тревогами и мыслями — совсем разные вещи. Парень нервно сгребает одеяло в охапку и прижимает его к себе, обняв так, будто он сейчас снова ребёнок, а это — его любимая игрушка. Едва заметная теплота от материала ярко ощущается на похолодевших руках. Подросток поспешно зарывается в него лицом. И, похоже, довольно долго сидит в таком положении. Загадочный свет никуда не исчезает, и вовсе не думает даже немного измениться. В мыслях проскакивает название жанра «психологический ужас»: в нём так же основная часть тяжёлых моментов строится за счёт эмоционального давления и чувства пугающей неизвестности. Возмутиться хочется лишь из-за одного момента: Ями не в каком-нибудь фильме, и даже не в книге. И всё это здесь ну никак не уместно. Сейчас уже по-настоящему страшно, хоть ещё и ничего не произошло. Хочется вскочить с кровати, включить ночник и побежать будить друга, прошептать сквозь сумерки «Цукки, пожалуйста, скажи мне, что это не инопланетяне!», хоть голос и руки точно будут дрожать… Хотя без разницы к кому бежать, без разницы, как именно его отчитает светловолосый сосед по комнате за его глупость, лишь бы к кому-нибудь пойти, рассказать о причине своей паники и выпросить пусть даже каплю понимания… Но вряд ли такой парень, как Кей, его поймёт. Наверняка скажет, что он снова не спит из-за всякого бреда и другим при этом мешает. Вообще Ямагучи никогда от него не слышал подобных настолько грубых фраз, однако сейчас кажется, будто он ещё и не такое может сказать. Простое «Не тревожься, всё в порядке» ему будет сложнее озвучить вслух. Белый свет всё так же рассеивает темноту комнаты. Если бы Цукишима проснулся, сейчас он наверняка смог бы увидеть его поджатые губы и раскрытые глаза, неотрывно смотрящие на непонятную причину немого ужаса. Или правда не стоит… Сейчас, безусловно, парню очень тяжело, и осуждение с чьей-либо стороны может только навредить… Нет, лучше никого не трогать и справиться с этим самостоятельно. «Всё же вряд ли они бы решили к нам прилететь так рано. Это должно быть проблемой будущего, никак не сегодняшнего! Есть ещё много всего, что мы должны создать и построить, чтобы заинтересовать кого-нибудь с другой планеты своим существованием, я уверен в этом… Да и если бы это были именно они, наверняка с улицы уже донеслись бы какие-нибудь странные звуки или изменилось что-то ещё… В любом случае, за всё это время они бы успели осмотреться и пошли бы к кому-нибудь в дом, а там бы уж простой тишиной, скорее всего, не обошлось. Слишком много моментов, заставляющих сомневаться в их визите» — Тадаши обхватывает подбородок пальцами и рассуждает уже с помощью оставшихся частиц логики, немного отвлекаясь от пугающих сюжетов. Переводит взгляд с подушки на окно, внимательно присматривается, будто хочет увидеть жалюзи насквозь. Вдруг ловит себя на мысли встать и выглянуть на улицу, наконец увидеть причину своего страха и понять, что с этим делать. После всего обдуманного это, похоже, звучит как глупость, но что тогда можно сделать вместо этого? Лучше уж узнать правду, чем оставить всё как есть. Даже если утром от всего этого не останется и следа, тревога от неведения наверняка будет возвращаться время от времени. А уж причины своих опасений или подавленности парень понимает почти всегда. Он снова смотрит на окно, затем оглядывается в сторону Кея, убедившись, что тот спокойно спит, отвернувшись к стене. Теперь главное тихо встать и ничего не задеть по пути. Подросток садится, подвигаясь ближе к краю кровати. Повезло, что она мягкая и редко может громко скрипеть — разве что если по ней энергично прыгать. Ждёт несколько секунд и встаёт на ноги. Босиком заметно ощущается слегка жестковатый ковёр. Вроде бы все движения остаются незамеченными. Отлично, ещё относительно немного — и дело сделано. Медленными шагами Ямагучи направляется к подоконнику впереди, наступая как можно мягче и аккуратнее. Второй, третий — и пальцы ложатся на белый край пластика. Он подходит почти впритык и уже собирается отогнуть несколько ламелей, но вдруг снова останавливается. Не хотелось бы увидеть около двора всё то, что он представлял минут десять или пятнадцать назад. Кто знает, вдруг это «нечто» может навредить даже издалека? Даже подумать страшно… Ещё минута или две уходят на то, чтобы собрать силы и смелость. Тадаши смотрит на руку, на жалюзи, затем снова оборачивается и тоскливо обводит взглядом спящего соседа, а после этого тяжело вздыхает. Нерешительно смотрит на одну из узких щелей и наконец выполняет запланированное. В этот момент где-то над собой он слышит непонятный звук, напоминающий треск какого-то тонкого материала. Всё тело прошибает дрожью, однако отступать уже поздно. Он почти что прижимается носом к прохладному стеклу и слегка щурится, на ходу отвыкая от полной темноты и мысленно настраивая себя на то, чтобы быть готовым к худшему. На улице никого нет. Людей, животных, чудовищ или инопланетян — тоже. Лишь белый фонарь над входом в дом напротив и тихо колышущиеся деревья. Напряжённость на лице сменяется недопониманием и даже удивлением. Ещё немного времени тратится на осознание увиденного. Ями даже не сразу верит своим глазам и немного наклоняет голову вбок. Потом отходит влево, старается посмотреть на эту часть улицы хоть как-нибудь, но по-другому. Картина всё та же. «А ведь и правда, этот фонарь расположен так, что его света хватает на всё это окно» — осознаёт смотрящий и уже широко улыбается собственному открытию. «То есть на самом деле всё в порядке и ничего странного не происходит!» — он прижимает уже обе ладони к стеклу и едва сдерживается, чтобы не рассмеяться. На забор запрыгивает соседский серо-белый кот. Смотрит, кажется, прямо на волейболиста, а затем спокойно начинает умываться. Парень радостно жмурится от умиления и чувства, что он не один. Когда он собирается уже отойти от окна, где-то над головой снова слышится почти такой же треск, как и в тот «момент истины». Ямагучи поднимает голову и внимательно слушает, уже практически не пугаясь. В нём теперь лишь любопытство. Звук доносится где-то сверху и будто бы ближе к углу. Иногда стихает, а затем слышится снова. Очень похоже на мышей с чердака, о которых однажды вскользь упомянул Кей. Точно, это именно они. Эта мысль окончательно успокаивает спортсмена и он с облегчением кладёт ладонь на грудь. Ну и понесло его сегодня… — Теперь уже можно и спать, — шепчет сам себе с улыбкой и идёт обратно. С такой внезапной бодростью, что случайно задевает ногой ножку тумбочки. Выходит практически не больно, но для ночной тишины звук довольно громкий. «Лунатик» вздрагивает и мысленно ругается сам на себя за неосторожность. Он замирает и видит, как Цукишима слегка поднимает голову и сонно смотрит примерно в сторону грохота. Вот же незадача, не пронесло… — Ц-цукки, — растерянно шепчет Ямагучи и виновато смотрит на лицо старшего. — Тебе опять не спится, что ли? — мямлит тот так, будто до сих пор спит, даже не различая взглядом его фигуру в чуть ли не полной темноте. Точнее, густых сумерках, ведь тот самый источник света на улице всё ещё не потух. — Н-нет, всё нормально, просто вставал… Воды вып-пить, вот… Он берёт в руки стакан, который так удачно оставил на тумбочке, и нервно улыбается, показывая его товарищу. Тот смотрит так, будто ему уже надоели эти ночные выходки, несмотря на то, что друг редко остаётся у него на ночь. А сам гость уже раз в десятый жалеет о своей неуклюжести. — Выпил? — А-ага… — Тогда ложись уже. Чтобы утром не жаловался на то, что у нас расписание неудобное. Младший не помнит, когда такое было, но спорить уже не хочет. Поспешно ставит стакан на место и плюхается в свою кровать. — Спокойной ночи, Цукки, — тихо договаривает и слегка улыбается, прячась под одеяло. — Угу, тоже — бубнит Кей так, что другу едва удаётся разобрать услышанное, а после этого сразу ищет удобное положение для сна. Тадаши тихо благодарит ещё раз, прижимается щекой к подушке и молча радуется тому, что теперь ему точно нечего бояться. Кроме чужих пугающих фантазий, его не окружает ничего опасного или страшного, а значит — всё хорошо. По крайней мере, сейчас это именно так.